— Критерии оценки черным по белому расписаны в тех свитках, что вы только что изучили. Повторяться не вижу смысла, — жестко отрезал Велин, пресекая любые вопросы.
— Критерии оценки черным по белому расписаны в тех свитках, что вы только что изучили. Повторяться не вижу смысла, — жестко отрезал Велин, пресекая любые вопросы.
Рыцари лишь напряженно переглянулись. Воздух в зале, казалось, можно было резать ножом. Все взоры вновь скрестились на фигуре лорда в ожидании судьбоносного вердикта.
Рыцари лишь напряженно переглянулись. Воздух в зале, казалось, можно было резать ножом. Все взоры вновь скрестились на фигуре лорда в ожидании судьбоносного вердикта.
Велин не стал испытывать их терпение и рублеными фразами огласил списки:
Велин не стал испытывать их терпение и рублеными фразами огласил списки:
— Оплот Созидания, те, кто останется возводить твердыню у Озера Молящей Звезды, переходят под командование Бэрда. В его штаб войдут Кассиус, Имоджен и Орион. В их распоряжении останутся три полные роты солдат. — Он перевел суровый взгляд на другую сторону стола. — Все остальные боевые части вливаются в Авангард Экспансии под железную руку Орландо. Все Серебряные Рыцари, за единственным исключением в лице Раймондо, отныне подчиняются ему.
— Оплот Созидания, те, кто останется возводить твердыню у Озера Молящей Звезды, переходят под командование Бэрда. В его штаб войдут Кассиус, Имоджен и Орион. В их распоряжении останутся три полные роты солдат. — Он перевел суровый взгляд на другую сторону стола. — Все остальные боевые части вливаются в Авангард Экспансии под железную руку Орландо. Все Серебряные Рыцари, за единственным исключением в лице Раймондо, отныне подчиняются ему.
Велин с силой опустил кулак на стол. Дерево жалобно скрипнуло.
Велин с силой опустил кулак на стол. Дерево жалобно скрипнуло.
— Орландо забирает две трети всего нашего арсенала и треть продовольственных запасов. Кроме того, в ряды Авангарда будут рекрутированы тысяча крепких поселенцев. Ровно через год, в этот самый день, мы подведем итоги. И я желаю видеть результат, который оправдает мои надежды, а не слушать жалкие оправдания.
— Орландо забирает две трети всего нашего арсенала и треть продовольственных запасов. Кроме того, в ряды Авангарда будут рекрутированы тысяча крепких поселенцев. Ровно через год, в этот самый день, мы подведем итоги. И я желаю видеть результат, который оправдает мои надежды, а не слушать жалкие оправдания.
— Да будет так, мой лорд! — В едином порыве, звеня доспехами, четырнадцать воинов вскочили на ноги. — Мы выжмем из себя все соки, но исполним ваш приказ! — их голоса слились в громовой, полный непоколебимой решимости рев.
— Да будет так, мой лорд! — В едином порыве, звеня доспехами, четырнадцать воинов вскочили на ноги. — Мы выжмем из себя все соки, но исполним ваш приказ! — их голоса слились в громовой, полный непоколебимой решимости рев.
Ни один из них не собирался уступать. Слишком велика была ставка. Слишком сладка обещанная награда.
Ни один из них не собирался уступать. Слишком велика была ставка. Слишком сладка обещанная награда.
— Довольно слов. За дело, — Велин устало махнул рукой, обрывая собрание. — Раймондо, ты остаешься. Остальные — вон. Готовьтесь к выступлению.
— Довольно слов. За дело, — Велин устало махнул рукой, обрывая собрание. — Раймондо, ты остаешься. Остальные — вон. Готовьтесь к выступлению.
Тяжелые дубовые двери с грохотом закрылись за последним уходящим рыцарем. Спустя мгновение огромный зал поглотила гулкая тишина, в которой остались лишь двое.
Тяжелые дубовые двери с грохотом закрылись за последним уходящим рыцарем. Спустя мгновение огромный зал поглотила гулкая тишина, в которой остались лишь двое.
— Как продвигается формирование каравана, Раймондо? — Велин откинулся на спинку кресла, устало потирая переносицу.
