[Примечание к названию: 知足常乐 — «довольствоваться тем, что имеешь» (идиома)]
[Примечание к названию: 知足常乐 — «довольствоваться тем, что имеешь» (идиома)]
— Господин! Да не надо мне столько!
— Господин! Да не надо мне столько!
Едва выкрикнув это, торговец уже пожалел о сказанном. Но слова сорвались с губ, и отступать было поздно. В душе кольнуло сожаление, однако вместе с ним пришло и странное облегчение.
Едва выкрикнув это, торговец уже пожалел о сказанном. Но слова сорвались с губ, и отступать было поздно. В душе кольнуло сожаление, однако вместе с ним пришло и странное облегчение.
Он увидел, что господин в белом, остановившись в двадцати шагах, молча смотрит на него и не возвращается. Пришлось окликнуть старика, торговавшего хурмой у соседнего лотка:
Он увидел, что господин в белом, остановившись в двадцати шагах, молча смотрит на него и не возвращается. Пришлось окликнуть старика, торговавшего хурмой у соседнего лотка:
— Дядюшка Чэнь, приглядите за моим прилавком, я догоню вон того покупателя и мигом вернусь!
— Дядюшка Чэнь, приглядите за моим прилавком, я догоню вон того покупателя и мигом вернусь!
— Ха-ха, беги, беги!
— Ха-ха, беги, беги!
Старик только что завидовал, глядя, как соседу перепало столько денег ни за что. Теперь же он лишь восхищался молодым человеком.
Старик только что завидовал, глядя, как соседу перепало столько денег ни за что. Теперь же он лишь восхищался молодым человеком.
Торговец поспешно выбрался из-за прилавка и побежал за Цзи Юанем. Кое-кто из прохожих, привлечённый криками, приостановился и зашептался. Те, кто видел всё с самого начала, вполголоса пересказывали историю; те, кто застал лишь конец, строили догадки.
Торговец поспешно выбрался из-за прилавка и побежал за Цзи Юанем. Кое-кто из прохожих, привлечённый криками, приостановился и зашептался. Те, кто видел всё с самого начала, вполголоса пересказывали историю; те, кто застал лишь конец, строили догадки.
Цзи Юань тем временем и не думал уходить. Он просто стоял и, казалось, ждал. Увидев, что парень и впрямь бросился за ним, он чуть приоткрыл глаза.
Цзи Юань тем временем и не думал уходить. Он просто стоял и, казалось, ждал. Увидев, что парень и впрямь бросился за ним, он чуть приоткрыл глаза.
Торговец шагал широко и скоро поравнялся с ним. Держа в руке серебро, он заговорил:
Торговец шагал широко и скоро поравнялся с ним. Держа в руке серебро, он заговорил:
— Господин... Честно сказать, эта чёрная нефритовая шпилька вырезана из плохого камня. Красная цена ей — двадцать, от силы тридцать монет. А тут — больше ляна... это уж слишком[1]. Дали бы вы мне полсотни монет — я бы ещё взял... А если она вам и впрямь по душе, так разменяйте мне серебро, мне ведь сдачу дать нечем!
— Господин... Честно сказать, эта чёрная нефритовая шпилька вырезана из плохого камня. Красная цена ей — двадцать, от силы тридцать монет. А тут — больше ляна... это уж слишком[1]. Дали бы вы мне полсотни монет — я бы ещё взял... А если она вам и впрямь по душе, так разменяйте мне серебро, мне ведь сдачу дать нечем!
Выпалив всё на одном дыхании, он почувствовал, что дышать стало легче. Но когда он закончил, господин в белом ничего не ответил и лишь смотрел на него.
Выпалив всё на одном дыхании, он почувствовал, что дышать стало легче. Но когда он закончил, господин в белом ничего не ответил и лишь смотрел на него.
«Может, я слишком быстро говорил, и он не разобрал?»
«Может, я слишком быстро говорил, и он не разобрал?»
Цзи Юань наконец заговорил, но о шпильке и деньгах не сказал ни слова.
Цзи Юань наконец заговорил, но о шпильке и деньгах не сказал ни слова.
— Позволь узнать, как тебя зовут, юноша?
— Позволь узнать, как тебя зовут, юноша?
— А?
— А?
Торговец опешил. Вместо того чтобы взять деньги, у него спрашивают имя?
Торговец опешил. Вместо того чтобы взять деньги, у него спрашивают имя?
— Меня зовут Линь Тянь, я тут с лотка. Господин, возьмите деньги... Или вы передумали покупать шпильку?
