Тяжелый полог шатра с шелестом откинулся, впуская внутрь холодный воздух, и Брайан жестом пригласил Велина войти.
Тяжелый полог шатра с шелестом откинулся, впуская внутрь холодный воздух, и Брайан жестом пригласил Велина войти.
— Велин, мальчик мой, проходи, присаживайся! — Олкотт с широкой улыбкой поднялся навстречу гостю. — В этот раз ты превзошел сам себя! Весь лагерь только и гудит о подвигах Дитя Мороза.
— Велин, мальчик мой, проходи, присаживайся! — Олкотт с широкой улыбкой поднялся навстречу гостю. — В этот раз ты превзошел сам себя! Весь лагерь только и гудит о подвигах Дитя Мороза.
— Наш птенец наконец-то расправил крылья, — с гордостью добавил Эдгар, тоже поднимаясь с места. — Подумать только, твои боевые заслуги уже почти сравнялись с моими!
— Наш птенец наконец-то расправил крылья, — с гордостью добавил Эдгар, тоже поднимаясь с места. — Подумать только, твои боевые заслуги уже почти сравнялись с моими!
— Дядюшки, прошу вас, давайте без этого прозвища, — Велин смущенно потер шею. — Звучит слишком уж нелепо.
— Дядюшки, прошу вас, давайте без этого прозвища, — Велин смущенно потер шею. — Звучит слишком уж нелепо.
Громовой хохот раскатился по шатру. Четверо мужчин уселись вокруг низкого деревянного стола, ломившегося от жареного мяса и кувшинов с крепким вином.
Громовой хохот раскатился по шатру. Четверо мужчин уселись вокруг низкого деревянного стола, ломившегося от жареного мяса и кувшинов с крепким вином.
— Давайте же выпьем за то, что мы все сегодня дышим! — Брайан первым вскинул над столом до краев наполненную чашу.
— Давайте же выпьем за то, что мы все сегодня дышим! — Брайан первым вскинул над столом до краев наполненную чашу.
Деревянные кубки с гулким стуком столкнулись, и терпкое вино обожгло глотки.
Деревянные кубки с гулким стуком столкнулись, и терпкое вино обожгло глотки.
Когда первый голод был утолен, а беседы утихли, Олкотт отложил обглоданную кость и с искренней благодарностью посмотрел на Велина:
Когда первый голод был утолен, а беседы утихли, Олкотт отложил обглоданную кость и с искренней благодарностью посмотрел на Велина:
— Если серьезно, племянник... Мы втроем у тебя в неоплатном долгу. Не приди то твое письмо с предупреждением, мы бы не просто поиздержались — мы бы остались без гроша, а то и вовсе пошли бы по миру.
— Если серьезно, племянник... Мы втроем у тебя в неоплатном долгу. Не приди то твое письмо с предупреждением, мы бы не просто поиздержались — мы бы остались без гроша, а то и вовсе пошли бы по миру.
— Дядюшка, вы преувеличиваете, — скромно потупил взор юноша. — Даже если бы я не посоветовал вам запасаться провизией, неужели мы бы не дождались гуманитарной помощи от Королевства?
— Дядюшка, вы преувеличиваете, — скромно потупил взор юноша. — Даже если бы я не посоветовал вам запасаться провизией, неужели мы бы не дождались гуманитарной помощи от Королевства?
— Ох, Велин, как же ты еще молод и наивен, — Эдгар покачал головой, и в его глазах мелькнула горькая усмешка. — За «бесплатную» помощь, мой мальчик, тоже нужно платить.
— Ох, Велин, как же ты еще молод и наивен, — Эдгар покачал головой, и в его глазах мелькнула горькая усмешка. — За «бесплатную» помощь, мой мальчик, тоже нужно платить.
— Но ведь это провиант, направленный Королевством для спасения западных земель! — Велин недоуменно нахмурился. — Зачем за него платить?
— Но ведь это провиант, направленный Королевством для спасения западных земель! — Велин недоуменно нахмурился. — Зачем за него платить?
