Выходя из актового зала, Тайрон заметил, что Сандра не спешит уходить. Она стояла в углу и разговаривала с мужчиной, которого привела с собой. По выражению их лиц и жестам было очевидно, что Сандра явно занимает подчиненное положение.
Она слегка подалась вперед, в то время как незнакомец держался подчеркнуто прямо.
Создавалось впечатление, что она изо всех сил пытается угодить собеседнику, а тому совершенно не нужно проявлять ответную любезность.
Когда Тайрон вернулся домой, Дженнифер уже ждала его.
Бонни заметно нервничала. После ухода Тайрона Дженнифер расспрашивала ее, но служанка притворилась, будто ничего не знает, и отделалась общими фразами.
Впрочем, в глубине души Бонни чувствовала, что в семье назревают проблемы – сама атмосфера в доме стала гнетущей.
— Нам нужно поговорить, — сказала Дженнифер.
Тайрон покосился на Бонни, которая изо всех сил изображала бурную деятельность. — Иди к себе, отдохни.
Бонни отложила тряпку, перевела взгляд с мужа на жену, слегка поклонилась и поспешно ушла.
Разговаривать в гостиной они не стали, а поднялись в спальню.
— Да что в конце концов происходит? — Едва за ними закрылась дверь, Дженнифер дала волю раздражению. — Еще утром все было нормально!
Тайрон сел в кресло и потер пальцами висок. — Как раз об этом я и хотел поговорить. Компания обанкротилась. Я потерял работу.
Негодование на лице Дженнифер мгновенно сменилось ступором. Она замерла, постояла так какое-то время, затем подошла к Тайрону, положила руку ему на плечо и нерешительно спросила:
— Ты... ты ведь шутишь, правда?
Тайрон поднял на нее глаза и покачал головой. — Мне сейчас не до шуток. Весь день меня душит злость и тревога. Нам действительно нужно поговорить, и не о самом факте увольнения, а о том, что делать дальше.
— Сядь!
Его командный тон заставил Дженнифер почти инстинктивно подчиниться и сесть в кресло напротив. Ей стало не по себе. Она-то думала, что стряслась какая-то мелочь, а все оказалось куда серьезнее!
Это была типичная федеральная семья среднего класса, где жена отвечала за душевный уют, а муж зарабатывал деньги.
Конечно, сейчас женщины активно боролись за свои права, но порой дело было вовсе не в отсутствии стараний, а в том, что общество просто не могло предложить им достаточно рабочих мест.
Увольнение Тайрона означало, что семья лишилась единственного источника дохода.
— У меня есть план. Я собираюсь продать дом и нашу новую машину.
— Это позволит нам сократить ежемесячные расходы примерно на... семьсот долларов...
— На семьсот? — Бесцеремонно перебила его Дженнифер. — Но этот дом не стоит таких денег!
Она запнулась, сообразив, что выразилась не совсем верно, и всплеснула руками, словно пытаясь выудить из своего скудного лексикона нужные слова. — Я хочу сказать... если платить по семьсот долларов в месяц, то в год выходит семь тысяч. На сколько лет мы взяли кредит?
— На двадцать. Банк согласился только на такой срок, — добавил Тайрон.
— Вот именно! Двадцать лет! Семь тысяч в год – это семьдесят тысяч за десять лет, а за двадцать... — она принялась загибать пальцы. — Какого черта?!
— Сколько мы у них заняли?
— Пятьдесят тысяч, — ответил Тайрон.
— Мы должны вернуть сто сорок тысяч, хотя взяли всего пятьдесят?
— И кому достанутся лишние девяносто?
Было очевидно, что в старшей школе Дженнифер интересовалась исключительно сплетнями и свиданиями, так и не усвоив элементарную математику.
Впрочем, в этих цифрах путались многие. В последние годы инфляция в Федерации принимала пугающие масштабы, а годовая процентная ставка по ипотечным кредитам достигла своего пика – чуть более двенадцати процентов!
Если грубо округлить расчеты по самой простой схеме: берешь в банке десять тысяч долларов – за год набегает тысяча двести долларов процентов. За десять лет это двенадцать тысяч, за двадцать – двадцать четыре. С учетом основного долга за тридцать лет банку пришлось бы отдать тридцать четыре тысячи долларов (хотя на деле формула расчета была куда сложнее).
