После того как тигр ответил на вопрос, и зверь, и призрак снаружи замерли в напряжении, а люди внутри храма затихли в панике. Наступила тишина.
После того как тигр ответил на вопрос, и зверь, и призрак снаружи замерли в напряжении, а люди внутри храма затихли в панике. Наступила тишина.
Цзи Юань снова взял себя в руки и лихорадочно обдумывал, как мирно разойтись с этим тигриным демоном, который, судя по всему, ел людей не моргнув глазом.
Цзи Юань снова взял себя в руки и лихорадочно обдумывал, как мирно разойтись с этим тигриным демоном, который, судя по всему, ел людей не моргнув глазом.
Едва тигр начал терять терпение, из храма наконец донёсся ровный голос:
Едва тигр начал терять терпение, из храма наконец донёсся ровный голос:
— Лу Шань-цзюнь весьма смел. Я опасался, что, будучи демоном[1], ты попытаешься меня обмануть, но, выходит, недооценил твой характер!
— Лу Шань-цзюнь весьма смел. Я опасался, что, будучи демоном[1], ты попытаешься меня обмануть, но, выходит, недооценил твой характер!
Призрачный учёный в рукаве торжествующе сжал кулак, а свирепый тигриный дух Лу Шань-цзюнь возликовал в душе.
Призрачный учёный в рукаве торжествующе сжал кулак, а свирепый тигриный дух Лу Шань-цзюнь возликовал в душе.
— Люди суть духовный корень всех существ[2]. Некоторые демоны полагают, что поедание человека приносит наибольшую силу. Что думает об этом Лу Шань-цзюнь?
— Люди суть духовный корень всех существ[2]. Некоторые демоны полагают, что поедание человека приносит наибольшую силу. Что думает об этом Лу Шань-цзюнь?
Цзи Юань не стал дожидаться ответа и продолжил.
Цзи Юань не стал дожидаться ответа и продолжил.
Помимо того чтобы выведать намерения тигра насчёт людоедства, он старался как можно дольше затянуть разговор, надеясь подобрать более верные слова. Ведь если его блеф раскроется и тигр разозлится, всем конец.
Помимо того чтобы выведать намерения тигра насчёт людоедства, он старался как можно дольше затянуть разговор, надеясь подобрать более верные слова. Ведь если его блеф раскроется и тигр разозлится, всем конец.
Но даже от такого простого вопроса тигр и призрак снаружи снова занервничали.
Но даже от такого простого вопроса тигр и призрак снаружи снова занервничали.
Огромная голова Лу Шань-цзюня повернулась к призраку. Ответить «да» или «нет» казалось одинаково неверным. А если человек из храма спросит «почему»? Он не знал бы, что сказать.
Огромная голова Лу Шань-цзюня повернулась к призраку. Ответить «да» или «нет» казалось одинаково неверным. А если человек из храма спросит «почему»? Он не знал бы, что сказать.
Учёный-призрак расхаживал туда-сюда, точь-в-точь школяр перед строгим учителем, проверяющим знания.
Учёный-призрак расхаживал туда-сюда, точь-в-точь школяр перед строгим учителем, проверяющим знания.
— Ну что, придумал? Нашёл ответ?!— Не торопитесь, Шань-цзюнь, не волнуйтесь... Придумал!— Говори скорее!
— Ну что, придумал? Нашёл ответ?!
— Не торопитесь, Шань-цзюнь, не волнуйтесь... Придумал!
— Говори скорее!
Учёный машинально поднёс рукав ко лбу, утирая несуществующий пот, и зашептал:
Учёный машинально поднёс рукав ко лбу, утирая несуществующий пот, и зашептал:
— Разумеется, следует отвечать, не соглашаясь с первой частью его утверждения. Главное — объяснить своё несогласие, но не опровергая прежних мыслей[3]. В конце концов, Шань-цзюнь съел пятьдесят три человека... Вам стоит сказать следующее...
— Разумеется, следует отвечать, не соглашаясь с первой частью его утверждения. Главное — объяснить своё несогласие, но не опровергая прежних мыслей[3]. В конце концов, Шань-цзюнь съел пятьдесят три человека... Вам стоит сказать следующее...
Выражение на морде Лу Шань-цзюня постепенно сменилось с раздражённого на нахмуренное, а затем просветлело.
Выражение на морде Лу Шань-цзюня постепенно сменилось с раздражённого на нахмуренное, а затем просветлело.
— Ты хочешь сказать, что, как бы я ни ответил, я в чём-то да ошибусь? Поэтому мне нужно просто честно сказать, что на сердце, и не опровергать свои прежние слова?
