Некромант вернулся из шахт!
Некромант вернулся из шахт!
Стоило Зейну вновь переступить порог Брандон Стоуна, как эта новость птицей разлетелась по улицам. Пыхтящий Кадек, перебирая короткими ножками, со всех ног мчался к городским воротам, но опоздал: Зейн под «эскортом» стражников уже миновал заставу.
Стоило Зейну вновь переступить порог Брандон Стоуна, как эта новость птицей разлетелась по улицам. Пыхтящий Кадек, перебирая короткими ножками, со всех ног мчался к городским воротам, но опоздал: Зейн под «эскортом» стражников уже миновал заставу.
Увидев некроманта, Кадек судорожно вздохнул, но, быстро окинув окрестности хитрым взглядом, тут же взял себя в руки. Архонт дуэргаров замедлил шаг, широко раскинул руки в приветственном жесте и, подражая радушию своих наземных родичей, двинулся навстречу.
Увидев некроманта, Кадек судорожно вздохнул, но, быстро окинув окрестности хитрым взглядом, тут же взял себя в руки. Архонт дуэргаров замедлил шаг, широко раскинул руки в приветственном жесте и, подражая радушию своих наземных родичей, двинулся навстречу.
— О, лорд Маг, вы наконец-то вернулись! Судя по вашему виду, все прошло как нельзя лучше?
— О, лорд Маг, вы наконец-то вернулись! Судя по вашему виду, все прошло как нельзя лучше?
Под пристальными взглядами соплеменников архонт подошел к Зейну. Душа у Кадека уходила в пятки, но он отчаянно заставлял себя держать лицо, стараясь выглядеть достойным правителем Брандон Стоуна. Перед подданными нельзя было давать слабину: ни излишнего почтения, ни заискивания перед пришлым магом.
Под пристальными взглядами соплеменников архонт подошел к Зейну. Душа у Кадека уходила в пятки, но он отчаянно заставлял себя держать лицо, стараясь выглядеть достойным правителем Брандон Стоуна. Перед подданными нельзя было давать слабину: ни излишнего почтения, ни заискивания перед пришлым магом.
Все должно было выглядеть так, словно ситуация полностью под его контролем.
Все должно было выглядеть так, словно ситуация полностью под его контролем.
— В глубинах гробницы спал пожиратель разума.
— В глубинах гробницы спал пожиратель разума.
Зейн проигнорировал панибратский тон Кадека. Сделав легкое движение пальцем, он велел стоявшему позади наемнику выйти вперед. Тот шагнул к ним и развязал один из холщовых мешков. Раздались испуганные вздохи зевак: на камни мостовой с глухим стуком вывалился окровавленный хитиновый клюв твари, превосходивший размерами взрослого дуэргара.
Зейн проигнорировал панибратский тон Кадека. Сделав легкое движение пальцем, он велел стоявшему позади наемнику выйти вперед. Тот шагнул к ним и развязал один из холщовых мешков. Раздались испуганные вздохи зевак: на камни мостовой с глухим стуком вывалился окровавленный хитиновый клюв твари, превосходивший размерами взрослого дуэргара.
— Мы полностью зачистили склеп, — равнодушно продолжил Зейн. — Можете возобновлять добычу руды, теперь вам ничто не угрожает.
— Мы полностью зачистили склеп, — равнодушно продолжил Зейн. — Можете возобновлять добычу руды, теперь вам ничто не угрожает.
— О, это просто чудесно!..
— О, это просто чудесно!..
На лице Кадека расплылась искренняя, плотоядная улыбка. Заброшенные шахты были его главной ставкой в игре. Если удастся наладить добычу серебра, он вернет себе звание богатейшего дуэргара Брандон Стоуна. Это не только упрочит его пошатнувшуюся власть, но и позволит разом раздавить всех конкурентов, посмевших зариться на его кресло.
На лице Кадека расплылась искренняя, плотоядная улыбка. Заброшенные шахты были его главной ставкой в игре. Если удастся наладить добычу серебра, он вернет себе звание богатейшего дуэргара Брандон Стоуна. Это не только упрочит его пошатнувшуюся власть, но и позволит разом раздавить всех конкурентов, посмевших зариться на его кресло.