Тайрон попытался ее успокоить:
— Все не совсем так. Фактически на выплату ипотеки уходит только пятьсот тринадцать долларов. К тому же мы платим уже года три или четыре, а доходы населения в стране постепенно растут.
— По моим расчетам, через пять лет этот платеж составлял бы всего процентов пятнадцать от нашего общего дохода.
— А через двадцать лет он не превышал бы и пяти процентов, тогда как стоимость самого дома выросла бы в несколько раз. С точки зрения инвестиций мы гарантированно обогнали бы и проценты, и инфляцию.
Дженнифер ничего не смыслила в экономике. Она всплеснула руками:
— Но ты, черт возьми, потерял работу!
— Тебе придется начинать все сначала! Может, ты будешь получать всего семьсот-восемьсот долларов в месяц, а ведь нам еще нужно платить налоги... О господи! — Она разрыдалась, утопая в жалости к себе при мысли о туманном будущем.
Тайрон, напротив, держался на удивление хладнокровно. За последние двенадцать часов он пережил слишком многое. Эйфория от перемещения в это тело и ленивая безмятежность окончательно улетучились, уступая место холодному рассудку.
— Именно поэтому нам необходимо избавиться от дома и новой машины. Так мы избавимся от счетов на семьсот долларов в месяц и коммунальных сборов нашего квартала.
— Кроме того, я планирую уволить Бонни. Пусть ищет другую работу, а мы сэкономим еще шестьсот долларов в месяц на ее жалованье.
— Оставшихся сбережений вполне хватит, чтобы пережить трудные времена.
В спальне воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Воздух словно окаменел, превратившись в монолитную бетонную глыбу.
Спустя долгое время Дженнифер, шмыгая носом и глядя на мужа полными слез глазами, жалобно взмолилась:
— Пообещай, что ты не станешь продавать мои вещи, хорошо?
Она имела в виду брендовую одежду и дорогие платья, которые Тайрон покупал ей раньше.
Тайрон кивнул. — Нам придется несладко какое-то время, но поверь, скоро мы снова встанем на ноги и добьемся большего, чем имели!
— Ты должна верить в меня. И еще, ты, наверное, не знаешь: по соседству собираются строить химический завод. Так что у нас есть отличный повод сменить обстановку и переехать.
Спокойствие и уверенность мужа передались и ей. Дженнифер облегченно вздохнула:
— Звучит... здорово. Кажется, все не так ужасно, как я себе напридумывала!
Она утерла слезы. — Значит... то платье, которое мне приглянулось?
Тайрон, поджав губы, покачал головой. — В будущем ты найдешь платье гораздо лучше.
Дженнифер подошла к нему и крепко обняла. — У нас ведь все наладится, правда?
— Да, все обязательно наладится, — он обнял жену в ответ и тихонько похлопал по спине, успокаивая.
После этого разговора Дженнифер выглядела подавленной. Она закрылась в спальне, даже не включила свой любимый сериал, а просто безучастно лежала на кровати, уставившись в потолок.
Тайрон тоже вымотался за день и рано лег спать. И это была вовсе не попытка убежать от проблем.
На следующее утро, едва рассвело, он вышел из дома, прихватив с собой документы на недвижимость. Сейчас его волновала не столько рыночная стоимость дома, сколько приближающийся срок очередного платежа.
Главное – увернуться от этих ежемесячных финансовых ударов, и тогда жизнь сразу станет легче.
Он намеревался обойти несколько агентств недвижимости, чтобы прицениться, заодно решить вопрос с машиной, а после – разузнать насчет подходящих вакансий.
Всю первую половину дня Тайрон мотался по конторам. Везде ему называли примерно одну и ту же сумму – от семи до восьми тысяч долларов.
Причины озвучивали те же, что и вчерашний риелтор: химический завод и статус района.
Менеджеры объясняли, что будь это обычное жилье среднего класса или даже многоквартирный дом, они бы дали стандартную рыночную цену.
Ведь когда завод заработает, простые работяги не станут особо переживать. Напротив, из-за притока рабочей силы в жилых кварталах начнется ажиотаж, и цены на аренду и дешевые метры могут даже вырасти.
Но Тайрон продавал недвижимость в элитном пригороде для состоятельных людей. Беднякам такие дома не по карману, к тому же они зависят от завода, а богачи... Ну какой дурак захочет жить в экологически грязной зоне?
