[Примечание к названию: 喝不起 — не просто «не по карману», но и «не по статусу», «не по чести» — целый спектр смыслов.]
[Примечание к названию: 喝不起 — не просто «не по карману», но и «не по статусу», «не по чести» — целый спектр смыслов.]
Река Чунму слыла известной рекой в провинции Цзи. Самый длинный её изгиб приходился на уезд Чунхуэй; она протекала через множество уездов провинции Лю и лишь затем впадала в море.
Река Чунму слыла известной рекой в провинции Цзи. Самый длинный её изгиб приходился на уезд Чунхуэй; она протекала через множество уездов провинции Лю и лишь затем впадала в море.
Путь от Цзюдаокоу префектуры Дэшэн до столичного города Чунхуэй был довольно прям, а юго-восточные ветра в это время года отличались спокойствием, так что переход из Дэшэна в Чунхуэй занял совсем немного времени[1].
Путь от Цзюдаокоу префектуры Дэшэн до столичного города Чунхуэй был довольно прям, а юго-восточные ветра в это время года отличались спокойствием, так что переход из Дэшэна в Чунхуэй занял совсем немного времени[1].
Если не считать той первой ночи, когда за борт упал человек и хитрый чёрный карп, спасши утопающего, выклянчил себе вина, следующие два дня плавания прошли без сучка без задоринки. Слушали, как вздыхают холмы и перелески по берегам, а ранним утром четвёртого дня увидели и огромный причал за стенами столицы Чунхуэй.
Если не считать той первой ночи, когда за борт упал человек и хитрый чёрный карп, спасши утопающего, выклянчил себе вина, следующие два дня плавания прошли без сучка без задоринки. Слушали, как вздыхают холмы и перелески по берегам, а ранним утром четвёртого дня увидели и огромный причал за стенами столицы Чунхуэй.
Чем ближе к причалу, тем гуще становилось скопление судов: от рыбачьих плоскодонок до громадных многомачтовиков, от пассажирских и грузовых до простых челноков — здесь было не в пример люднее, чем в Цзюдаокоу.
Чем ближе к причалу, тем гуще становилось скопление судов: от рыбачьих плоскодонок до громадных многомачтовиков, от пассажирских и грузовых до простых челноков — здесь было не в пример люднее, чем в Цзюдаокоу.
Пассажиры высыпали из каюты и глядели наружу. Прямо за доками поднимались высокие городские стены Чунхуэй, а внутри угадывались строения, что были выше самих стен. Ветер ближе к городу ослаб; молодой лодочник уже налёг на весло, и пассажиры перевели взгляд с города на суету вокруг.
Пассажиры высыпали из каюты и глядели наружу. Прямо за доками поднимались высокие городские стены Чунхуэй, а внутри угадывались строения, что были выше самих стен. Ветер ближе к городу ослаб; молодой лодочник уже налёг на весло, и пассажиры перевели взгляд с города на суету вокруг.
Шум причала нарастал: грузчики таскали тюки, пассажиры садились и высаживались. Лодка Цзи Юаня приткнулась к дальнему краю и тихо пришвартовалась.
Шум причала нарастал: грузчики таскали тюки, пассажиры садились и высаживались. Лодка Цзи Юаня приткнулась к дальнему краю и тихо пришвартовалась.
Все, кто провёл вместе три дня, понимали, что пора расходиться. Плату за проезд внесли ещё в день отплытия, так что сходить можно было немедля.
Все, кто провёл вместе три дня, понимали, что пора расходиться. Плату за проезд внесли ещё в день отплытия, так что сходить можно было немедля.
— Господа! Храм Речного Бога стоит к югу от Дунчэна[2]. Выйдете с причала, ступайте прямо на юг, не заходя в город, — и увидите. Место красивое, достопримечательность самого Чунхуэй. Будет время — зайдите, поклонитесь Владыке Речному Богу!
— Господа! Храм Речного Бога стоит к югу от Дунчэна[2]. Выйдете с причала, ступайте прямо на юг, не заходя в город, — и увидите. Место красивое, достопримечательность самого Чунхуэй. Будет время — зайдите, поклонитесь Владыке Речному Богу!