Впрочем, в глубине души Кадеку было немного досадно — судя по всему, некромант подчистую выгреб из гробницы все сокровища. Но чего архонт не знал, так это того, что сам Зейн пребывал в прескверном расположении духа. По правде говоря, этот поход не принес ему вообще никакой выгоды.
Впрочем, в глубине души Кадеку было немного досадно — судя по всему, некромант подчистую выгреб из гробницы все сокровища. Но чего архонт не знал, так это того, что сам Зейн пребывал в прескверном расположении духа. По правде говоря, этот поход не принес ему вообще никакой выгоды.
Благодаря способности Энойи к спиритизму, позволявшей выуживать самые сокровенные тайны из чужих душ, они не стали тратить время на бессмысленные расспросы Ландона. Но когда Энойя заглянула в память покойного мага, Зейн с досадой осознал: они трудились впустую.
Благодаря способности Энойи к спиритизму, позволявшей выуживать самые сокровенные тайны из чужих душ, они не стали тратить время на бессмысленные расспросы Ландона. Но когда Энойя заглянула в память покойного мага, Зейн с досадой осознал: они трудились впустую.
Стоило признать, что Ландон Драко обладал поразительной изобретательностью. Как выяснилось, еще при жизни он укрыл остатки своего некогда великого богатства в нескольких тайниках, запечатав их надежными заклинаниями. Понимая, насколько опасно хранить ценности в Подземье, этот хитрец закопал их на поверхности, рассудив, что без труда заберет добычу, когда завершит ритуал обращения в лича.
Стоило признать, что Ландон Драко обладал поразительной изобретательностью. Как выяснилось, еще при жизни он укрыл остатки своего некогда великого богатства в нескольких тайниках, запечатав их надежными заклинаниями. Понимая, насколько опасно хранить ценности в Подземье, этот хитрец закопал их на поверхности, рассудив, что без труда заберет добычу, когда завершит ритуал обращения в лича.
Даже на самый худший случай у него был готов план: если ритуал провалится, его дух останется заперт в дневнике, и рано или поздно какой-нибудь бедолага найдет его. Тогда припрятанное золото послужило бы отличной приманкой, чтобы заставить носителя подняться на поверхность.
Даже на самый худший случай у него был готов план: если ритуал провалится, его дух останется заперт в дневнике, и рано или поздно какой-нибудь бедолага найдет его. Тогда припрятанное золото послужило бы отличной приманкой, чтобы заставить носителя подняться на поверхность.
«Какая изощренность... Не удивлюсь, если его и прикончили именно из-за избытка подобных "гениальных идей"»
«Какая изощренность... Не удивлюсь, если его и прикончили именно из-за избытка подобных "гениальных идей"»
Энойя, конечно, вытянула координаты всех тайников из его души, но проку от этого сейчас не было никакого. Все сокровища лежали под открытым небом, а у Зейна дела с собственным подземельем шли так туго, что бросать все и бежать на поверхность было чистым безумием.
Энойя, конечно, вытянула координаты всех тайников из его души, но проку от этого сейчас не было никакого. Все сокровища лежали под открытым небом, а у Зейна дела с собственным подземельем шли так туго, что бросать все и бежать на поверхность было чистым безумием.
Радовало лишь одно: он не стал связывать себя контрактом с этим пронырой. Иметь в подчинении столь «инициативного» слугу — сомнительное удовольствие. Должно быть, бывшие соратники Ландона как раз и сгинули из-за его бесконечных грандиозных замыслов.
Радовало лишь одно: он не стал связывать себя контрактом с этим пронырой. Иметь в подчинении столь «инициативного» слугу — сомнительное удовольствие. Должно быть, бывшие соратники Ландона как раз и сгинули из-за его бесконечных грандиозных замыслов.
— Без вашей неоценимой помощи мы бы ни за что не справились! В вашу честь уже готовится роскошный пир, мы... Кхм! Кх-кх!..
— Без вашей неоценимой помощи мы бы ни за что не справились! В вашу честь уже готовится роскошный пир, мы... Кхм! Кх-кх!..
