Цзи Юань, находившийся сейчас в уезде Цзюньтянь, всю ночь не смыкал глаз, бдительно охраняя в своём внутреннем мире белую шахматную фигуру, принадлежавшую Инь Чжаосяню. Стоило фигуре поглотить немного алой Ци, покрывавшей её поверхность, как он тотчас восполнял её.
Цзи Юань, находившийся сейчас в уезде Цзюньтянь, всю ночь не смыкал глаз, бдительно охраняя в своём внутреннем мире белую шахматную фигуру, принадлежавшую Инь Чжаосяню. Стоило фигуре поглотить немного алой Ци, покрывавшей её поверхность, как он тотчас восполнял её.
Он был предельно осторожен, потому что жар белого камня всё не утихал.
Он был предельно осторожен, потому что жар белого камня всё не утихал.
По правде говоря, Цзи Юань понимал, что от него сейчас мало проку — просто сидеть и смотреть. Фигура и сама могла бы попасть в алхимическую печь и впитать переполнявшую её алую Ци. Но речь шла о его лучшем и, по сути, единственном друге в этой жизни, который только что попал в беду, и уснуть он всё равно не смог бы. К счастью, пока он ждал, то усердно трудился над совершенствованием энергии Пяти Стихий и духовной энергии в своём Даньтяне.
По правде говоря, Цзи Юань понимал, что от него сейчас мало проку — просто сидеть и смотреть. Фигура и сама могла бы попасть в алхимическую печь и впитать переполнявшую её алую Ци. Но речь шла о его лучшем и, по сути, единственном друге в этой жизни, который только что попал в беду, и уснуть он всё равно не смог бы. К счастью, пока он ждал, то усердно трудился над совершенствованием энергии Пяти Стихий и духовной энергии в своём Даньтяне.
Хотя старый дракон наводнения, встреченный им когда-то, тоже формально числился другом Цзи Юаня, их отношения были не слишком глубоки — они виделись и беседовали всего раз.
Хотя старый дракон наводнения, встреченный им когда-то, тоже формально числился другом Цзи Юаня, их отношения были не слишком глубоки — они виделись и беседовали всего раз.
Жар белого камня не спадал до самого рассвета, и лишь тогда тепло наконец перестало нарастать. Цзи Юань облегчённо вздохнул. Всё это время просидев со скрещёнными ногами, он вышел из внутреннего мира и растянулся на кровати.
Жар белого камня не спадал до самого рассвета, и лишь тогда тепло наконец перестало нарастать. Цзи Юань облегчённо вздохнул. Всё это время просидев со скрещёнными ногами, он вышел из внутреннего мира и растянулся на кровати.
Вспомнив самую тревожную минуту минувшей ночи, он усмехнулся про себя:
Вспомнив самую тревожную минуту минувшей ночи, он усмехнулся про себя:
— Этот Истинный Огонь Самадхи... поистине свиреп...
— Этот Истинный Огонь Самадхи... поистине свиреп...
Однако улыбка быстро сошла с его лица, и он посерьёзнел.
Однако улыбка быстро сошла с его лица, и он посерьёзнел.
— Мастер Инь, мастер Инь... во что же вы ввязались?..
— Мастер Инь, мастер Инь... во что же вы ввязались?..
В тот миг, когда Истинный Огонь Самадхи столкнулся с госпожой Хун, Цзи Юань тоже ощутил демоническую энергию и даже смутно расслышал злобный крик.
В тот миг, когда Истинный Огонь Самадхи столкнулся с госпожой Хун, Цзи Юань тоже ощутил демоническую энергию и даже смутно расслышал злобный крик.
Тварь явно возненавидела Инь Чжаосяня. Хотя позже всё это привлекло внимание Городского Бога префектуры Чунхуэй, Цзи Юань не мог быть уверен, что Городской Бог схватил демона.
Тварь явно возненавидела Инь Чжаосяня. Хотя позже всё это привлекло внимание Городского Бога префектуры Чунхуэй, Цзи Юань не мог быть уверен, что Городской Бог схватил демона.
«А если нет?»