— Как продвигается формирование каравана, Раймондо? — Велин откинулся на спинку кресла, устало потирая переносицу.
— Всё готово, мой господин, — отрапортовал тот, вытянувшись по стойке смирно. — Мы снарядили двенадцать крытых фургонов, запряженных восемнадцатью тягловыми тяжеловозами. Для разведки и связи выделены три боевых скакуна. В штат набраны двенадцать опытных возниц, пятнадцать разнорабочих и пятнадцать закаленных в боях наемников-охранников. Кроме того, я нанял двух поваров и одного лекаря, смыслящего в травах. Итого, вместе со мной, в путь отправятся сорок шесть душ.
— Всё готово, мой господин, — отрапортовал тот, вытянувшись по стойке смирно. — Мы снарядили двенадцать крытых фургонов, запряженных восемнадцатью тягловыми тяжеловозами. Для разведки и связи выделены три боевых скакуна. В штат набраны двенадцать опытных возниц, пятнадцать разнорабочих и пятнадцать закаленных в боях наемников-охранников. Кроме того, я нанял двух поваров и одного лекаря, смыслящего в травах. Итого, вместе со мной, в путь отправятся сорок шесть душ.
— Добро, — одобрительно кивнул Велин, и в его глазах вновь вспыхнул огонь амбиций. — Даю тебе ровно двое суток. Отбери лучший товар из наших складов, а затем мы вместе прорубим первую торговую артерию для наших земель.
— Добро, — одобрительно кивнул Велин, и в его глазах вновь вспыхнул огонь амбиций. — Даю тебе ровно двое суток. Отбери лучший товар из наших складов, а затем мы вместе прорубим первую торговую артерию для наших земель.
— Повинуюсь, мой господин, — Раймондо низко поклонился и, чеканя шаг, покинул залу.
— Повинуюсь, мой господин, — Раймондо низко поклонился и, чеканя шаг, покинул залу.
Тем временем Орландо, покинув удушливые стены замка, вместе с младшим братом торопливо спускался по извилистой тропе к деревне, раскинувшейся у подножия холма. День только начинался, и впереди их ждала изнурительная муштра со своими личными оруженосцами.
Тем временем Орландо, покинув удушливые стены замка, вместе с младшим братом торопливо спускался по извилистой тропе к деревне, раскинувшейся у подножия холма. День только начинался, и впереди их ждала изнурительная муштра со своими личными оруженосцами.
— Братец, ты только подумай, какой это шанс! — Хибру шел вприпрыжку, возбужденно рассекая воздух сжатыми кулаками. — Мы докажем господину, чего мы стоим! Он увидит, что мы здесь не просто для красоты!
— Братец, ты только подумай, какой это шанс! — Хибру шел вприпрыжку, возбужденно рассекая воздух сжатыми кулаками. — Мы докажем господину, чего мы стоим! Он увидит, что мы здесь не просто для красоты!
— Любая великая возможность — это тяжелое ярмо, Хибру, — Орландо осадил брата холодным, лишенным и тени радости взглядом. Лицо его оставалось суровым, высеченным из камня. — Управляющему Бэрду досталась лишь жалкая горстка людей. Если не брать в расчет самого лорда и Раймондо, вся ударная мощь наших войск оказалась в моих руках. Вся ответственность за их жизни.
— Любая великая возможность — это тяжелое ярмо, Хибру, — Орландо осадил брата холодным, лишенным и тени радости взглядом. Лицо его оставалось суровым, высеченным из камня. — Управляющему Бэрду досталась лишь жалкая горстка людей. Если не брать в расчет самого лорда и Раймондо, вся ударная мощь наших войск оказалась в моих руках. Вся ответственность за их жизни.
Заметив мрачную тень на лице брата, Хибру мгновенно растерял весь свой задор и, нахмурившись, осторожно спросил:
Заметив мрачную тень на лице брата, Хибру мгновенно растерял весь свой задор и, нахмурившись, осторожно спросил:
— Ты... ты видишь в этом какой-то подвох?
— Ты... ты видишь в этом какой-то подвох?
— Никакого подвоха, — медленно покачал головой Орландо. — Это суровое испытание, брошенное нам лордом. Он дает нам шанс стать вождями, прорубить путь к величию своими клинками. Если мы оступимся, то до конца своих дней так и останемся цепными псами, греющими спины у его трона.