— Ты хочешь сказать, что, как бы я ни ответил, я в чём-то да ошибусь? Поэтому мне нужно просто честно сказать, что на сердце, и не опровергать свои прежние слова?
— Именно, Шань-цзюнь. Прошу, доверьтесь мне!
— Именно, Шань-цзюнь. Прошу, доверьтесь мне!
Тигр слегка кивнул и обратился к храму:
Тигр слегка кивнул и обратился к храму:
— Господин, я долго размышлял над вашим вопросом. Я живу на горе Нюкуй с тех пор, как обрёл просветление[4], и редко сталкиваюсь с другими демонами, а потому не могу судить об их воззрениях. Что до меня, я и вправду считаю людей питательными, но ваш вопрос заставил меня усомниться, насколько это уместно. Прошу, просветите меня, господин!
— Господин, я долго размышлял над вашим вопросом. Я живу на горе Нюкуй с тех пор, как обрёл просветление[4], и редко сталкиваюсь с другими демонами, а потому не могу судить об их воззрениях. Что до меня, я и вправду считаю людей питательными, но ваш вопрос заставил меня усомниться, насколько это уместно. Прошу, просветите меня, господин!
Он даже ответил вопросом на вопрос.
Он даже ответил вопросом на вопрос.
Но Цзи Юань именно этого и добивался. Молодой человек, выросший в эпоху интернета, он обладал необъятным ворохом разрозненных знаний. Пока он не паникует, придумать что-то достаточно глубокомысленное не составит труда. По крайней мере, того куриного бульона для души[5], что гуляет по сети, хватило бы с лихвой.
Но Цзи Юань именно этого и добивался. Молодой человек, выросший в эпоху интернета, он обладал необъятным ворохом разрозненных знаний. Пока он не паникует, придумать что-то достаточно глубокомысленное не составит труда. По крайней мере, того куриного бульона для души[5], что гуляет по сети, хватило бы с лихвой.
На этот раз он не заставил Лу Шань-цзюня и призрака долго ждать:
На этот раз он не заставил Лу Шань-цзюня и призрака долго ждать:
— Часто говорят, что человечество — душа вселенной[6], и потому человек по природе своей духовно притягателен для всякого зверья и нечисти. Но люди — также существа с самыми сложными эмоциями в этом мире, бесконечно опутанные обидами и привязанностями. Поедая людей, демон легко может стать зависимым. Со временем его алчность только растёт, и он не в силах прорваться в своей культивации. Нрав его свирепеет, дух слепнет, и он сходит с ума... Это, в конечном счёте, путь к погибели.
— Часто говорят, что человечество — душа вселенной[6], и потому человек по природе своей духовно притягателен для всякого зверья и нечисти. Но люди — также существа с самыми сложными эмоциями в этом мире, бесконечно опутанные обидами и привязанностями. Поедая людей, демон легко может стать зависимым. Со временем его алчность только растёт, и он не в силах прорваться в своей культивации. Нрав его свирепеет, дух слепнет, и он сходит с ума... Это, в конечном счёте, путь к погибели.
У свирепого тигра Лу Шань-цзюня перехватило дыхание, а шерсть на загривке встала дыбом.
У свирепого тигра Лу Шань-цзюня перехватило дыхание, а шерсть на загривке встала дыбом.
Никогда прежде он не слышал ничего подобного. Кое-какие книги, что читал ему призрачный учёный, порой содержали схожие мысли, но звучали они педантично и утомительно. А слова человека в храме проняли его до холодного пота.
Никогда прежде он не слышал ничего подобного. Кое-какие книги, что читал ему призрачный учёный, порой содержали схожие мысли, но звучали они педантично и утомительно. А слова человека в храме проняли его до холодного пота.
Ведь желание Лу Шань-цзюня есть людей и вправду росло с каждой новой жертвой, и в культивации он давно зашёл в тупик. Человек в храме не мог этого знать, — значит, его слова были правдой.
Ведь желание Лу Шань-цзюня есть людей и вправду росло с каждой новой жертвой, и в культивации он давно зашёл в тупик. Человек в храме не мог этого знать, — значит, его слова были правдой.
В этот миг Лу Шань-цзюнь даже забыл свой первоначальный вопрос:
В этот миг Лу Шань-цзюнь даже забыл свой первоначальный вопрос:
— Господин! Есть ли способ это исправить?!
— Господин! Есть ли способ это исправить?!
Услышав это, Цзи Юань осторожно выдохнул. Тяжёлый груз тревоги почти отступил. Решающий момент!