«А если нет?»
Цзи Юань сузил глаза. Как говорится, далёкая вода не утолит сиюминутной жажды[1]. Его и мастера Иня разделяла целая провинция — по прямой более двух тысяч ли, не говоря уж о горах, реках и прочих преградах между ними. К тому же у Цзи Юаня, мягко говоря, были небольшие проблемы с чувством направления[2], так что добраться туда быстро он бы не смог.
Цзи Юань сузил глаза. Как говорится, далёкая вода не утолит сиюминутной жажды[1]. Его и мастера Иня разделяла целая провинция — по прямой более двух тысяч ли, не говоря уж о горах, реках и прочих преградах между ними. К тому же у Цзи Юаня, мягко говоря, были небольшие проблемы с чувством направления[2], так что добраться туда быстро он бы не смог.
Трюк с Истинным Огнём Самадхи можно было провернуть лишь однажды — во второй раз он бы не сработал. Иначе мастер Инь рисковал быть заживо очищенным Истинным Огнём печи ещё до того, как погибнет демон. Да и в следующий раз тварь будет настороже.
Трюк с Истинным Огнём Самадхи можно было провернуть лишь однажды — во второй раз он бы не сработал. Иначе мастер Инь рисковал быть заживо очищенным Истинным Огнём печи ещё до того, как погибнет демон. Да и в следующий раз тварь будет настороже.
К тому же демон оказался весьма могущественным. Даже окажись Цзи Юань там лично, он не осмелился бы вступать с ним в прямое столкновение. Лишь застигнув тварь врасплох, её удалось серьёзно ранить Истинным Огнём.
К тому же демон оказался весьма могущественным. Даже окажись Цзи Юань там лично, он не осмелился бы вступать с ним в прямое столкновение. Лишь застигнув тварь врасплох, её удалось серьёзно ранить Истинным Огнём.
Конечно, пламя лишь опалило её, а не сожгло дотла, но то был не обычный огонь, а пламя бесконечного Истинного Огня его алхимической печи. Ожог от такого — это вам не шутка.
Конечно, пламя лишь опалило её, а не сожгло дотла, но то был не обычный огонь, а пламя бесконечного Истинного Огня его алхимической печи. Ожог от такого — это вам не шутка.
Цзи Юань беспрерывно искал решение. Ему нужно было убедиться, что его лучший друг в безопасности. А ещё лучше — казнить демона. В конце концов, мастер Инь был не только важной фигурой для всего человечества, но и самым близким другом Цзи Юаня.
Цзи Юань беспрерывно искал решение. Ему нужно было убедиться, что его лучший друг в безопасности. А ещё лучше — казнить демона. В конце концов, мастер Инь был не только важной фигурой для всего человечества, но и самым близким другом Цзи Юаня.
«Казнить?..»[3]
«Казнить?..»[3]
Эта мысль вдруг принесла озарение, и он перевёл взгляд на свою кровать. Теперь, когда он путешествовал, Бессмертный Меч Зелёной Лозы парил позади, скрытый от глаз.
Эта мысль вдруг принесла озарение, и он перевёл взгляд на свою кровать. Теперь, когда он путешествовал, Бессмертный Меч Зелёной Лозы парил позади, скрытый от глаз.
Раз меч уже обрёл духа, он мог прятать своё тело. Обычные люди его не видели, но даже бессмертные и демоны, не достигшие достаточного уровня культивации, не могли его почувствовать — совсем как книги Небесного Письма. В каком-то смысле Небесное Письмо можно было счесть подражанием формированию духа, так что Бессмертный Меч, взрастивший собственного духа, естественно, с лёгкостью выполнял подобное и был в этом даже искуснее. Кроме самого хозяина, мало кто мог его узреть. Наряду со способностью к полёту это можно было считать одной из магических способностей, дарованных Мечу Зелёной Лозы после того, как в нём пробудился дух.