Старый лодочник закрепил швартовы и дал напутствие тем, кто собирался на берег. Плавание вышло гладким, попутчики — добрыми, и расставаться было тепло.
Старый лодочник закрепил швартовы и дал напутствие тем, кто собирался на берег. Плавание вышло гладким, попутчики — добрыми, и расставаться было тепло.
— Хорошо, непременно взгляну!— Да-да, схожу, поклонюсь, воскурю благовоний!— Прощай, лодочник!— Ещё свидимся!
— Хорошо, непременно взгляну!
— Да-да, схожу, поклонюсь, воскурю благовоний!
— Прощай, лодочник!
— Ещё свидимся!
Цзи Юань, как и все, поклонился лодочнику прямо на причале. Самим лодочникам в город заходить было незачем: они прикупили кое-что тут же, на пристани, прибрали лодку, вывесили табличку «На Цзюдаокоу, что в префектуре Дэшэн» и стали поджидать попутчиков в обратный путь.
Цзи Юань, как и все, поклонился лодочнику прямо на причале. Самим лодочникам в город заходить было незачем: они прикупили кое-что тут же, на пристани, прибрали лодку, вывесили табличку «На Цзюдаокоу, что в префектуре Дэшэн» и стали поджидать попутчиков в обратный путь.
Шестеро пассажиров вместе покинули причал. Один из учёных тут же обратился к Цзи Юаню:
Шестеро пассажиров вместе покинули причал. Один из учёных тут же обратился к Цзи Юаню:
— Господин Цзи, мы с однокашниками хотим осмотреть город Чунхуэй[3], а потом пойти в храм Речного Бога. Коли у вас нет особых дел, не составите ли нам компанию?
— Господин Цзи, мы с однокашниками хотим осмотреть город Чунхуэй[3], а потом пойти в храм Речного Бога. Коли у вас нет особых дел, не составите ли нам компанию?
— Да-да, господин Цзи!
— Да-да, господин Цзи!
Цзи Юань с улыбкой поклонился:
Цзи Юань с улыбкой поклонился:
— Благодарю за доброту, но у меня ещё есть кое-какие дела. Мы плыли в одной лодке — авось ещё свидимся. А пока — прощайте!
— Благодарю за доброту, но у меня ещё есть кое-какие дела. Мы плыли в одной лодке — авось ещё свидимся. А пока — прощайте!
Путники обменялись прощальными словами и разошлись в разные стороны. Цзи Юань, однако, шагнул первым и пошёл всё быстрее, и уже через минуту затерялся в толпе.
Путники обменялись прощальными словами и разошлись в разные стороны. Цзи Юань, однако, шагнул первым и пошёл всё быстрее, и уже через минуту затерялся в толпе.
«Сегодня двенадцатый день пятого лунного месяца[4]. Добрался ли уже Вэй Увэй до Чунхуэй? И готов ли он?»
«Сегодня двенадцатый день пятого лунного месяца[4]. Добрался ли уже Вэй Увэй до Чунхуэй? И готов ли он?»
Первым делом, решил он, стоило разыскать в городе знаменитое вино — то самое, что могло привлечь старую черепаху[5]. В конце концов, Цзи Юань мало что видел в этом мире: самое большее — распил кувшин хуадяо в уезде Нинъань, а такое вино водилось повсюду и редкостью не считалось.
Первым делом, решил он, стоило разыскать в городе знаменитое вино — то самое, что могло привлечь старую черепаху[5]. В конце концов, Цзи Юань мало что видел в этом мире: самое большее — распил кувшин хуадяо в уезде Нинъань, а такое вино водилось повсюду и редкостью не считалось.
Если он просто подождёт у южных ворот пятнадцатого числа, то почти наверняка заметит Вэй Увэя. Слух у него был настолько остёр, что он различил бы знакомую отрыжку с другого конца улицы[6].
Если он просто подождёт у южных ворот пятнадцатого числа, то почти наверняка заметит Вэй Увэя. Слух у него был настолько остёр, что он различил бы знакомую отрыжку с другого конца улицы[6].