— Меня зовут Линь Тянь, я тут с лотка. Господин, возьмите деньги... Или вы передумали покупать шпильку?
— Не спеши, не спеши. Шпилька мне нравится, и я непременно её куплю. Только вот не даёт мне покоя один вопрос, брат Линь: если бы я дал тебе сейчас лян или даже два ляна[2] золота, ты бы всё равно побежал за мной, чтобы вернуть?
— Не спеши, не спеши. Шпилька мне нравится, и я непременно её куплю. Только вот не даёт мне покоя один вопрос, брат Линь: если бы я дал тебе сейчас лян или даже два ляна[2] золота, ты бы всё равно побежал за мной, чтобы вернуть?
Вопрос прозвучал странно, но воображение пробудил. Линь Тянь помялся и честно ответил:
Вопрос прозвучал странно, но воображение пробудил. Линь Тянь помялся и честно ответил:
— Господин, вы шутите. Я отродясь золота не видел, что уж тут отвечать. Только, наверное, с такими деньгами я бы просто сбежал, ха-ха...
— Господин, вы шутите. Я отродясь золота не видел, что уж тут отвечать. Только, наверное, с такими деньгами я бы просто сбежал, ха-ха...
Цзи Юань приподнял брови и взял серебро из рук торговца.
Цзи Юань приподнял брови и взял серебро из рук торговца.
— Верно, не тот вопрос я задал. Покажи-ка мне ещё раз свой прилавок. Кстати, я слыхал, что в «Цзуйсян»[3] здесь, в Цзюньтянь, отменно кормят. Брат Линь, бывал там?
— Верно, не тот вопрос я задал. Покажи-ка мне ещё раз свой прилавок. Кстати, я слыхал, что в «Цзуйсян»[3] здесь, в Цзюньтянь, отменно кормят. Брат Линь, бывал там?
— Хм?..
— Хм?..
Торговец запутался ещё больше.
Торговец запутался ещё больше.
В полдень Линь Тянь и сам не понял, как так вышло, но почему-то послушно поплёлся за господином в белом, назвавшимся господином Цзи, прямиком в «Цзуйсян».
В полдень Линь Тянь и сам не понял, как так вышло, но почему-то послушно поплёлся за господином в белом, назвавшимся господином Цзи, прямиком в «Цзуйсян».
Теперь они сидели друг напротив друга на третьем этаже, у самого окна, глядя на уличные виды. Оба держались несколько скованно.
Теперь они сидели друг напротив друга на третьем этаже, у самого окна, глядя на уличные виды. Оба держались несколько скованно.
— Господин Цзи, это уже чересчур... Я вам всего-навсего грубую шпильку продал... А это место, говорят, очень дорогое!
— Господин Цзи, это уже чересчур... Я вам всего-навсего грубую шпильку продал... А это место, говорят, очень дорогое!
Цзи Юань с удовольствием наблюдал, как Линь Тянь боится говорить в полный голос.
Цзи Юань с удовольствием наблюдал, как Линь Тянь боится говорить в полный голос.
— Дорогое, не дорогое — разве сравнится с тремя годами, прожитыми впроголодь?
— Дорогое, не дорогое — разве сравнится с тремя годами, прожитыми впроголодь?
Эти слова окончательно сбили торговца с толку, и он лишь растерянно молчал.
Эти слова окончательно сбили торговца с толку, и он лишь растерянно молчал.
— Суп из рыбьей головы с белой курицей подан! Тушёная бок-чой с мясным порошком, парова́я свинина — здесь!
— Суп из рыбьей головы с белой курицей подан! Тушёная бок-чой с мясным порошком, парова́я свинина — здесь!
Официант с двумя подносами в руках мелко засеменил к столику у окна, на ходу выкрикивая названия блюд. Его равновесие было отточено годами практики.
Официант с двумя подносами в руках мелко засеменил к столику у окна, на ходу выкрикивая названия блюд. Его равновесие было отточено годами практики.
Линь Тянь и Цзи Юань, не дожидаясь, пока он поставит подносы, сами потянулись ему навстречу и помогли расставить шесть тарелок.
Линь Тянь и Цзи Юань, не дожидаясь, пока он поставит подносы, сами потянулись ему навстречу и помогли расставить шесть тарелок.
— Вот суп из рыбьей головы, вот белая курица, вот уксусная соевая паста, вот тушёная бок-чой, это парова́я свинина, а это жареные «три сокровища». Запить советую лотосовым супом, пока горячий. А это домашний мандариновый тун-суй, и вот ещё хурма — бесплатный десерт после трапезы. Все блюда поданы, господин! Если что понадобится — только позовите!