Раз меч уже обрёл духа, он мог прятать своё тело. Обычные люди его не видели, но даже бессмертные и демоны, не достигшие достаточного уровня культивации, не могли его почувствовать — совсем как книги Небесного Письма. В каком-то смысле Небесное Письмо можно было счесть подражанием формированию духа, так что Бессмертный Меч, взрастивший собственного духа, естественно, с лёгкостью выполнял подобное и был в этом даже искуснее. Кроме самого хозяина, мало кто мог его узреть. Наряду со способностью к полёту это можно было считать одной из магических способностей, дарованных Мечу Зелёной Лозы после того, как в нём пробудился дух.
Увидев, что Цзи Юань смотрит на него, Меч Зелёной Лозы, висевший у кровати, поднялся и подплыл к хозяину.
Увидев, что Цзи Юань смотрит на него, Меч Зелёной Лозы, висевший у кровати, поднялся и подплыл к хозяину.
«Пусть я и не настолько силён, чтобы сразиться с таким демоном лицом к лицу, у меня есть Меч Зелёной Лозы! Если как следует подготовиться — шанс может появиться!»
«Пусть я и не настолько силён, чтобы сразиться с таким демоном лицом к лицу, у меня есть Меч Зелёной Лозы! Если как следует подготовиться — шанс может появиться!»
С этой мыслью Цзи Юань снова сел и извлёк Меч Зелёной Лозы из ножен, не выпустив ни единой искры мечевого света.
С этой мыслью Цзи Юань снова сел и извлёк Меч Зелёной Лозы из ножен, не выпустив ни единой искры мечевого света.
— На этот раз всё зависит от тебя!
— На этот раз всё зависит от тебя!
— Хм-м...
— Хм-м...
Хотя Меч Зелёной Лозы не совсем понимал, что имел в виду хозяин, он всё же откликнулся.
Хотя Меч Зелёной Лозы не совсем понимал, что имел в виду хозяин, он всё же откликнулся.
Цзи Юань глубоко вздохнул, удержал на устах слово «Указ», и таинственная жёлтая энергия в его внутреннем мире потекла по золотому мосту, ведомая его духовной энергией, к кончикам пальцев правой руки. Пальцы налились тяжестью в тысячи цзиней, а из кончиков выступила алая кровь.
Цзи Юань глубоко вздохнул, удержал на устах слово «Указ», и таинственная жёлтая энергия в его внутреннем мире потекла по золотому мосту, ведомая его духовной энергией, к кончикам пальцев правой руки. Пальцы налились тяжестью в тысячи цзиней, а из кончиков выступила алая кровь.
Сложив пальцы правой руки в мечевой жест, он направил их на клинок. Загадочная жёлтая энергия хлынула наружу вместе с его духовной силой и кровью, и он снова и снова выводил на лезвии одно-единственное слово:
Сложив пальцы правой руки в мечевой жест, он направил их на клинок. Загадочная жёлтая энергия хлынула наружу вместе с его духовной силой и кровью, и он снова и снова выводил на лезвии одно-единственное слово:
«Казнить. Казнить. Казнить. Казнить...»
«Казнить. Казнить. Казнить. Казнить...»
С каждым новым иероглифом писать становилось всё труднее, и это требовало всё больше сил. В конце концов энергия его Даньтяня полностью истощилась, и ему пришлось обращать духовную энергию обратно в алую Ци[4], чтобы начертать следующий знак, а потом и все последующие.
С каждым новым иероглифом писать становилось всё труднее, и это требовало всё больше сил. В конце концов энергия его Даньтяня полностью истощилась, и ему пришлось обращать духовную энергию обратно в алую Ци[4], чтобы начертать следующий знак, а потом и все последующие.
К тому моменту, как он закончил все повторы, на теле меча сияло сорок девять иероглифов «казнить». Цзи Юань уже был бледен как полотно, голова кружилась, а солнце давно перевалило за полдень.
К тому моменту, как он закончил все повторы, на теле меча сияло сорок девять иероглифов «казнить». Цзи Юань уже был бледен как полотно, голова кружилась, а солнце давно перевалило за полдень.
Когда лёг последний знак, он, превозмогая головокружение, направил нить янской энергии Неба и Земли и запечатал её в теле Меча Зелёной Лозы.