Что же касается планов Вэй Увэя на встречу со старой черепахой — Цзи Юань показываться на глаза не собирался. О настоящем положении дел знали лишь семья Вэй да тот самый «мастер из присутственной секты», явившийся в ту ночь[7].
Что же касается планов Вэй Увэя на встречу со старой черепахой — Цзи Юань показываться на глаза не собирался. О настоящем положении дел знали лишь семья Вэй да тот самый «мастер из присутственной секты», явившийся в ту ночь[7].
Впрочем, даже объявись он — ничего страшного. В глазах Вэй Увэя он тоже был мастером, а мастеру знать всё естественно.
Впрочем, даже объявись он — ничего страшного. В глазах Вэй Увэя он тоже был мастером, а мастеру знать всё естественно.
Цветущий Чунхуэй далеко превосходил Нинъань и Цзюдаокоу. С его-то зрением, но с острым слухом и обонянием, Цзи Юань чувствовал себя бабушкой Лю в саду Роскошных Видов[8] — разинув рот, он брёл по городу и только диву давался.
Цветущий Чунхуэй далеко превосходил Нинъань и Цзюдаокоу. С его-то зрением, но с острым слухом и обонянием, Цзи Юань чувствовал себя бабушкой Лю в саду Роскошных Видов[8] — разинув рот, он брёл по городу и только диву давался.
После недолгих расспросов он наконец отыскал винную лавку под названием «Юаньцзыпу»[9]. Тонкий аромат вина, долетавший изнутри, подсказывал, что слава лавки не дутая.
После недолгих расспросов он наконец отыскал винную лавку под названием «Юаньцзыпу»[9]. Тонкий аромат вина, долетавший изнутри, подсказывал, что слава лавки не дутая.
Лавка была маленькая, без второго этажа, всего на несколько столов. Заглянув, он увидел, что посетителей почти нет: только двое-трое сидели по углам, закусывая снедью, принесённой, судя по всему, с собой и завёрнутой в лотосовые листья[10]. Продавцов внутри было многовато для такого числа гостей, но все они отдыхали за пустыми столами, а сам хозяин стоял за стойкой и, не поднимая головы, щёлкал счётами, сводя расходы.
Лавка была маленькая, без второго этажа, всего на несколько столов. Заглянув, он увидел, что посетителей почти нет: только двое-трое сидели по углам, закусывая снедью, принесённой, судя по всему, с собой и завёрнутой в лотосовые листья[10]. Продавцов внутри было многовато для такого числа гостей, но все они отдыхали за пустыми столами, а сам хозяин стоял за стойкой и, не поднимая головы, щёлкал счётами, сводя расходы.
— Хозяин, я слыхал, твой «Цяньричунь»[11] — вино, какого нигде больше не сыщешь, разве что в Чунхуэй. Почем кувшин?
— Хозяин, я слыхал, твой «Цяньричунь»[11] — вино, какого нигде больше не сыщешь, разве что в Чунхуэй. Почем кувшин?
Только закончив подсчёт, хозяин поднял взгляд.
Только закончив подсчёт, хозяин поднял взгляд.
— У нас всего два сорта. «Цяньричунь» — два ляна серебра за цзинь; за целый кувшин — небольшая скидка. Вино «Цзянхуа» — сто монет за кувшин, а в кувшине пять цзиней.
— У нас всего два сорта. «Цяньричунь» — два ляна серебра за цзинь; за целый кувшин — небольшая скидка. Вино «Цзянхуа» — сто монет за кувшин, а в кувшине пять цзиней.
— Два ляна?! — изумился Цзи Юань. И вовсе не «дороговато» — на два ляна можно было устроить целый пир. Видно, не только в прошлой жизни бывают дорогие вина, но и в этой!
— Два ляна?! — изумился Цзи Юань. И вовсе не «дороговато» — на два ляна можно было устроить целый пир. Видно, не только в прошлой жизни бывают дорогие вина, но и в этой!