Услышав это, Цзи Юань осторожно выдохнул. Тяжёлый груз тревоги почти отступил. Решающий момент!
— Я слышал, что ты, Лу Шань-цзюнь, говорил ранее: демон, поедающий людей, подобен человеку, поедающему птиц и зверей, и цель твоя — не в бездумном убийстве. Ты не ешь сверх сытости, не охотишься днём и не трогаешь стариков и детей, больных и увечных — это выказывает редкостный нрав среди демонов. Ха-ха-ха! Оглядываясь назад, мне повезло, что Лу Шань-цзюнь решил не вредить мне, болезному нищему, и это я принимаю как услугу, за которую обязан!
— Я слышал, что ты, Лу Шань-цзюнь, говорил ранее: демон, поедающий людей, подобен человеку, поедающему птиц и зверей, и цель твоя — не в бездумном убийстве. Ты не ешь сверх сытости, не охотишься днём и не трогаешь стариков и детей, больных и увечных — это выказывает редкостный нрав среди демонов. Ха-ха-ха! Оглядываясь назад, мне повезло, что Лу Шань-цзюнь решил не вредить мне, болезному нищему, и это я принимаю как услугу, за которую обязан!
— Не смею принять! Я, Лу Шань-цзюнь, не посмел бы вас оскорбить!
— Не смею принять! Я, Лу Шань-цзюнь, не посмел бы вас оскорбить!
Лу Шань-цзюнь снова запаниковал и поспешил разуверить, что ни о каком вреде и не помышлял. Он и раньше подозревал, что нищий не прост, но прежде это было лишь подозрение. Сегодня оно подтвердилось.
Лу Шань-цзюнь снова запаниковал и поспешил разуверить, что ни о каком вреде и не помышлял. Он и раньше подозревал, что нищий не прост, но прежде это было лишь подозрение. Сегодня оно подтвердилось.
Цзи Юань не осмелился испытывать судьбу дальше и продолжил всё тем же размеренным тоном:
Цзи Юань не осмелился испытывать судьбу дальше и продолжил всё тем же размеренным тоном:
— Решение твоей проблемы обманчиво просто, но трудно объяснимо. Нельзя сказать, что людей вовсе нельзя есть, однако основные принципы не слишком глубоки. Практика культивации сродни основам человеческой морали: для твоей основы необходимы чистый ум и здоровое тело.
— Решение твоей проблемы обманчиво просто, но трудно объяснимо. Нельзя сказать, что людей вовсе нельзя есть, однако основные принципы не слишком глубоки. Практика культивации сродни основам человеческой морали: для твоей основы необходимы чистый ум и здоровое тело.
Цзи Юань на мгновение осёкся, чувствуя, что этих слов может быть недостаточно, чтобы успокоить духа тигра, и сразу добавил:
Цзи Юань на мгновение осёкся, чувствуя, что этих слов может быть недостаточно, чтобы успокоить духа тигра, и сразу добавил:
— Путь Небес — убавлять избыток, чтобы восполнить недостаток; Путь Человека — напротив, восполнять недостаток, чтобы восполнить избыток[7]. Ты сначала спросил, что я знаю, потом попросил решение — так применяй эти принципы... Лу Шань-цзюнь, нам с тобой суждено было встретиться сегодня. Я сказал достаточно![8]
— Путь Небес — убавлять избыток, чтобы восполнить недостаток; Путь Человека — напротив, восполнять недостаток, чтобы восполнить избыток[7]. Ты сначала спросил, что я знаю, потом попросил решение — так применяй эти принципы... Лу Шань-цзюнь, нам с тобой суждено было встретиться сегодня. Я сказал достаточно![8]
Цзи Юань умолк и нервно замер в ожидании реакции.
Цзи Юань умолк и нервно замер в ожидании реакции.
Снаружи свирепый тигр нахмурился и принялся расхаживать туда-сюда, потом снова хмурился. Вдумчиво переварив слова, он, казалось, обрёл внезапное прозрение, и напряжение в сердце спало.
Снаружи свирепый тигр нахмурился и принялся расхаживать туда-сюда, потом снова хмурился. Вдумчиво переварив слова, он, казалось, обрёл внезапное прозрение, и напряжение в сердце спало.
Тишина длилась несколько минут — и снаружи, и внутри храма. Для кого угодно эти минуты стали бы пыткой, но Цзи Юань был удивительно спокоен.
Тишина длилась несколько минут — и снаружи, и внутри храма. Для кого угодно эти минуты стали бы пыткой, но Цзи Юань был удивительно спокоен.