Кадек, не замечая мрачного настроения Зейна, продолжал рассыпаться в приглашениях, пока густой, бьющий в нос запах сырого мяса и запекшейся крови не перехватил ему дыхание. Закашлявшись, дуэргар с раздражением зыркнул на стоявших рядом наемников-полуорков, но высказать недовольство не успел — его глаза округлились от ужаса.
Кадек, не замечая мрачного настроения Зейна, продолжал рассыпаться в приглашениях, пока густой, бьющий в нос запах сырого мяса и запекшейся крови не перехватил ему дыхание. Закашлявшись, дуэргар с раздражением зыркнул на стоявших рядом наемников-полуорков, но высказать недовольство не успел — его глаза округлились от ужаса.
До того как обратиться к Зейну, Кадек вел переговоры с Верной, так что наемников из ее отряда он знал в лицо. Однако сейчас перед ним стояли не дисциплинированные солдаты, а ходячие трупы. Их синюшная кожа и подернутые бельмами глаза, окутанные зловещей темной дымкой, не оставляли сомнений: эти бедолаги расстались с жизнью и обратились в нежить.
До того как обратиться к Зейну, Кадек вел переговоры с Верной, так что наемников из ее отряда он знал в лицо. Однако сейчас перед ним стояли не дисциплинированные солдаты, а ходячие трупы. Их синюшная кожа и подернутые бельмами глаза, окутанные зловещей темной дымкой, не оставляли сомнений: эти бедолаги расстались с жизнью и обратились в нежить.
По спине Кадека пробежал ледяной пот. Он осторожно, симулируя обычный поворот головы, скользнул взглядом по Верне. К его изумлению, предводительница дроу никак не реагировала на судьбу своих подчиненных. Она безмолвно стояла позади Зейна, понурив голову, словно покорная рабыня.
По спине Кадека пробежал ледяной пот. Он осторожно, симулируя обычный поворот головы, скользнул взглядом по Верне. К его изумлению, предводительница дроу никак не реагировала на судьбу своих подчиненных. Она безмолвно стояла позади Зейна, понурив голову, словно покорная рабыня.
«Клянусь подземным камнем!..»
«Клянусь подземным камнем!..»
Архонт поспешно отвел глаза. Он не знал, что именно произошло в глубине шахт, но картина складывалась однозначная: болтливая и амбициозная полудроу вместе со своим отрядом потерпела сокрушительный крах. Теперь все они были послушными марионетками в руках некроманта.
Архонт поспешно отвел глаза. Он не знал, что именно произошло в глубине шахт, но картина складывалась однозначная: болтливая и амбициозная полудроу вместе со своим отрядом потерпела сокрушительный крах. Теперь все они были послушными марионетками в руках некроманта.
Кадек сглотнул вязкую слюну, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Дуэргары никогда не брезговали предательством и вероломством; глупые торговцы частенько расплачивались головой за свою доверчивость сразу после того, как покидали ворота Брандон Стоуна. Но связываться с некромантом было чистым самоубийством. Эти чудовища не просто уничтожали плоть — они навечно заковывали в цепи твою душу.
Кадек сглотнул вязкую слюну, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Дуэргары никогда не брезговали предательством и вероломством; глупые торговцы частенько расплачивались головой за свою доверчивость сразу после того, как покидали ворота Брандон Стоуна. Но связываться с некромантом было чистым самоубийством. Эти чудовища не просто уничтожали плоть — они навечно заковывали в цепи твою душу.
Даже самые безжалостные из серых карликов не шли ни в какое сравнение с подобным кошмаром.
Даже самые безжалостные из серых карликов не шли ни в какое сравнение с подобным кошмаром.
Кадек лелеял надежду урезать обещанную Зейну долю сладкими речами, но теперь эти глупые мысли мигом вылетели у него из головы. Какое значение имеет золото, если ты мертв? К тому же впереди его ждала великолепная серебряная жила.
Кадек лелеял надежду урезать обещанную Зейну долю сладкими речами, но теперь эти глупые мысли мигом вылетели у него из головы. Какое значение имеет золото, если ты мертв? К тому же впереди его ждала великолепная серебряная жила.