— Господин желает «Цзянхуа»? — всё тем же безучастным тоном спросил хозяин, отчего Цзи Юаню сделалось чуть неловко.
— Господин желает «Цзянхуа»? — всё тем же безучастным тоном спросил хозяин, отчего Цзи Юаню сделалось чуть неловко.
— Э-э... Хозяин, раз «Цяньричунь» продаётся на вес, нельзя ли купить всего чашечку — попробовать?
— Э-э... Хозяин, раз «Цяньричунь» продаётся на вес, нельзя ли купить всего чашечку — попробовать?
— Чашечку?
— Чашечку?
О такой просьбе здесь слыхать не слыхивали — вернее, никто не смел её высказать в «Юаньцзыпу». Хозяин невольно поднял голову и вгляделся в посетителя.
О такой просьбе здесь слыхать не слыхивали — вернее, никто не смел её высказать в «Юаньцзыпу». Хозяин невольно поднял голову и вгляделся в посетителя.
Тот был в серой мантии с широкими рукавами, волосы заколоты шпилькой из красного дерева, на плече — сумка и зонт. Одет аккуратно, изящно, причёска вроде и вольная, а на удивление естественная. Не богач, но и не буян. Заметив, что глаза гостя полуприкрыты, хозяин на мгновение опешил.
Тот был в серой мантии с широкими рукавами, волосы заколоты шпилькой из красного дерева, на плече — сумка и зонт. Одет аккуратно, изящно, причёска вроде и вольная, а на удивление естественная. Не богач, но и не буян. Заметив, что глаза гостя полуприкрыты, хозяин на мгновение опешил.
— Вы, господин, верно, только прибыли в Чунхуэй?
— Вы, господин, верно, только прибыли в Чунхуэй?
— Сегодня утром. Прослышал о славе «Цяньричуня», вот и решил отведать.
— Сегодня утром. Прослышал о славе «Цяньричуня», вот и решил отведать.
— Сюда, сюда...
— Сюда, сюда...
Хозяин кивнул, поманил Цзи Юаня к стойке, достал из-за спины с полки кувшин и сбил восковую печать.
Хозяин кивнул, поманил Цзи Юаня к стойке, достал из-за спины с полки кувшин и сбил восковую печать.
Он выставил крохотную фарфоровую чашечку, зачерпнул из кувшина изящной ложкой ровно на донышко. Янтарное вино заструилось, наполнив чашечку почти до краёв; когда же ложка поднялась, за ней потянулась тонкая, густая, как сироп, нить, оборвавшаяся лишь от лёгкого движения руки.
Он выставил крохотную фарфоровую чашечку, зачерпнул из кувшина изящной ложкой ровно на донышко. Янтарное вино заструилось, наполнив чашечку почти до краёв; когда же ложка поднялась, за ней потянулась тонкая, густая, как сироп, нить, оборвавшаяся лишь от лёгкого движения руки.
— Прошу, господин. Отведайте «Цяньричунь», а за вино мне довольно будет вашего искреннего суждения!
— Прошу, господин. Отведайте «Цяньричунь», а за вино мне довольно будет вашего искреннего суждения!
Цзи Юань вдохнул аромат и придвинулся к стойке. Без лишних слов взял чашечку, поднёс к губам и пригубил. К его удивлению, ожидаемой горечи он не ощутил — напротив, вкус оказался мягким, чуть сладковатым, хотя вино было заметно крепче хуадяо.
Цзи Юань вдохнул аромат и придвинулся к стойке. Без лишних слов взял чашечку, поднёс к губам и пригубил. К его удивлению, ожидаемой горечи он не ощутил — напротив, вкус оказался мягким, чуть сладковатым, хотя вино было заметно крепче хуадяо.
Одним глотком опорожнив чашечку, он сперва почувствовал, как в нос ударила лёгкая горчинка и будоражащий винный дух, а потом рот наполнила мягкая сладость. Он проглотил, и сладкий аромат ещё долго держался во рту.
Одним глотком опорожнив чашечку, он сперва почувствовал, как в нос ударила лёгкая горчинка и будоражащий винный дух, а потом рот наполнила мягкая сладость. Он проглотил, и сладкий аромат ещё долго держался во рту.
