Голос едва успел умолкнуть, как из ниоткуда выскочила группа закованных в броню солдат. Один из них подлетел к Ли Цзяо, грубо зашвырнул его на спину лошади и сам вскочил в седло, словно собираясь силой приволочь его в поместье Вань.
Ли Цзяо лежал на лошадиной спине, не в силах пошевелиться. Жесткое седло больно врезалось в живот, голова бессильно свесилась вниз. Прислушавшись, он понял, что следом за ними двигается еще немало людей. Если бы он не вышел сам, эти солдаты наверняка ворвались бы в дом и забрали его силой, чего бы им это ни стоило.
Хотя Ли Цзяо точно не знал, в чем дело, он уже догадался обо всем на семь-восемь частей.
Священный император был уже на исходе сил, наследный принц — еще сущий ребенок, но несколько влиятельных сановников при дворе изо всех сил защищали его, твердя, что он является законным правителем. В то же время новая столичная знать поддерживала Князя Фу, ибо тот славился своей доблестью и умом.
В конечном счете, старые сановники поддерживали наследного принца лишь потому, что тот был мал и им легко было манипулировать. Господин Вань был одним из них. Ли Цзяо симпатизировал Князю Фу, но в вопросе наследования его мнение ничего не значило. Он был всего лишь скромным столичным инспектором, отвечающим за ремонт и благоустройство города. Должность эта считалась хлебной, но он не желал ни брать взяток, ни примыкать к партиям, а потому о продвижении по службе не могло быть и речи, как и о праве голоса.
Действия господина Ваня определенно были связаны с борьбой за трон, но зачем было поднимать такой шум, чтобы схватить именно его? Как все это касается его самого? Ли Цзяо никак не мог взять в толк.
У ворот поместья Вань Ли Цзяо притворился обессиленным и сполз с лошади. Господин Вань, уже поджидавший его у входа, при виде этого распорядился, чтобы слуги помогли гостю, но Ли Цзяо стер со лба несуществующий пот и, делая вид, что держится из последних сил, опустился на колени:
— Прошу прощения, господин Вань, ваш подчиненный явился с опозданием.
Господин Вань помог ему подняться и, обмениваясь дежурными любезностями, повел его во внутренние покои. Как только слуги были удалены, господин Вань перестал обращать на него внимание и, не говоря ни слова, прошел к письменному столу и сел.
Ли Цзяо поспешно изобразил дрожь и снова опустился на колени:
— Прошу вас, господин, дайте указания.
Господин Вань внимательно оглядел его одежду, и взгляд его задержался на шпильке в волосах:
— Цзыхэн, как же ты дошел до такой жизни?
— Ваш подчиненный потратил все семейные накопления, чтобы получить этот чин, и никак не может допустить, чтобы плоды трудов всей моей жизни пошли прахом.
Услышав это, господин Вань выпрямился:
— Ли Цзяо, что ты думаешь о нынешней ситуации?
Ли Цзяо ударил челом:
— Я человек ничтожный, слова мои не имеют веса, не смею рассуждать о подобном.
Господин Вань внезапно пришел в ярость и швырнул чайную чашку прямо перед ним:
— В столице все говорят, что ты, Ли Цзяо, человек прямолинейный и простодушный. Сегодня, увидев тебя, я понял, что прежде сам был слеп.
С этими словами он подошел к Ли Цзяо, выдернул из его волос шпильку и добавил:
— Если в твоем поместье знают, где находится эта вещь — хорошо. Но если нет — день, когда все завершится, станет днем твоей кончины.
Сказав это, он поспешно удалился.
Стало ясно, что господин Вань намерен держать его под домашним арестом. Ли Цзяо пребывал в полном недоумении, не зная, что именно тому понадобилось.
Когда-то давно его перевели в столицу с должности мелкого провинциального чиновника, а император даже пожаловал ему дом — и все лишь потому, что он был одиноким человеком, не замешанным в партийной грызне. Казалось, на него возлагали большие надежды, но за прошедшие годы никто не замолвил за него и слова, и император, вероятно, давно о нем забыл. Впрочем, пожалованный дом был поистине огромен, так что он неплохо устроился.
Но о чем говорил господин Вань, он не мог даже вообразить. Попытавшись привести мысли в порядок, Ли Цзяо встал, подошел к столу, выбрал кисточку и вставил ее в прическу, кое-как закрепив волосы. Подняв голову, он заметил, что небо начинает светлеть. Вспомнив выражение лица господина Ваня, он понял, что сегодня случилось нечто грандиозное, но сам он, находясь на обочине событий, не получил ни единой весточки.
Оглядевшись по сторонам, он увидел за ширмой кушетку. Ли Цзяо, не церемонясь, прошел туда и лег — до рассвета все равно ничего не изменить.
Закрыв глаза, он услышал, как охранники за дверью перешептываются:
— Почему его не бросили в подвал, а заперли в кабинете?
— Господин сказал, что хоть этот человек и чужак, в нем чувствуется достоинство. Пусть перед смертью не страдает.
Ли Цзяо все отчетливо слышал, и чем больше он думал об этом, тем смешнее ему становилось. В конце концов он не выдержал и расхохотался в голос.

Комментарии

Загрузка...