Сложилась абсурдная ситуация: те, у кого были деньги, не хотели здесь селиться, а у тех, кто хотел, не было денег. Цена намертво застряла на одном уровне.
Взвесив все за и против, он все же решился на сделку. Тайрон связался с агентством, предложившим девять тысяч, и договорился о подписании контракта.
Правда, перед этим риелторам нужно было направить запрос в банк, чтобы проверить чистоту ипотечного обременения.
С машиной Тайрон тоже определился, объехав несколько автосалонов подержанных машин. Эту «Кейт-Селиер» он покупал за пятнадцать тысяч долларов, а теперь за нее давали от силы восемь.
Цена, впрочем, была вполне приемлемой. Выходило, что автомобиль стоил всего на тысячу дешевле целого дома!
Пока машина еще была нужна ему для переезда, поэтому он лишь зафиксировал устное соглашение. Как только они съедут, он сразу продаст колеса и окончательно попрощается с прошлым.
После обеда Тайрон отправился на Золотую улицу. Там располагались биржи и финансовые компании – идеальное место для поиска новой работы.
Здесь трудилось немало его друзей и бывших однокурсников. Обычно Золотая улица бурлила энергией и деловой активностью.
Однако сегодня здесь царило непривычное уныние.
Прохожих по-прежнему хватало, но по их торопливой, дерганой походке угадывалось, что у всех на душе скребут кошки – точно так же, как и у Тайрона.
Припарковавшись и оплатив стоянку, он вышел из машины и направился к тридцатидевятиэтажному стеклянному небоскребу. Буквально через пару шагов над головой раздался резкий, свистящий звук «вжух», земля под ногами ощутимо вздрогнула, и в то же мгновение его лицо обдало чем-то теплым и влажным.
Тайрон замер, затем медленно обернулся. Визг тормозов и крики прохожих вокруг словно выключили. Весь мир сжался до него самого и того, что теперь лежало на асфальте.
Он смотрел на бесформенное месиво, в котором уже угадывались черты человеческого тела. На манжете уцелевшего рукава мертвеца все еще тускло поблескивали изящные сапфировые запонки. Тайрон узнал их – такие стоили не меньше тысячи долларов.
Дорогие вещи всегда отличались качеством: пролететь тридцать этажей и даже не поцарапаться.
У его туфель замерло выбитое из глазницы глазное яблоко. К горлу мгновенно подкатил тяжелый ком.
Зажав рот ладонью, Тайрон бросился к ближайшей урне. Его жестоко рвало. Когда в желудке ничего не осталось, он еще долго стоял, содрогаясь от сухих, мучительных спазмов.
Никто не обращал на него внимания. Зеваки и вовремя подоспевшие репортеры обступили место падения, не сводя глаз с трупа.
Из обрывков разговоров в толпе он понял, что это был уже седьмой самоубийца на Золотной улице за сегодняшний день.
Вчера прыгнуло еще больше.
Тайрон поехал домой. Он молча швырнул испачканную кровью одежду Бонни в стирку. Лицо его было темнее тучи.
Он заперся в кабинете и долго сидел в тишине, после чего все-таки набрал номер друга, к которому собирался заехать лично.
Этот человек занимал пост старшего партнера в крупной финансовой компании и пользовался авторитетом в инвестиционных кругах штата. К тому же они вместе учились в университете.
Раньше друг не раз звал Тайрона к себе, но тот деликатно отказывался – не хотелось идти в подчинение к бывшему однокашнику. Тайрон не возражал против совместного бизнеса, но только на равных правах, без этой неловкой субординации.
Теперь же гордость пришлось засунуть подальше.
Рабочий телефон молчал. Тогда Тайрон набрал его домашний номер. Трубку сняли почти сразу.
— Винсент, это Тайрон. Слушай, у меня тут деликатное дело, хотел попросить тебя о помощи...
Договорить он не успел – на том конце провода раздался тихий, захлебывающийся женский плач.
— Извини, Тайрон... Я... я никак не могу успокоиться, — это была жена Винсента. Она прервалась, силясь сдержать рыдания. — Прости... Вчера Винсент... ушел к Господу.
Тайрон не помнил, как положил трубку. Он просто сидел за столом, курил сигарету за сигаретой и безучастно смотрел в пустоту.
В погруженном в полумрак кабинете двигался лишь сизый дым, медленно поднимавшийся к потолку причудливыми кольцами.

Комментарии

Загрузка...