— Разумеется, лорд Маг! — угодливо залебезил Кадек. — Мы, дуэргары, свято чтим договоры. Будьте покойны, для вас уже подготовлена превосходная полая сталагмитовая колонна в самом сердце Брандон Стоуна...
— Разумеется, лорд Маг! — угодливо залебезил Кадек. — Мы, дуэргары, свято чтим договоры. Будьте покойны, для вас уже подготовлена превосходная полая сталагмитовая колонна в самом сердце Брандон Стоуна...
— Мне не нужны ваши подачки.
— Мне не нужны ваши подачки.
Зейн небрежным жестом оборвал архонта на полуслове.
Зейн небрежным жестом оборвал архонта на полуслове.
— Просто отдайте мне пустырь на восточной окраине города. Обо всем остальном я позабочусь сам.
— Просто отдайте мне пустырь на восточной окраине города. Обо всем остальном я позабочусь сам.
— Восточный пустырь?
— Восточный пустырь?
Кадек опешил. Он прекрасно знал это место. Восемьдесят лет назад там добывали богатейшую мифриловую руду, но жила иссякла, и выработанную шахту забросили. Зажатый между отвесной скалой и бездонной пропастью за пределами жилых кварталов, этот клочок земли пустовал. Туда вела лишь одна узкая каменная тропа, фактически отрезая его от остального города.
Кадек опешил. Он прекрасно знал это место. Восемьдесят лет назад там добывали богатейшую мифриловую руду, но жила иссякла, и выработанную шахту забросили. Зажатый между отвесной скалой и бездонной пропастью за пределами жилых кварталов, этот клочок земли пустовал. Туда вела лишь одна узкая каменная тропа, фактически отрезая его от остального города.
Сначала архонт даже не думал о подобных трущобах, но, поразмыслив, признал: для некроманта это идеальное прибежище. Зейн сможет проводить свои жуткие опыты вдали от чужих глаз, не ставя под удар безопасность Брандон Стоуна. К тому же, устроившись на окраине, он станет естественным щитом для восточных рубежей. Похоже, именно на это некромант и рассчитывал.
Сначала архонт даже не думал о подобных трущобах, но, поразмыслив, признал: для некроманта это идеальное прибежище. Зейн сможет проводить свои жуткие опыты вдали от чужих глаз, не ставя под удар безопасность Брандон Стоуна. К тому же, устроившись на окраине, он станет естественным щитом для восточных рубежей. Похоже, именно на это некромант и рассчитывал.
— Без проблем, лорд Маг! — воскликнул дуэргар.
— Без проблем, лорд Маг! — воскликнул дуэргар.
В его голове мгновенно сложилась новая схема, и теперь он вещал с пафосом великодушного монарха, осыпающего милостями верного слугу.
В его голове мгновенно сложилась новая схема, и теперь он вещал с пафосом великодушного монарха, осыпающего милостями верного слугу.
— Отныне эта земля принадлежит вам! Я объявлю всему Брандон Стоуну, что именно вы спасли наш город от великой беды. Обещаю, мои подданные будут чтить вас так же глубоко, как и я сам.
— Отныне эта земля принадлежит вам! Я объявлю всему Брандон Стоуну, что именно вы спасли наш город от великой беды. Обещаю, мои подданные будут чтить вас так же глубоко, как и я сам.
— Разумеется, — сухо кивнул Зейн.
— Разумеется, — сухо кивнул Зейн.
Его холодный тон мигом сбил спесь с раздувшегося от важности правителя, а следующая фраза и вовсе заставила карлика съежиться:
Его холодный тон мигом сбил спесь с раздувшегося от важности правителя, а следующая фраза и вовсе заставила карлика съежиться:
— А теперь обсудим вторую часть нашего уговора. Мою награду.
— А теперь обсудим вторую часть нашего уговора. Мою награду.
Время шло, и Брандон Стоун постепенно погружался в привычную тишину. Жители расходились по своим уютным, безопасным каменным домам. Перешептываясь о новостях, принесенных магом, они засыпали с улыбкой на губах. Какими бы жадными и злобными ни были дуэргары по сравнению со своими земными кузенами, они оставались дварфами — ничто не грело их черные души сильнее, чем мысли о новой богатой жиле, манящей блеском драгоценного металла.