— А затем, что без звонких монет эти обозы с зерном имеют свойство мистическим образом исчезать где-нибудь на полпути, — мрачно процедил Олкотт, обнажая суровую правду жизни.
— А затем, что без звонких монет эти обозы с зерном имеют свойство мистическим образом исчезать где-нибудь на полпути, — мрачно процедил Олкотт, обнажая суровую правду жизни.
Велин, не веря своим ушам, перевел взгляд на двоюродного брата, но обычно простодушный и честный Брайан лишь тяжело вздохнул и опустил глаза к своей чаше.
Велин, не веря своим ушам, перевел взгляд на двоюродного брата, но обычно простодушный и честный Брайан лишь тяжело вздохнул и опустил глаза к своей чаше.
— В этом деле замешаны слишком большие деньги и слишком высокие чины, так что нам лучше держать языки за зубами, — Олкотт резко сменил тему и вновь поднял кубок. — Но факт остается фактом: ты вытащил нас из петли. Проси чего хочешь. Если это в наших силах — мы разобьемся в лепешку, но сделаем.
— В этом деле замешаны слишком большие деньги и слишком высокие чины, так что нам лучше держать языки за зубами, — Олкотт резко сменил тему и вновь поднял кубок. — Но факт остается фактом: ты вытащил нас из петли. Проси чего хочешь. Если это в наших силах — мы разобьемся в лепешку, но сделаем.
— Ловлю на слове, дядюшки! И ты, брат, тоже! — Велин с полушутливой улыбкой чокнулся с родственниками и осушил чашу до дна. — Смотрите потом не отнекивайтесь.
— Ловлю на слове, дядюшки! И ты, брат, тоже! — Велин с полушутливой улыбкой чокнулся с родственниками и осушил чашу до дна. — Смотрите потом не отнекивайтесь.
— Ха-ха-ха! Запомни, малец: если придет беда — наши двери всегда открыты, — Эдгар с отеческой теплотой похлопал Велина по плечу.
— Ха-ха-ха! Запомни, малец: если придет беда — наши двери всегда открыты, — Эдгар с отеческой теплотой похлопал Велина по плечу.
Сидя в кругу семьи, вдыхая запах костра и жареного мяса, юноша чувствовал, как внутри разливается умиротворяющее тепло.
Сидя в кругу семьи, вдыхая запах костра и жареного мяса, юноша чувствовал, как внутри разливается умиротворяющее тепло.
Пиршество завершилось глубокой ночью. Велин неспешно добрел до своего шатра и провалился в глубокий, безмятежный сон, продлившийся до самого рассвета.
Пиршество завершилось глубокой ночью. Велин неспешно добрел до своего шатра и провалился в глубокий, безмятежный сон, продлившийся до самого рассвета.
Утром, едва он открыл глаза, полог откинулся, и внутрь шагнул Кайл. В руках он держал таз с исходящей паром водой и чистые полотенца.
Утром, едва он открыл глаза, полог откинулся, и внутрь шагнул Кайл. В руках он держал таз с исходящей паром водой и чистые полотенца.
— Мой господин, извольте умыться, — юноша почтительно склонил голову.
— Мой господин, извольте умыться, — юноша почтительно склонил голову.
— Кайл, — Велин плеснул горячей водой в лицо, прогоняя остатки сна, и вытерся грубой тканью, после чего внимательно посмотрел на вытянувшегося по стойке смирно парня. — Когда мы вернемся домой, чего бы ты хотел? Остаться моим личным телохранителем или получить в подчинение собственный отряд?
— Кайл, — Велин плеснул горячей водой в лицо, прогоняя остатки сна, и вытерся грубой тканью, после чего внимательно посмотрел на вытянувшегося по стойке смирно парня. — Когда мы вернемся домой, чего бы ты хотел? Остаться моим личным телохранителем или получить в подчинение собственный отряд?