— Никакого подвоха, — медленно покачал головой Орландо. — Это суровое испытание, брошенное нам лордом. Он дает нам шанс стать вождями, прорубить путь к величию своими клинками. Если мы оступимся, то до конца своих дней так и останемся цепными псами, греющими спины у его трона.
— А что плохого в том, чтобы быть его личной гвардией? — искренне недоумевал юноша, непонимающе моргая.
— А что плохого в том, чтобы быть его личной гвардией? — искренне недоумевал юноша, непонимающе моргая.
Орландо лишь тяжело вздохнул, не найдя слов для ответа. В молчании братья миновали частокол и вышли к пыльным тренировочным площадкам, где их уже поджидали вассалы.
Орландо лишь тяжело вздохнул, не найдя слов для ответа. В молчании братья миновали частокол и вышли к пыльным тренировочным площадкам, где их уже поджидали вассалы.
— Иди, гоняй своих до седьмого пота, — бросил Орландо через плечо. — И не смей позорить меня в бою.
— Иди, гоняй своих до седьмого пота, — бросил Орландо через плечо. — И не смей позорить меня в бою.
— Понял, брат. Костьми лягу, но не подведу! — пылко отозвался Хибру.
— Понял, брат. Костьми лягу, но не подведу! — пылко отозвался Хибру.
Коротко кивнув, Орландо направился в левое крыло лагеря. На широком утоптанном плацу тридцать его личных оруженосцев яростно рубили тренировочные манекены. Орландо заложил руки за спину и, скупо улыбнувшись краем губ, неспешно пошел вдоль рядов, придирчиво оценивая каждого бойца.
Коротко кивнув, Орландо направился в левое крыло лагеря. На широком утоптанном плацу тридцать его личных оруженосцев яростно рубили тренировочные манекены. Орландо заложил руки за спину и, скупо улыбнувшись краем губ, неспешно пошел вдоль рядов, придирчиво оценивая каждого бойца.
Увидев своего сюзерена, тридцать угловатых мальчишек лет тринадцати-четырнадцати удвоили рвение. Щепки летели во все стороны от ударов деревянных мечей. Выходцы из грязи, бывшие рабы и бесправные крестьяне — они цеплялись за эту возможность зубами, отчаянно желая доказать свою ценность. Лучше умереть на поле брани, чем снова стать бессловесным скотом.
Увидев своего сюзерена, тридцать угловатых мальчишек лет тринадцати-четырнадцати удвоили рвение. Щепки летели во все стороны от ударов деревянных мечей. Выходцы из грязи, бывшие рабы и бесправные крестьяне — они цеплялись за эту возможность зубами, отчаянно желая доказать свою ценность. Лучше умереть на поле брани, чем снова стать бессловесным скотом.
Сделав полный круг, Орландо небрежно выдернул из стойки тяжелый деревянный клинок.
Сделав полный круг, Орландо небрежно выдернул из стойки тяжелый деревянный клинок.
— Построиться! — рявкнул он.
— Построиться! — рявкнул он.
В мгновение ока тридцать взмыленных, тяжело дышащих юнцов вытянулись в струнку перед своим господином, ловя каждое его слово.
В мгновение ока тридцать взмыленных, тяжело дышащих юнцов вытянулись в струнку перед своим господином, ловя каждое его слово.
— Сегодня на мои плечи легла тяжелая ноша, — его голос, подобно ударам молота по наковальне, разносился над плацем. — Нам приказано расширить границы на запад... И это не просто приказ. Это горнило, в котором лорд испытает нас на прочность. Это наш единственный шанс выковать свою судьбу в огне и крови!
— Сегодня на мои плечи легла тяжелая ноша, — его голос, подобно ударам молота по наковальне, разносился над плацем. — Нам приказано расширить границы на запад... И это не просто приказ. Это горнило, в котором лорд испытает нас на прочность. Это наш единственный шанс выковать свою судьбу в огне и крови!
Он прошелся вдоль строя, заглядывая в глаза каждому.
Он прошелся вдоль строя, заглядывая в глаза каждому.
— Вы живете лишь потому, что так повелел я. А я дышу лишь по воле моего господина.