В прошлой жизни Цзи Юань вина не любил и считал, что любое спиртное — гадость. А здесь, поди ж ты, открылся такой вкус.
В прошлой жизни Цзи Юань вина не любил и считал, что любое спиртное — гадость. А здесь, поди ж ты, открылся такой вкус.
— Превосходное вино! Поистине достойное имени «Цяньричунь»!
— Превосходное вино! Поистине достойное имени «Цяньричунь»!
Обошлось без цветистых похвал — Цзи Юань просто выложил на стойку два ляна серебра.
Обошлось без цветистых похвал — Цзи Юань просто выложил на стойку два ляна серебра.
— От одного глотка только пуще хочется. Даже если придётся пропустить пару обедов, кошечку всё равно куплю!
— От одного глотка только пуще хочется. Даже если придётся пропустить пару обедов, кошечку всё равно куплю!
Хозяин расплылся в улыбке. Это была лучшая похвала.
Хозяин расплылся в улыбке. Это была лучшая похвала.
— Одну минуту, господин!
— Одну минуту, господин!
Он взял серебро, взвесил, затем достал с полки маленькую бутылочку и протянул Цзи Юаню.
Он взял серебро, взвесил, затем достал с полки маленькую бутылочку и протянул Цзи Юаню.
— Один цзинь «Цяньричуня».
— Один цзинь «Цяньричуня».
Приняв вино и оглядев лавку, Цзи Юань смекнул: скорее всего, его поставляют в крупные рестораны и гостиницы, а купцы развозят по всей стране. Сама же «Юаньцзыпу» служит чем-то вроде витрины, подтверждающей славу бренда.
Приняв вино и оглядев лавку, Цзи Юань смекнул: скорее всего, его поставляют в крупные рестораны и гостиницы, а купцы развозят по всей стране. Сама же «Юаньцзыпу» служит чем-то вроде витрины, подтверждающей славу бренда.
— Эх, хозяин, до того твоё вино дорого, что даже божеству не по карману! Ну, бывай, я пошёл...
— Эх, хозяин, до того твоё вино дорого, что даже божеству не по карману! Ну, бывай, я пошёл...
Цзи Юань со вздохом улыбнулся, сравнивая себя — с его-то стремлением к самосовершенствованию и поисками бессмертия — с настоящим бессмертным, и вышел прочь. Слова его для посторонних прозвучали шуткой.
Цзи Юань со вздохом улыбнулся, сравнивая себя — с его-то стремлением к самосовершенствованию и поисками бессмертия — с настоящим бессмертным, и вышел прочь. Слова его для посторонних прозвучали шуткой.
Хозяин с улыбкой покачал головой. Он был в хорошем настроении: гость сперва попробовал, а потом, стиснув зубы, всё-таки купил вина.
Хозяин с улыбкой покачал головой. Он был в хорошем настроении: гость сперва попробовал, а потом, стиснув зубы, всё-таки купил вина.
Он уже протянул руку, чтобы убрать фарфоровую чашечку, как вдруг застыл.
Он уже протянул руку, чтобы убрать фарфоровую чашечку, как вдруг застыл.
«Цяньричунь» славился не только вкусом, но и свойством намертво прилипать к посуде. Даже в самой гладкой керамической чашке непременно оставалось вино — его приходилось вылизывать по нескольку раз. Но чашечка перед ним была безукоризненно чиста и суха.
«Цяньричунь» славился не только вкусом, но и свойством намертво прилипать к посуде. Даже в самой гладкой керамической чашке непременно оставалось вино — его приходилось вылизывать по нескольку раз. Но чашечка перед ним была безукоризненно чиста и суха.
Хозяин провёл пальцем по донышку — и замер ещё сильнее.
Хозяин провёл пальцем по донышку — и замер ещё сильнее.
«Что такое?»
«Что такое?»
Может, этот человек — искусный мастер боевых искусств?
Может, этот человек — искусный мастер боевых искусств?