— Этот подчиненный желает лишь одного — повсюду следовать за своим господином! — без малейших колебаний отчеканил Кайл.
— Этот подчиненный желает лишь одного — повсюду следовать за своим господином! — без малейших колебаний отчеканил Кайл.
— Подумай хорошенько, — Велин скрестил руки на груди, пристально вглядываясь в лицо юноши. — Если станешь командиром, то обретешь славу. Твое имя будет у всех на устах, ты получишь реальную власть и авторитет. Оставшись же моей тенью, ты лишишься всего этого. Твои подвиги останутся незамеченными.
— Подумай хорошенько, — Велин скрестил руки на груди, пристально вглядываясь в лицо юноши. — Если станешь командиром, то обретешь славу. Твое имя будет у всех на устах, ты получишь реальную власть и авторитет. Оставшись же моей тенью, ты лишишься всего этого. Твои подвиги останутся незамеченными.
— Мой господин, я клянусь следовать за вами и служить вам до последнего вздоха! — Кайл вдруг рухнул на одно колено, и его голос зазвенел от непоколебимой решимости.
— Мой господин, я клянусь следовать за вами и служить вам до последнего вздоха! — Кайл вдруг рухнул на одно колено, и его голос зазвенел от непоколебимой решимости.
Велин со сложным чувством смотрел на этого мальчишку, еще недавно бывшего бесправным рабом. Если бы он сам оказался на месте Кайла, то без раздумий выбрал бы власть и армию.
Велин со сложным чувством смотрел на этого мальчишку, еще недавно бывшего бесправным рабом. Если бы он сам оказался на месте Кайла, то без раздумий выбрал бы власть и армию.
— Встань, — тихо, но твердо произнес лорд. — Отныне я вверяю тебе свою спину.
— Встань, — тихо, но твердо произнес лорд. — Отныне я вверяю тебе свою спину.
— Да, мой господин! — Кайл поднялся на ноги. Его лицо озарила искренняя, светлая улыбка, словно он только что получил высшую из возможных наград.
— Да, мой господин! — Кайл поднялся на ноги. Его лицо озарила искренняя, светлая улыбка, словно он только что получил высшую из возможных наград.
Спустя три дня военный лагерь свернули. Гарнизон был распущен, и знамена аристократов разъехались в разные стороны, каждый к своему очагу.
Спустя три дня военный лагерь свернули. Гарнизон был распущен, и знамена аристократов разъехались в разные стороны, каждый к своему очагу.
Обратный путь пролегал через земли, тронутые дыханием смерти. По обеим сторонам тракта тянулись лишь руины и пепелища. Реки превратились в растрескавшиеся грязевые канавы, а некогда плодородная почва осыпалась сухой пылью. Те немногие поселения первопроходцев, что еще цеплялись за жизнь после прошлых набегов чудовищ, теперь были стерты с лица земли окончательно.
Обратный путь пролегал через земли, тронутые дыханием смерти. По обеим сторонам тракта тянулись лишь руины и пепелища. Реки превратились в растрескавшиеся грязевые канавы, а некогда плодородная почва осыпалась сухой пылью. Те немногие поселения первопроходцев, что еще цеплялись за жизнь после прошлых набегов чудовищ, теперь были стерты с лица земли окончательно.
Спустя пять долгих дней изматывающего пути караван Велина наконец достиг границ Озера Молящей Звезды.
Спустя пять долгих дней изматывающего пути караван Велина наконец достиг границ Озера Молящей Звезды.
И хотя осенние пейзажи здесь тоже тронула сезонная серость, в воздухе не чувствовалось того зловещего упадка. Земля дышала жизнью, а не тленом.
И хотя осенние пейзажи здесь тоже тронула сезонная серость, в воздухе не чувствовалось того зловещего упадка. Земля дышала жизнью, а не тленом.
Однако не это привлекло внимание лорда. На улицах городка суетилось непривычно много народу. Неужели Медмончи уже успел переправить обещанные десять тысяч душ?