Время шло, и Брандон Стоун постепенно погружался в привычную тишину. Жители расходились по своим уютным, безопасным каменным домам. Перешептываясь о новостях, принесенных магом, они засыпали с улыбкой на губах. Какими бы жадными и злобными ни были дуэргары по сравнению со своими земными кузенами, они оставались дварфами — ничто не грело их черные души сильнее, чем мысли о новой богатой жиле, манящей блеском драгоценного металла.
Но Зейну не было дела до их грез. Он стоял на краю пустыря, вглядываясь в бездонный мрак раскинувшейся впереди пропасти. Рядом с ним, не шелохнувшись, замерли Верна и те немногие из ее наемников, кого баньши уже успели обратить в нежить. Они безучастно охраняли десять навьюченных подземных ящеров.
Но Зейну не было дела до их грез. Он стоял на краю пустыря, вглядываясь в бездонный мрак раскинувшейся впереди пропасти. Рядом с ним, не шелохнувшись, замерли Верна и те немногие из ее наемников, кого баньши уже успели обратить в нежить. Они безучастно охраняли десять навьюченных подземных ящеров.
Эти гигантские рептилии были незаменимым транспортом в Подземье. Послушные и выносливые, они обладали прочной шкурой, способной выдержать удар меча, а их мощные когти легко цеплялись за самый скользкий камень, удерживая равновесие на крутых кручах. Благодаря приземистому широкому телу ящеры идеально подходили как для верховой езды, так и для перевозки тяжелой клади.
Эти гигантские рептилии были незаменимым транспортом в Подземье. Послушные и выносливые, они обладали прочной шкурой, способной выдержать удар меча, а их мощные когти легко цеплялись за самый скользкий камень, удерживая равновесие на крутых кручах. Благодаря приземистому широкому телу ящеры идеально подходили как для верховой езды, так и для перевозки тяжелой клади.
Изначально они с Кадеком договаривались о восьми ящерах, груженных припасами и рудой. Однако Зейн проявил поразительное «благородство» и заявил, что отряд Верны тоже внес весомый вклад в победу, а значит, архонт обязан выплатить долю, причитавшуюся наемникам.
Изначально они с Кадеком договаривались о восьми ящерах, груженных припасами и рудой. Однако Зейн проявил поразительное «благородство» и заявил, что отряд Верны тоже внес весомый вклад в победу, а значит, архонт обязан выплатить долю, причитавшуюся наемникам.
Разумеется, Кадек прекрасно понимал, что это чистейшей воды вымогательство. Полудроу лишилась воли и превратилась в послушную тень некроманта, а серые карлики никогда не стали бы платить по счетам покойников. Но что он мог сделать?
Разумеется, Кадек прекрасно понимал, что это чистейшей воды вымогательство. Полудроу лишилась воли и превратилась в послушную тень некроманта, а серые карлики никогда не стали бы платить по счетам покойников. Но что он мог сделать?
В итоге правителю Брандон Стоуна пришлось смириться и отдать еще двух вьючных тварей. Кадек слишком долго и тяжело карабкался к своей вершине, чтобы так глупо лишиться жизни ради горстки монет и пополнить ряды ходячих мертвецов за спиной мага. Справедливостью тут и не пахло, но таков закон Подземья: правит тот, кто сильнее. Сила здесь — единственный закон, а смерть — единственное наказание за слабость.
В итоге правителю Брандон Стоуна пришлось смириться и отдать еще двух вьючных тварей. Кадек слишком долго и тяжело карабкался к своей вершине, чтобы так глупо лишиться жизни ради горстки монет и пополнить ряды ходячих мертвецов за спиной мага. Справедливостью тут и не пахло, но таков закон Подземья: правит тот, кто сильнее. Сила здесь — единственный закон, а смерть — единственное наказание за слабость.