— Вот суп из рыбьей головы, вот белая курица, вот уксусная соевая паста, вот тушёная бок-чой, это парова́я свинина, а это жареные «три сокровища». Запить советую лотосовым супом, пока горячий. А это домашний мандариновый тун-суй, и вот ещё хурма — бесплатный десерт после трапезы. Все блюда поданы, господин! Если что понадобится — только позовите!
Официант был сноровист и говорил быстро, легко перечислив всё меню.
Официант был сноровист и говорил быстро, легко перечислив всё меню.
— Хорошо, спасибо, братец! — Цзи Юань кивнул в благодарность, и Линь Тянь, сидевший рядом, неловко последовал его примеру.
— Хорошо, спасибо, братец! — Цзи Юань кивнул в благодарность, и Линь Тянь, сидевший рядом, неловко последовал его примеру.
— Не торопитесь, наслаждайтесь, наслаждайтесь!
— Не торопитесь, наслаждайтесь, наслаждайтесь!
Проводив взглядом удаляющегося официанта, Цзи Юань подбодрил Линь Тяня, который уже глотал слюну, взял палочки и первым потянулся за кусочком белой курицы, обмакнув его в приправу.
Проводив взглядом удаляющегося официанта, Цзи Юань подбодрил Линь Тяня, который уже глотал слюну, взял палочки и первым потянулся за кусочком белой курицы, обмакнув его в приправу.
Увидев, что господин Цзи начал есть, Линь Тянь больше не сдерживался. Такой роскошной еды он не пробовал с прошлого года.
Увидев, что господин Цзи начал есть, Линь Тянь больше не сдерживался. Такой роскошной еды он не пробовал с прошлого года.
После трёх чашек вина и пяти блюд Линь Тянь уже сыто рыгнул. Отхлебнув супа из рыбьей головы, Цзи Юань отложил палочки и спросил разомлевшего торговца:
После трёх чашек вина и пяти блюд Линь Тянь уже сыто рыгнул. Отхлебнув супа из рыбьей головы, Цзи Юань отложил палочки и спросил разомлевшего торговца:
— Брат Линь, шпилька мне очень нравится. Боюсь, одного обеда будет маловато...
— Брат Линь, шпилька мне очень нравится. Боюсь, одного обеда будет маловато...
— Нет-нет-нет, не надо! Господин, вы меня пугаете! Может, вы какой-то наш богатый родственник?.. Лучше съешьте хурмы — она такая сладкая!
— Нет-нет-нет, не надо! Господин, вы меня пугаете! Может, вы какой-то наш богатый родственник?.. Лучше съешьте хурмы — она такая сладкая!
Услышав, что господин Цзи опять за старое, Линь Тянь и впрямь испугался.
Услышав, что господин Цзи опять за старое, Линь Тянь и впрямь испугался.
— Ха-ха-ха... Хурмы я пока не хочу... Брат Линь, оставь пустые слова. — Цзи Юань постучал двумя пальцами по столу, глядя в окно и слушая шум города, гомон рынка. — Если бы у тебя был выбор, брат Линь, что бы ты предпочёл: идти вперёд и сколотить богатство или жить спокойно, с малым достатком?
— Ха-ха-ха... Хурмы я пока не хочу... Брат Линь, оставь пустые слова. — Цзи Юань постучал двумя пальцами по столу, глядя в окно и слушая шум города, гомон рынка. — Если бы у тебя был выбор, брат Линь, что бы ты предпочёл: идти вперёд и сколотить богатство или жить спокойно, с малым достатком?
Произнеся это, он широко раскрыл глаза и повернулся к Линь Тяню. Взгляд его был слеп, но такой, что торговец замер.
Произнеся это, он широко раскрыл глаза и повернулся к Линь Тяню. Взгляд его был слеп, но такой, что торговец замер.
Окружающий шум словно отступил, хотя Линь Тянь этого и не заметил. Он машинально отложил надкушенную хурму, вытер рот тыльной стороной ладони, и ему вдруг показалось, что сейчас решается нечто важное в его жизни.
Окружающий шум словно отступил, хотя Линь Тянь этого и не заметил. Он машинально отложил надкушенную хурму, вытер рот тыльной стороной ладони, и ему вдруг показалось, что сейчас решается нечто важное в его жизни.
— Господин Цзи, я человек малограмотный и не честолюбивый. Всё, чего хочу — жениться, родить двоих детей, жить спокойно, прокормить родителей до конца их дней и чтобы кто-то позаботился обо мне, когда придёт мой черёд... Вот таким я буду вполне доволен!