Однако не это привлекло внимание лорда. На улицах городка суетилось непривычно много народу. Неужели Медмончи уже успел переправить обещанные десять тысяч душ?
— Приветствуем господина на его верных землях! — Бэрд в сопровождении небольшой свиты радостно выбежал навстречу и склонился в глубоком поклоне.
— Приветствуем господина на его верных землях! — Бэрд в сопровождении небольшой свиты радостно выбежал навстречу и склонился в глубоком поклоне.
— Бэрд, — Велин легко спрыгнул с Красного Чешуйчатого коня и бросил поводья слуге. — Нам прислали новых людей?
— Бэрд, — Велин легко спрыгнул с Красного Чешуйчатого коня и бросил поводья слуге. — Нам прислали новых людей?
Управляющий удивленно моргнул, но тут же поспешил отчитаться:
Управляющий удивленно моргнул, но тут же поспешил отчитаться:
— Никак нет, мой господин! Новые люди на Озере Молящей Звезды — это беженцы. Ваш покорный слуга взял на себя смелость обменять часть излишков провианта на рабочие руки. Кроме того, мы продали соседним лордам около пяти миллионов цзиней зерна и выручили почти пятьдесят тысяч золотых монет.
— Никак нет, мой господин! Новые люди на Озере Молящей Звезды — это беженцы. Ваш покорный слуга взял на себя смелость обменять часть излишков провианта на рабочие руки. Кроме того, мы продали соседним лордам около пяти миллионов цзиней зерна и выручили почти пятьдесят тысяч золотых монет.
— Ч-что? — челюсть Велина медленно поползла вниз от такого ошеломляющего доклада.
— Ч-что? — челюсть Велина медленно поползла вниз от такого ошеломляющего доклада.
Спустя десять минут обстоятельного разговора с управляющим у Велина откровенно пошла кругом голова.
Спустя десять минут обстоятельного разговора с управляющим у Велина откровенно пошла кругом голова.
Он закупал провизию, готовясь к катастрофе и голоду. Но по какой-то непостижимой причине Ритуал Голода вообще не затронул территорию радиусом в три тысячи квадратных километров вокруг Озера Молящей Звезды! В итоге огромная гора в двадцать два миллиона цзиней зерна, на которую Велин спустил всю свою казну, превратилась в самую твердую валюту.
Он закупал провизию, готовясь к катастрофе и голоду. Но по какой-то непостижимой причине Ритуал Голода вообще не затронул территорию радиусом в три тысячи квадратных километров вокруг Озера Молящей Звезды! В итоге огромная гора в двадцать два миллиона цзиней зерна, на которую Велин спустил всю свою казну, превратилась в самую твердую валюту.
А поскольку Велин и еще несколько лордов перед катастрофой агрессивно скупали всё продовольствие на рынке, когда грянул кризис, соседние аристократы оказались на грани вымирания. Им ничего не оставалось, кроме как покупать еду втридорога. Так Велин, сам того не планируя, сказочно разбогател.
А поскольку Велин и еще несколько лордов перед катастрофой агрессивно скупали всё продовольствие на рынке, когда грянул кризис, соседние аристократы оказались на грани вымирания. Им ничего не оставалось, кроме как покупать еду втридорога. Так Велин, сам того не планируя, сказочно разбогател.
— Ах да, мой господин, вот сводки по осеннему урожаю. Извольте взглянуть, — Бэрд почтительно протянул ему пухлую амбарную книгу в кожаном переплете.
— Ах да, мой господин, вот сводки по осеннему урожаю. Извольте взглянуть, — Бэрд почтительно протянул ему пухлую амбарную книгу в кожаном переплете.
Велин раскрыл страницы, исписанные ровным почерком.
Велин раскрыл страницы, исписанные ровным почерком.
На вверенной Бэрду территории сейчас находился один городок и три деревни. Общее население составляло шесть с половиной тысяч человек: две тысячи куплены за еду, а еще тысяча — беженцы, сами стекшиеся сюда за последние три месяца.