Когда лёг последний знак, он, превозмогая головокружение, направил нить янской энергии Неба и Земли и запечатал её в теле Меча Зелёной Лозы.
Окровавленные символы, начертанные загадочной жёлтой энергией, постепенно исчезли во вспышке света, и меч вернулся к своему первоначальному облику.
Окровавленные символы, начертанные загадочной жёлтой энергией, постепенно исчезли во вспышке света, и меч вернулся к своему первоначальному облику.
— Уф... Уф... Ху-у...
— Уф... Уф... Ху-у...
Цзи Юань привалился к стене у кровати, чувствуя себя совершенно истощённым. Он коснулся рукой носа — тот онемел и зудел, и на пальцах остался кровавый след.
Цзи Юань привалился к стене у кровати, чувствуя себя совершенно истощённым. Он коснулся рукой носа — тот онемел и зудел, и на пальцах остался кровавый след.
Меч Зелёной Лозы накапливал энергию три года и всё ещё хранил в себе огромную силу. Того, что ушло на рубку диких плодов в горах, было сущим пустяком. Теперь же Цзи Юань, призвав загадочную жёлтую Ци, сорок девять раз подряд написал на нём слово «казнить», решив объединить волю Указа с мощью Меча, чтобы поразить раненого демона.
Меч Зелёной Лозы накапливал энергию три года и всё ещё хранил в себе огромную силу. Того, что ушло на рубку диких плодов в горах, было сущим пустяком. Теперь же Цзи Юань, призвав загадочную жёлтую Ци, сорок девять раз подряд написал на нём слово «казнить», решив объединить волю Указа с мощью Меча, чтобы поразить раненого демона.
В конце концов, это был могущественный, полностью преобразившийся монстр. Цзи Юань не имел ни малейшего понятия, сколько потребуется, а потому использовал все доступные ему средства.
В конце концов, это был могущественный, полностью преобразившийся монстр. Цзи Юань не имел ни малейшего понятия, сколько потребуется, а потому использовал все доступные ему средства.
И пусть он не был уверен, сработает ли это, — во время письма он сосредоточился на единственной, неколебимой решимости убить эту тварь, чтобы влить в Меч Зелёной Лозы свой дух.
И пусть он не был уверен, сработает ли это, — во время письма он сосредоточился на единственной, неколебимой решимости убить эту тварь, чтобы влить в Меч Зелёной Лозы свой дух.
Меч Зелёной Лозы висел перед кроватью, не издавая ни звука и не летая вокруг. Казалось, его придавила тяжёлая аура, скрывая смертоносное остриё.
Меч Зелёной Лозы висел перед кроватью, не издавая ни звука и не летая вокруг. Казалось, его придавила тяжёлая аура, скрывая смертоносное остриё.
Немного придя в себя, Цзи Юань взял ножны и медленно убрал в них клинок. Затем он подошёл к окну гостевой комнаты, приоткрыл деревянную створку и, обернувшись, дал наставления Мечу Зелёной Лозы:
Немного придя в себя, Цзи Юань взял ножны и медленно убрал в них клинок. Затем он подошёл к окну гостевой комнаты, приоткрыл деревянную створку и, обернувшись, дал наставления Мечу Зелёной Лозы:
— Пламя Истинного Огня Самадхи не так-то легко вынести. Лети к мастеру Иню и по следу Истинного Огня выследи злого духа, а затем сразись с ним. Запомни: это преобразившийся монстр. Ты можешь нанести лишь один удар мечом на пределе сил — после этого твоя мощь иссякнет. Если промахнёшься — не продолжай бой!
— Пламя Истинного Огня Самадхи не так-то легко вынести. Лети к мастеру Иню и по следу Истинного Огня выследи злого духа, а затем сразись с ним. Запомни: это преобразившийся монстр. Ты можешь нанести лишь один удар мечом на пределе сил — после этого твоя мощь иссякнет. Если промахнёшься — не продолжай бой!
— Бз-з-з...
— Бз-з-з...