Зейн скользнул взглядом по Верне. С тех пор как она восстала из мертвых, дроу не проронила ни слова. Но Зейн читал ее мысли как открытую книгу. Он не чувствовал ни малейших укоров совести за то, что безжалостно пустил в расход ее людей и поднял их в виде нежити. Таковы неписаные правила выживания во тьме. Он ни на секунду не сомневался: дай он хоть малейшую слабину, и эта эльфийка с упоением вонзит ему клинок в сердце.
Зейн скользнул взглядом по Верне. С тех пор как она восстала из мертвых, дроу не проронила ни слова. Но Зейн читал ее мысли как открытую книгу. Он не чувствовал ни малейших укоров совести за то, что безжалостно пустил в расход ее людей и поднял их в виде нежити. Таковы неписаные правила выживания во тьме. Он ни на секунду не сомневался: дай он хоть малейшую слабину, и эта эльфийка с упоением вонзит ему клинок в сердце.
И все же приобретение стоило того. Теперь в его распоряжении был первоклассный военный советник. Боевое мастерство дроу ценилось даже в Царстве демонов, а их методы подготовки бойцов славились своей изощренностью. Если уж Верна умудрилась сделать дисциплинированных солдат из ленивых полуорков и тупых багбиров, то Зейн определенно не прогадал.
И все же приобретение стоило того. Теперь в его распоряжении был первоклассный военный советник. Боевое мастерство дроу ценилось даже в Царстве демонов, а их методы подготовки бойцов славились своей изощренностью. Если уж Верна умудрилась сделать дисциплинированных солдат из ленивых полуорков и тупых багбиров, то Зейн определенно не прогадал.
— Энойя.
— Энойя.
Зейн оборвал нить размышлений и негромко позвал свою помощницу.
Зейн оборвал нить размышлений и негромко позвал свою помощницу.
— Который час?
— Который час?
Энойя щелкнула крышкой карманных часов и мягко ответила:
Энойя щелкнула крышкой карманных часов и мягко ответила:
— Без двух минут полночь, хозяин. Полагаю, они уже на подходе.
— Без двух минут полночь, хозяин. Полагаю, они уже на подходе.
— Да, они уже здесь.
— Да, они уже здесь.
Удовлетворенно кивнув, Зейн перевел взгляд на монолитную каменную стену неподалеку.
Удовлетворенно кивнув, Зейн перевел взгляд на монолитную каменную стену неподалеку.
Тук... Тук...
Тук... Тук...
Тихий, ритмичный стук донесся из глубин каменной толщи. Звук эхом пронесся под сводами пещеры и затих, но Зейн знал: это лишь начало.
Тихий, ритмичный стук донесся из глубин каменной толщи. Звук эхом пронесся под сводами пещеры и затих, но Зейн знал: это лишь начало.
Сплошная гранитная стена вдруг начала едва заметно вздуваться. По гладкой поверхности побежали первые трещины, посыпалась мелкая каменная крошка. Удары кирок за стеной становились все яростнее и ближе, пока весь каменный пласт не заходил ходуном.
Сплошная гранитная стена вдруг начала едва заметно вздуваться. По гладкой поверхности побежали первые трещины, посыпалась мелкая каменная крошка. Удары кирок за стеной становились все яростнее и ближе, пока весь каменный пласт не заходил ходуном.
Наконец с оглушительным грохотом стена рухнула, явив миру проход высотой в человеческий рост. Сквозь клубы поднявшейся серой пыли выскочила приземистая фигурка. Радостно размахивая киркой, существо издало торжествующий, ни с чем не сравнимый визг:
Наконец с оглушительным грохотом стена рухнула, явив миру проход высотой в человеческий рост. Сквозь клубы поднявшейся серой пыли выскочила приземистая фигурка. Радостно размахивая киркой, существо издало торжествующий, ни с чем не сравнимый визг:
— Кья-ха-ха!
— Кья-ха-ха!
При виде этого маленького труженика на губах Зейна заиграла едва заметная улыбка.
При виде этого маленького труженика на губах Зейна заиграла едва заметная улыбка.
Его первый шаг к покорению Севера был сделан.
Его первый шаг к покорению Севера был сделан.

Комментарии

Загрузка...