Но, вспомнив мягкие движения гостя, когда тот пил, и слова, сказанные на прощанье, лавочник необъяснимо ощутил, как сердце пропустило удар.
Но, вспомнив мягкие движения гостя, когда тот пил, и слова, сказанные на прощанье, лавочник необъяснимо ощутил, как сердце пропустило удар.
Он резко поднял голову, огляделся, крикнул: «Господин!..» — но Цзи Юаня и след простыл[12].
Он резко поднял голову, огляделся, крикнул: «Господин!..» — но Цзи Юаня и след простыл[12].
[1] — Мы наконец-то покидаем Дэшэн! Все предыдущие странствия по уездам проходили в пределах одной префектуры — Дэшэн. Сейчас мы переходим в уезд Чунхуэй. Обе префектуры входят в провинцию Цзи, которая, в свою очередь, является одной из многих провинций страны Да Чжэнь.
[1] — Мы наконец-то покидаем Дэшэн! Все предыдущие странствия по уездам проходили в пределах одной префектуры — Дэшэн. Сейчас мы переходим в уезд Чунхуэй. Обе префектуры входят в провинцию Цзи, которая, в свою очередь, является одной из многих провинций страны Да Чжэнь.
[2] — В реальности Дунчэн — район в центре Пекина.
[2] — В реальности Дунчэн — район в центре Пекина.
[3] — Столица уезда Чунхуэй действительно называется «город Чунхуэй».
[3] — Столица уезда Чунхуэй действительно называется «город Чунхуэй».
[4] — Оставляю лунный календарь без перевода на современный лад: сюжет происходит в разгар лета, а не в мае.
[4] — Оставляю лунный календарь без перевода на современный лад: сюжет происходит в разгар лета, а не в мае.
[5] — Для тех, кто запутался: отсылка к главе 49 и истории о старой черепахе.
[5] — Для тех, кто запутался: отсылка к главе 49 и истории о старой черепахе.
[6] — ЛОЛ.
[6] — ЛОЛ.
[7] — Краткое резюме: Цзи Юань спас Вэй Увэя, применив «Руководство Железного Наказания», которое обычно преподаётся лишь государственным чиновникам (он получил его от Городского Бога Нинъаня).
[7] — Краткое резюме: Цзи Юань спас Вэй Увэя, применив «Руководство Железного Наказания», которое обычно преподаётся лишь государственным чиновникам (он получил его от Городского Бога Нинъаня).
[8] — Бабушка Лю — персонаж классического романа XVIII века «Сон в Красном тереме». Она навещает знатную семью, которая её принимает. Выражение стало идиомой для простого или неопытного человека, оказавшегося в новом, роскошном месте и чувствующего себя подавленным.
[8] — Бабушка Лю — персонаж классического романа XVIII века «Сон в Красном тереме». Она навещает знатную семью, которая её принимает. Выражение стало идиомой для простого или неопытного человека, оказавшегося в новом, роскошном месте и чувствующего себя подавленным.
[9] — 园子铺 (юаньцзы пу) — буквально «Магазин сада» или «Виноградник»; оставлено без перевода.
[9] — 园子铺 (юаньцзы пу) — буквально «Магазин сада» или «Виноградник»; оставлено без перевода.
[10] — Еда, завёрнутая в лотосовые листья, — классический способ переноски, своего рода ланчбокс.
[10] — Еда, завёрнутая в лотосовые листья, — классический способ переноски, своего рода ланчбокс.
[11] — 千日春 (цянь жи чунь) — «Весна в тысячу дней», название знаменитого вина.
[11] — 千日春 (цянь жи чунь) — «Весна в тысячу дней», название знаменитого вина.
[12] — Совет: вот чего НЕ надо делать, если НЕ хочешь, чтобы тебя приняли за бога (кхм-кхм, Цзи Юань, прислушайся, кхм-кх).
[12] — Совет: вот чего НЕ надо делать, если НЕ хочешь, чтобы тебя приняли за бога (кхм-кхм, Цзи Юань, прислушайся, кхм-кх).

Комментарии

Загрузка...