— Ш-ш-ш... Ш-ш-ш...— У-у-у... У-у...
— Ш-ш-ш... Ш-ш-ш...
— У-у-у... У-у...
Когда порыв ветра пролетел мимо, Лу Шань-цзюнь пришёл к какому-то заключению и медленно направился к горному храму.
Когда порыв ветра пролетел мимо, Лу Шань-цзюнь пришёл к какому-то заключению и медленно направился к горному храму.
Каждый шаг тяжёлой лапы словно сжимал сердце Цзи Юаня. По спине опять побежал холодный пот, и он мысленно завопил: «Всё! Конец! Я перегнул палку, сейчас меня убьют!»
Каждый шаг тяжёлой лапы словно сжимал сердце Цзи Юаня. По спине опять побежал холодный пот, и он мысленно завопил: «Всё! Конец! Я перегнул палку, сейчас меня убьют!»
Зато Чжан Шилинь и остальные торговцы держались куда спокойнее. Они, конечно, нервничали, но не слышали приближающихся шагов тигра и уже всецело уверовали в скрытого мастера, а потому чувствовали себя относительно сносно.
Зато Чжан Шилинь и остальные торговцы держались куда спокойнее. Они, конечно, нервничали, но не слышали приближающихся шагов тигра и уже всецело уверовали в скрытого мастера, а потому чувствовали себя относительно сносно.
Через несколько вдохов Лу Шань-цзюнь возник у входа.
Через несколько вдохов Лу Шань-цзюнь возник у входа.
Под полными ужаса взглядами Цзи Юаня и торговцев в дверях медленно появился огромный тигр почти в четыре метра длиной, а за ним — призрак учёного Лу.
Под полными ужаса взглядами Цзи Юаня и торговцев в дверях медленно появился огромный тигр почти в четыре метра длиной, а за ним — призрак учёного Лу.
Шерсть зверя отливала яркой желтизной[9], пересечённой глубокими чёрными полосами; на лбу проступал иероглиф «王»[10], а глаза сияли. Он не выглядел злым, скорее слегка испуганным.
Шерсть зверя отливала яркой желтизной[9], пересечённой глубокими чёрными полосами; на лбу проступал иероглиф «王»[10], а глаза сияли. Он не выглядел злым, скорее слегка испуганным.
Торговцы не могли удержать оружия в руках, парализованные ужасом. Цзи Юань даже боялся шелохнуться.
Торговцы не могли удержать оружия в руках, парализованные ужасом. Цзи Юань даже боялся шелохнуться.
Тигриные глаза не скользнули по остальным. Они были сосредоточены только на нищем, сидящем подле расколотой статуи горного бога. Волосы его были всклокочены, лицо измождено, но глаза смотрели прямо в дверь.
Тигриные глаза не скользнули по остальным. Они были сосредоточены только на нищем, сидящем подле расколотой статуи горного бога. Волосы его были всклокочены, лицо измождено, но глаза смотрели прямо в дверь.
— Я, Лу Шань-цзюнь, не забуду сегодняшнего щедрого наставничества господина!
— Я, Лу Шань-цзюнь, не забуду сегодняшнего щедрого наставничества господина!
Тигр и впрямь опустился на задние лапы, скрестил передние и, сложив их наподобие ладошек, трижды поклонился Цзи Юаню[11].
Тигр и впрямь опустился на задние лапы, скрестил передние и, сложив их наподобие ладошек, трижды поклонился Цзи Юаню[11].
Затем снова опустился на четыре лапы и перевёл взгляд на призрака. С вдохом призрачная фигура растворилась в белом тумане и втянулась в тело тигра.
Затем снова опустился на четыре лапы и перевёл взгляд на призрака. С вдохом призрачная фигура растворилась в белом тумане и втянулась в тело тигра.
— Я обещал тебе, что отпущу, если поможешь. Теперь ты свободен!
— Я обещал тебе, что отпущу, если поможешь. Теперь ты свободен!
Призрачный учёный просиял и поклонился Лу Шань-цзюню, а затем опустился на колени перед Цзи Юанем и несколько раз коснулся лбом земли. После столь же почтительно склонился перед торговцами и, не проронив ни слова, развеялся дымом и уплыл прочь. Вскоре белая дымка полностью исчезла за порогом храма.
Призрачный учёный просиял и поклонился Лу Шань-цзюню, а затем опустился на колени перед Цзи Юанем и несколько раз коснулся лбом земли. После столь же почтительно склонился перед торговцами и, не проронив ни слова, развеялся дымом и уплыл прочь. Вскоре белая дымка полностью исчезла за порогом храма.