— Вы живете лишь потому, что так повелел я. А я дышу лишь по воле моего господина.
— Свидетельница нам Богиня Жизни! Мы отдадим кровь и плоть за нашего лорда! — в едином экстазе, с лицами, искаженными фанатичной преданностью, выкрикнули подростки, повторяя священную мантру ежедневной клятвы.
— Свидетельница нам Богиня Жизни! Мы отдадим кровь и плоть за нашего лорда! — в едином экстазе, с лицами, искаженными фанатичной преданностью, выкрикнули подростки, повторяя священную мантру ежедневной клятвы.
Удовлетворенный их пылом, Орландо закрыл глаза. Он погрузился в себя, нащупывая пульсирующий сгусток энергии в груди, и начал сплетать невидимые нити своей Боевой Ауры с жизненными потоками тридцати мальчишек. Плац заволокло призрачным, багровым маревом. Оно окутало весь отряд плотным коконом, очерчивая в воздухе смутные, подрагивающие контуры хищного зверя, готового к прыжку.
Удовлетворенный их пылом, Орландо закрыл глаза. Он погрузился в себя, нащупывая пульсирующий сгусток энергии в груди, и начал сплетать невидимые нити своей Боевой Ауры с жизненными потоками тридцати мальчишек. Плац заволокло призрачным, багровым маревом. Оно окутало весь отряд плотным коконом, очерчивая в воздухе смутные, подрагивающие контуры хищного зверя, готового к прыжку.
В это же время, стоя на обдуваемой ветрами дозорной башне замка, Велин внимательно наблюдал за кроваво-красным свечением в лагере. На его лице играла теплая, почти отеческая улыбка.
В это же время, стоя на обдуваемой ветрами дозорной башне замка, Велин внимательно наблюдал за кроваво-красным свечением в лагере. На его лице играла теплая, почти отеческая улыбка.
— Со стороны выглядит впечатляюще, — пробормотал он, задумчиво потирая подбородок. — Посмотрим, чего эта аура стоит в настоящей мясорубке. Не разочаруй меня, Орландо. Расти.
— Со стороны выглядит впечатляюще, — пробормотал он, задумчиво потирая подбородок. — Посмотрим, чего эта аура стоит в настоящей мясорубке. Не разочаруй меня, Орландо. Расти.
Сам того не замечая, Велин давно начал относиться к обоим братьям не как к вассалам, а как к собственным сыновьям, вкладывая в их воспитание всю душу.
Сам того не замечая, Велин давно начал относиться к обоим братьям не как к вассалам, а как к собственным сыновьям, вкладывая в их воспитание всю душу.
Следующие двое суток пролетели в сумасшедшем ритме. Велин полностью передал бразды правления Озером Молящей Звезды в руки Бэрда. За исключением доли, ушедшей на нужды Авангарда Экспансии, все ключи от амбаров, кузниц и казнохранилищ легли в карман старого управляющего.
Следующие двое суток пролетели в сумасшедшем ритме. Велин полностью передал бразды правления Озером Молящей Звезды в руки Бэрда. За исключением доли, ушедшей на нужды Авангарда Экспансии, все ключи от амбаров, кузниц и казнохранилищ легли в карман старого управляющего.
Но лорд не дремал. Параллельно с государственными делами он приступил к формированию собственной, тайной сокровищницы, жестко отделив личное богатство от казны земель. В сыром, продуваемом сквозняками подвале замка, освещенном лишь неровным пламенем факелов, Велин в одиночестве любовался своими сокровищами.
Но лорд не дремал. Параллельно с государственными делами он приступил к формированию собственной, тайной сокровищницы, жестко отделив личное богатство от казны земель. В сыром, продуваемом сквозняками подвале замка, освещенном лишь неровным пламенем факелов, Велин в одиночестве любовался своими сокровищами.