Звук Меча Зелёной Лозы был едва слышен, но исполнен мощи, а его сдерживаемое мечевое намерение колебло воздух на два дюйма вокруг клинка.
Звук Меча Зелёной Лозы был едва слышен, но исполнен мощи, а его сдерживаемое мечевое намерение колебло воздух на два дюйма вокруг клинка.
— Хорошо. Лети!
— Хорошо. Лети!
Усталый голос Цзи Юаня смолк.
Усталый голос Цзи Юаня смолк.
Вжу-у-ух...
Вжу-у-ух...
Меч Зелёной Лозы обратился в поток света, вырвался из окна и взмыл в небо. Меньше чем за дюжину вздохов он поднялся на огромную высоту и понёсся по ветру, направив остриё в сторону далёкого уезда Чунхуэй, что в провинции Цзи. Скорость его превосходила всякое воображение.
Меч Зелёной Лозы обратился в поток света, вырвался из окна и взмыл в небо. Меньше чем за дюжину вздохов он поднялся на огромную высоту и понёсся по ветру, направив остриё в сторону далёкого уезда Чунхуэй, что в провинции Цзи. Скорость его превосходила всякое воображение.
Духов трудно было вообразить, а взрастить их — ещё труднее. Основные принципы их судьбы были столь же загадочны и глубоки, как и сама практика Просветления. Во всём мире бессмертного культивирования насчитывались считаные знаменитые бессмертные артефакты и духовные сокровища. Причина, по которой Цзи Юань — обычно столь сдержанный в оценке сил — решил, что это Бессмертный Меч, заключалась в том, что дух меча уже пробудился и был полностью сформирован и разумен.
Духов трудно было вообразить, а взрастить их — ещё труднее. Основные принципы их судьбы были столь же загадочны и глубоки, как и сама практика Просветления. Во всём мире бессмертного культивирования насчитывались считаные знаменитые бессмертные артефакты и духовные сокровища. Причина, по которой Цзи Юань — обычно столь сдержанный в оценке сил — решил, что это Бессмертный Меч, заключалась в том, что дух меча уже пробудился и был полностью сформирован и разумен.
Проводив взглядом свой меч, взмывший в небо, он больше не тревожился, получится ли. И тихо пробормотал себе под нос:
Проводив взглядом свой меч, взмывший в небо, он больше не тревожился, получится ли. И тихо пробормотал себе под нос:
— Немного завидую...
— Немного завидую...
Головокружение накатило снова. Цзи Юань покачал головой, вернулся к кровати и сел, скрестив ноги, используя «Руководство Ци», чтобы собрать духовную энергию. Волны духовной силы, сходясь со всех сторон, питали его тело, и недомогание постепенно отступало.
Головокружение накатило снова. Цзи Юань покачал головой, вернулся к кровати и сел, скрестив ноги, используя «Руководство Ци», чтобы собрать духовную энергию. Волны духовной силы, сходясь со всех сторон, питали его тело, и недомогание постепенно отступало.
[1] — 远水解不了近渴 — китайская пословица: «далёкая вода не утолит сиюминутной жажды», означающая, что отдалённое решение не годится для немедленной проблемы.
[1] — 远水解不了近渴 — китайская пословица: «далёкая вода не утолит сиюминутной жажды», означающая, что отдалённое решение не годится для немедленной проблемы.
[2] — Ну, по крайней мере, он начинает осознавать это.
[2] — Ну, по крайней мере, он начинает осознавать это.
[3] — 斩 (чжань) — отрубить голову (смертная казнь), рубить. Это слово часто встречается (подобно «эдикту») и может переводиться как «рубить» или «обезглавливать». Я перевёл его как «казнить» из-за коннотаций и того, как оно используется дальше.
[3] — 斩 (чжань) — отрубить голову (смертная казнь), рубить. Это слово часто встречается (подобно «эдикту») и может переводиться как «рубить» или «обезглавливать». Я перевёл его как «казнить» из-за коннотаций и того, как оно используется дальше.
[4] — Усовершенствованная Ци в Даньтяне.
[4] — Усовершенствованная Ци в Даньтяне.

Комментарии

Загрузка...