Когда учёный-призрак исчез, Лу Шань-цзюнь оглядел торговцев. Под их испуганными взглядами он выпустил призрак Ван Дуна и отправил его следом.
Когда учёный-призрак исчез, Лу Шань-цзюнь оглядел торговцев. Под их испуганными взглядами он выпустил призрак Ван Дуна и отправил его следом.
Цзи Юань вымученно улыбнулся при виде этого зрелища, но в конце концов страх начал отпускать.
Цзи Юань вымученно улыбнулся при виде этого зрелища, но в конце концов страх начал отпускать.
— Не смею нарушать отдых господина. Я, Лу Шань-цзюнь, удаляюсь!
— Не смею нарушать отдых господина. Я, Лу Шань-цзюнь, удаляюсь!
Совершив всё это и оставив последние слова, ужасающий тигр медленно отступил от горного храма, и вой ветра вокруг понемногу стих.
Совершив всё это и оставив последние слова, ужасающий тигр медленно отступил от горного храма, и вой ветра вокруг понемногу стих.
[1] — «Демон» и «монстр» в тексте взаимозаменяемы — в целом означают сверхъестественное, нечеловеческое, небожественное существо.[2] — 人乃万物灵长 — «Человек — духовный вождь/корень всех существ».[3] — То есть не согласиться с тем, что люди — лучшая пища, но при этом не опровергнуть собственные поступки: если не ради питания, зачем было их есть?[4] — Идиома, означающая «с тех пор как я обрёл просветление / стал осознанным». Буквально — «от корня божественной силы», что MTL часто переводило как «родился из гриба линчжи».[5] — «Куриный суп для души» — советы по саморазвитию, благостные и глубокомысленные, но часто крайне расплывчатые.[6] — Согласно древнекитайской философии (Книга обрядов), во Вселенной есть три элемента: небеса, земля и человечество, причём человечество — душа мира.[7] — «Путь Небес» — естественный порядок, космический принцип баланса и гармонии. «Путь Человека» — этика и действия в человеческом обществе. Первый восполняет недостаток за счёт избытка, второй — пытается восполнить недостаток из собственных избытков.[8] — Цзи Юань намеренно не даёт конкретных советов, прикрываясь глубокомысленной «мудростью». Его слова специально звучат туманно и поэтично — и именно поэтому срабатывают.[9] — Жёлтый тигр в оригинале оставлен ради поэтики. В китайской символике жёлтый — цвет императорской власти, господства, процветания; жёлтый тигр — правитель над тиграми других цветов.[10] — Иероглиф «王» («король»). Автор настойчиво подчёркивает, что Лу Шань очень важен и могуществен — вплоть до того, что это буквально написано у него на лбу.[11] — Традиционный салют «кулак и ладонь» — представьте тигра, который это делает.
[1] — «Демон» и «монстр» в тексте взаимозаменяемы — в целом означают сверхъестественное, нечеловеческое, небожественное существо.
[2] — 人乃万物灵长 — «Человек — духовный вождь/корень всех существ».
[3] — То есть не согласиться с тем, что люди — лучшая пища, но при этом не опровергнуть собственные поступки: если не ради питания, зачем было их есть?
[4] — Идиома, означающая «с тех пор как я обрёл просветление / стал осознанным». Буквально — «от корня божественной силы», что MTL часто переводило как «родился из гриба линчжи».
[5] — «Куриный суп для души» — советы по саморазвитию, благостные и глубокомысленные, но часто крайне расплывчатые.
[6] — Согласно древнекитайской философии (Книга обрядов), во Вселенной есть три элемента: небеса, земля и человечество, причём человечество — душа мира.
[7] — «Путь Небес» — естественный порядок, космический принцип баланса и гармонии. «Путь Человека» — этика и действия в человеческом обществе. Первый восполняет недостаток за счёт избытка, второй — пытается восполнить недостаток из собственных избытков.
[8] — Цзи Юань намеренно не даёт конкретных советов, прикрываясь глубокомысленной «мудростью». Его слова специально звучат туманно и поэтично — и именно поэтому срабатывают.
[9] — Жёлтый тигр в оригинале оставлен ради поэтики. В китайской символике жёлтый — цвет императорской власти, господства, процветания; жёлтый тигр — правитель над тиграми других цветов.
[10] — Иероглиф «王» («король»). Автор настойчиво подчёркивает, что Лу Шань очень важен и могуществен — вплоть до того, что это буквально написано у него на лбу.
[11] — Традиционный салют «кулак и ладонь» — представьте тигра, который это делает.

Комментарии

Загрузка...