На каменных плитах тускло мерцали триста фунтов Мифрила и полсотни фунтов Горной меди — десятая часть всех рудных богатств поселения. В кованых сундуках покоились три полных комплекта элитных рыцарских доспехов, десять магических кристаллов среднего ранга, один кристалл высшего порядка и россыпь из пятидесяти чародейских жемчужин. Полки из черного дерева гнулись под тяжестью: тридцать листов пергамента для высших свитков, шесть закупоренных сургучом фиалов с мерцающими зельями, три фунта редчайшего пурпурного золотого песка, тридцать два фолианта с основами магии и три бесценных трактата по рыцарским дыхательным техникам. А в левом углу небрежно громоздились три деревянных ящика. В каждом до краев плескалось по десять тысяч золотых монет — сущие копейки на фоне остального великолепия.
На каменных плитах тускло мерцали триста фунтов Мифрила и полсотни фунтов Горной меди — десятая часть всех рудных богатств поселения. В кованых сундуках покоились три полных комплекта элитных рыцарских доспехов, десять магических кристаллов среднего ранга, один кристалл высшего порядка и россыпь из пятидесяти чародейских жемчужин. Полки из черного дерева гнулись под тяжестью: тридцать листов пергамента для высших свитков, шесть закупоренных сургучом фиалов с мерцающими зельями, три фунта редчайшего пурпурного золотого песка, тридцать два фолианта с основами магии и три бесценных трактата по рыцарским дыхательным техникам. А в левом углу небрежно громоздились три деревянных ящика. В каждом до краев плескалось по десять тысяч золотых монет — сущие копейки на фоне остального великолепия.
И всё это отныне принадлежало только ему. Ему одному.
И всё это отныне принадлежало только ему. Ему одному.
— Формально, каждая пылинка в этих землях и так моя, — криво усмехнулся Велин, пропуская меж пальцев холодное золото. — Но запустить руку в казну — значит обделить армию и крестьян. А вот личные запасы... это совсем другой разговор.
— Формально, каждая пылинка в этих землях и так моя, — криво усмехнулся Велин, пропуская меж пальцев холодное золото. — Но запустить руку в казну — значит обделить армию и крестьян. А вот личные запасы... это совсем другой разговор.
Внезапная мысль озарила его сознание.
Внезапная мысль озарила его сознание.
«А что, если применить тот же принцип в масштабах всего государства? Две параллельные системы снабжения. Одна — для ежедневных нужд. Другая — неприкосновенный запас, зарытый глубоко в землю на случай катастрофы».
«А что, если применить тот же принцип в масштабах всего государства? Две параллельные системы снабжения. Одна — для ежедневных нужд. Другая — неприкосновенный запас, зарытый глубоко в землю на случай катастрофы».
Осознав гениальность этой идеи, лорд тут же ринулся воплощать ее в жизнь.
Осознав гениальность этой идеи, лорд тут же ринулся воплощать ее в жизнь.
Выскочив из склепа, он рявкнул страже немедленно разыскать Бэрда. Управляющий, бросив все расчеты, примчался запыхавшимся, обливаясь потом.
Выскочив из склепа, он рявкнул страже немедленно разыскать Бэрда. Управляющий, бросив все расчеты, примчался запыхавшимся, обливаясь потом.
— Вы звали меня, мой лорд?
— Вы звали меня, мой лорд?
— Бэрд, у меня родилась прелюбопытная мысль, — Велин возбужденно мерил шагами коридор. — Хочу услышать твой совет.
— Бэрд, у меня родилась прелюбопытная мысль, — Велин возбужденно мерил шагами коридор. — Хочу услышать твой совет.
— Весь во внимании, господин.
— Весь во внимании, господин.
Велин тяжело опустился на резной каменный трон и, скрестив пальцы, впился в управляющего горящим взглядом:
Велин тяжело опустился на резной каменный трон и, скрестив пальцы, впился в управляющего горящим взглядом:
— Склады. Мы перестроим всю систему хранения по правилу «семь к трем». Семь десятых всех припасов остаются на виду, крутятся в ежедневном обороте и кормят людей. А вот три десятых мы хороним. Прячем в секретные схроны на черный день, о которых будут знать лишь единицы. Ну, что скажешь?
— Склады. Мы перестроим всю систему хранения по правилу «семь к трем». Семь десятых всех припасов остаются на виду, крутятся в ежедневном обороте и кормят людей. А вот три десятых мы хороним. Прячем в секретные схроны на черный день, о которых будут знать лишь единицы. Ну, что скажешь?

Комментарии

Загрузка...