— Господин Цзи, я человек малограмотный и не честолюбивый. Всё, чего хочу — жениться, родить двоих детей, жить спокойно, прокормить родителей до конца их дней и чтобы кто-то позаботился обо мне, когда придёт мой черёд... Вот таким я буду вполне доволен!
Цзи Юань вздохнул и прикрыл глаза.
Цзи Юань вздохнул и прикрыл глаза.
— Только люди меняются... Чем больше получают, тем больше хотят. Хорошо, если ты и впрямь способен довольствоваться малым. Что ж, братец Линь, я тебя услышал. Позови официанта — я расплачусь.
— Только люди меняются... Чем больше получают, тем больше хотят. Хорошо, если ты и впрямь способен довольствоваться малым. Что ж, братец Линь, я тебя услышал. Позови официанта — я расплачусь.
— Сейчас!
— Сейчас!
Линь Тянь снова подхватил половинку хурмы и бросился к лестнице.
Линь Тянь снова подхватил половинку хурмы и бросился к лестнице.
— Официант! Мы уходим, третий этаж, восточное окно!
— Официант! Мы уходим, третий этаж, восточное окно!
— Иду-у!
— Иду-у!
Голос снизу, казалось, соперничал с Линь Тянем в громкости.
Голос снизу, казалось, соперничал с Линь Тянем в громкости.
Пока торговец бегал, Цзи Юань обмакнул пальцы правой руки в сироп на дне чашки и вывел на столешнице слово «доволен»[4]. Затем средним пальцем постучал по столу, и начертанное сиропом слово взмыло в воздух. Он сцепил большой и средний пальцы и щёлкнул.
Пока торговец бегал, Цзи Юань обмакнул пальцы правой руки в сироп на дне чашки и вывел на столешнице слово «доволен»[4]. Затем средним пальцем постучал по столу, и начертанное сиропом слово взмыло в воздух. Он сцепил большой и средний пальцы и щёлкнул.
Вжу-ух!
Вжу-ух!
Слово «доволен» стремительно понеслось к лестнице — как раз в тот миг, когда Линь Тянь обернулся. С тихим щелчком оно влетело ему прямо в лоб.
Слово «доволен» стремительно понеслось к лестнице — как раз в тот миг, когда Линь Тянь обернулся. С тихим щелчком оно влетело ему прямо в лоб.
Линь Тянь почувствовал лишь лёгкий холодок на лбу, коснулся его, но ничего не ощутил. Озадаченно глянул на потолок и вернулся к столу.
Линь Тянь почувствовал лишь лёгкий холодок на лбу, коснулся его, но ничего не ощутил. Озадаченно глянул на потолок и вернулся к столу.
«А хурма-то у них получше, чем у дядюшки Чэня. Надо бы ещё взять...»
«А хурма-то у них получше, чем у дядюшки Чэня. Надо бы ещё взять...»
Цзи Юань улыбнулся и перевёл взгляд за окно. Снизу донёсся взволнованный гул — несколько учёных обсуждали провинциальные экзамены.
Цзи Юань улыбнулся и перевёл взгляд за окно. Снизу донёсся взволнованный гул — несколько учёных обсуждали провинциальные экзамены.
— Уже, должно быть, вывесили списки...
— Уже, должно быть, вывесили списки...
Он повёл рукой, и из рукава выплыла белая шахматная фигура. За три года она стала куда осязаемее, лишь немногим уступая фигуре Лу Шань-цзюня — тигриного духа, что совершенствовался почти два столетия.
Он повёл рукой, и из рукава выплыла белая шахматная фигура. За три года она стала куда осязаемее, лишь немногим уступая фигуре Лу Шань-цзюня — тигриного духа, что совершенствовался почти два столетия.
[1] — Буквально: «это слишком жжёт, чтобы такое оставлять» — метафора, что деньги прожигают дыру в кармане.
[1] — Буквально: «это слишком жжёт, чтобы такое оставлять» — метафора, что деньги прожигают дыру в кармане.
[2] — Один лян ≈ 50 г (1 3⁄4 унции).
[2] — Один лян ≈ 50 г (1 3⁄4 унции).
[3] — 醉香 (Цзуйсян) — «Пьянящий аромат», название ресторана.
[3] — 醉香 (Цзуйсян) — «Пьянящий аромат», название ресторана.
[4] — Иероглиф 遂 (суй) — «доволен», «достигший желаемого», «удовлетворённый».
[4] — Иероглиф 遂 (суй) — «доволен», «достигший желаемого», «удовлетворённый».

Комментарии

Загрузка...