На вверенной Бэрду территории сейчас находился один городок и три деревни. Общее население составляло шесть с половиной тысяч человек: две тысячи куплены за еду, а еще тысяча — беженцы, сами стекшиеся сюда за последние три месяца.
Пахотных земель насчитывалось сорок тысяч му. Из них двадцать тысяч облагались налогом. Засеяно было так: десять тысяч му сладким ямсом, шесть тысяч — корнеплодами, четыре тысячи — пшеницей. Урожай поражал: четыре миллиона цзиней сладкого ямса, миллион двести тысяч цзиней корнеплодов и шестьсот тысяч цзиней пшеницы. В сумме — почти шесть миллионов цзиней продовольствия!
Пахотных земель насчитывалось сорок тысяч му. Из них двадцать тысяч облагались налогом. Засеяно было так: десять тысяч му сладким ямсом, шесть тысяч — корнеплодами, четыре тысячи — пшеницей. Урожай поражал: четыре миллиона цзиней сладкого ямса, миллион двести тысяч цзиней корнеплодов и шестьсот тысяч цзиней пшеницы. В сумме — почти шесть миллионов цзиней продовольствия!
Выплата жалованья армии (а это семьсот солдат и офицеров по ставке дохода с двух му налоговой земли на человека) обошлась в триста тысяч цзиней сладкого ямса и сто пятьдесят тысяч цзиней корнеплодов.
Выплата жалованья армии (а это семьсот солдат и офицеров по ставке дохода с двух му налоговой земли на человека) обошлась в триста тысяч цзиней сладкого ямса и сто пятьдесят тысяч цзиней корнеплодов.
Даже после всех этих выплат в амбарах Бэрда мертвым грузом лежало семнадцать миллионов цзиней еды. И это еще без учета земель первопроходцев Орландо, где, по грубым прикидкам, должны были собрать еще около двух миллионов!
Даже после всех этих выплат в амбарах Бэрда мертвым грузом лежало семнадцать миллионов цзиней еды. И это еще без учета земель первопроходцев Орландо, где, по грубым прикидкам, должны были собрать еще около двух миллионов!
— Остатки продовольствия больше не продавать, — Велин с облегчением выдохнул и захлопнул книгу. — Вскоре на Озеро Молящей Звезды прибудет десять тысяч переселенцев. Подумай хорошенько, как нам их разместить. Бросишь ли ты их на освоение северных пустошей или отправишь часть к Орландо — оставляю это на твое усмотрение.
— Остатки продовольствия больше не продавать, — Велин с облегчением выдохнул и захлопнул книгу. — Вскоре на Озеро Молящей Звезды прибудет десять тысяч переселенцев. Подумай хорошенько, как нам их разместить. Бросишь ли ты их на освоение северных пустошей или отправишь часть к Орландо — оставляю это на твое усмотрение.
— Не извольте беспокоиться, мой господин, я все устрою в лучшем виде, — Бэрд почтительно поклонился, принимая приказ.
— Не извольте беспокоиться, мой господин, я все устрою в лучшем виде, — Бэрд почтительно поклонился, принимая приказ.
На следующий день после возвращения лорд лично провел траурную церемонию по павшим воинам. Герои обрели вечный покой на новом воинском кладбище, заложенном в трех километрах от Городка Молящей Звезды.
На следующий день после возвращения лорд лично провел траурную церемонию по павшим воинам. Герои обрели вечный покой на новом воинском кладбище, заложенном в трех километрах от Городка Молящей Звезды.
Последующие дни потекли в привычном ритме: Велин изнурял себя жесточайшими тренировками, стремясь как можно скорее пробить барьер и достичь средней ступени Серебряного ранга.
Последующие дни потекли в привычном ритме: Велин изнурял себя жесточайшими тренировками, стремясь как можно скорее пробить барьер и достичь средней ступени Серебряного ранга.

Комментарии

Загрузка...