Едва Цзи Юань перевёл дух после усталости и головокружения, вызванных попыткой сесть, как снаружи храма раздался голос.
Едва Цзи Юань перевёл дух после усталости и головокружения, вызванных попыткой сесть, как снаружи храма раздался голос.
— Брат Шилин! Брат Шилин!
— Брат Шилин! Брат Шилин!
Люди в храме разом встрепенулись.
Люди в храме разом встрепенулись.
— Это же Сяо Дун! Сяо Дун вернулся!
— Это же Сяо Дун! Сяо Дун вернулся!
К храму и впрямь торопливо бежал Ван Дун. Взволнованный Чжан Шилинь с остальными сразу обступили его.
К храму и впрямь торопливо бежал Ван Дун. Взволнованный Чжан Шилинь с остальными сразу обступили его.
— Сяо Дун, почему ты один? Лао Цзинь и остальные целы? Где учёный? Вы слышали только что рык зверя?
— Сяо Дун, почему ты один? Лао Цзинь и остальные целы? Где учёный? Вы слышали только что рык зверя?
Чжан Шилинь засыпа́л его вопросами, сгорая от нетерпения услышать ответы.
Чжан Шилинь засыпа́л его вопросами, сгорая от нетерпения услышать ответы.
Ван Дун тяжело дышал, лицо его было каким-то неестественным. Предложенную миску с водой он отвёл рукой.
Ван Дун тяжело дышал, лицо его было каким-то неестественным. Предложенную миску с водой он отвёл рукой.
— Лао Цзинь и остальные были с господином Лу, женьшень копали хорошо, но...
— Лао Цзинь и остальные были с господином Лу, женьшень копали хорошо, но...
— Но что? Ох, Сяо Дун, ты обычно такой болтливый, а теперь чего мямлишь!
— Но что? Ох, Сяо Дун, ты обычно такой болтливый, а теперь чего мямлишь!
— Не перебивайте! — рявкнул Чжан Шилинь и взглянул на Ван Дуна, чьё лицо было чуть бледнее обычного. — Сяо Дун, продолжай.
— Не перебивайте! — рявкнул Чжан Шилинь и взглянул на Ван Дуна, чьё лицо было чуть бледнее обычного. — Сяо Дун, продолжай.
— Ну, зрелый женьшень рос на крутом склоне. Только мы начали выкапывать, как услышали вдалеке рык тигра. Жутко так. Лао Цзинь, господин Лу и Лю Цюань до того перепугались, что потеряли опору и сорвались с края!
— Ну, зрелый женьшень рос на крутом склоне. Только мы начали выкапывать, как услышали вдалеке рык тигра. Жутко так. Лао Цзинь, господин Лу и Лю Цюань до того перепугались, что потеряли опору и сорвались с края!
Услышав это из уст опустившего голову Ван Дуна, Чжан Шилинь и его люди сильно встревожились.
Услышав это из уст опустившего голову Ван Дуна, Чжан Шилинь и его люди сильно встревожились.
— Что? Упали?— Лао Цзинь и Лю Цюань целы?— Сильно упали?— Сяо Дун, говори толком!
— Что? Упали?
— Лао Цзинь и Лю Цюань целы?
— Сильно упали?
— Сяо Дун, говори толком!
Чжан Шилинь вцепился Ван Дуну в руку и тряхнул его.
Чжан Шилинь вцепился Ван Дуну в руку и тряхнул его.
От этой встряски Ван Дун будто очнулся и заговорил глаже:
От этой встряски Ван Дун будто очнулся и заговорил глаже:
— Склон был не сказать чтоб высоким и не слишком крутым. Лао Цзинь и остальные целы, только сильно подвернули лодыжки. Лао Цзинь велел мне вернуться и взять двух-трёх человек, чтобы помочь им добраться. Там за ними присматривает Ли Гуй. Кто может пойти?
— Склон был не сказать чтоб высоким и не слишком крутым. Лао Цзинь и остальные целы, только сильно подвернули лодыжки. Лао Цзинь велел мне вернуться и взять двух-трёх человек, чтобы помочь им добраться. Там за ними присматривает Ли Гуй. Кто может пойти?
— Так чего же мы ждём? Идём!— Верно!— Я пойду!
— Так чего же мы ждём? Идём!
— Верно!
— Я пойду!
Поскольку оказалось, что с чудовищем никто не повстречался, все почувствовали облегчение и рвались помочь.
Поскольку оказалось, что с чудовищем никто не повстречался, все почувствовали облегчение и рвались помочь.
Не был исключением и Чжан Шилинь:
Не был исключением и Чжан Шилинь:
— На этот раз со мной пойдут Сяо Ду и А Хуа. Мы — за Сяо Дуном. Остальные остаются в храме на страже.
— На этот раз со мной пойдут Сяо Ду и А Хуа. Мы — за Сяо Дуном. Остальные остаются в храме на страже.
Говоря это, Чжан Шилинь и стоявшие рядом торговцы уже вытаскивали и зажигали запасные факелы.
Говоря это, Чжан Шилинь и стоявшие рядом торговцы уже вытаскивали и зажигали запасные факелы.
У Цзи Юаня похолодели руки и ноги, а дрожь волной прокатилась от макушки вниз.
У Цзи Юаня похолодели руки и ноги, а дрожь волной прокатилась от макушки вниз.
Голос молодого торговца он узнал, но кроме самого голоса не услышал ни единого шага.
Голос молодого торговца он узнал, но кроме самого голоса не услышал ни единого шага.
Хуже того: взглянув на сгрудившихся людей своими серыми, мутными глазами, он увидел два облика Ван Дуна. Один — обычный, а второй... с вывернутой, неестественно запрокинутой шеей, которая время от времени дёргалась.
Хуже того: взглянув на сгрудившихся людей своими серыми, мутными глазами, он увидел два облика Ван Дуна. Один — обычный, а второй... с вывернутой, неестественно запрокинутой шеей, которая время от времени дёргалась.
От этого зрелища у Цзи Юаня не проходили мурашки.
От этого зрелища у Цзи Юаня не проходили мурашки.
Чжан Шилинь и остальные ничего не замечали.
Чжан Шилинь и остальные ничего не замечали.
«Этот — больше не человек!»
«Этот — больше не человек!»
Вспомнив тигриный рык, Цзи Юань вдруг всё понял.
Вспомнив тигриный рык, Цзи Юань вдруг всё понял.
Ему, понятное дело, было страшно умирать. Но как только он услышал, что Чжан Шилинь собирается идти с отрядом за призраком наружу, страх ушёл на второй план. Не то чтобы ему так уж не хотелось смерти Чжан Шилиня — он понимал: если в храме останется всего пятеро, им конец.
Ему, понятное дело, было страшно умирать. Но как только он услышал, что Чжан Шилинь собирается идти с отрядом за призраком наружу, страх ушёл на второй план. Не то чтобы ему так уж не хотелось смерти Чжан Шилиня — он понимал: если в храме останется всего пятеро, им конец.
Чжан Шилинь и его группа, запалив факелы, уже собрались торопливо выходить.
Чжан Шилинь и его группа, запалив факелы, уже собрались торопливо выходить.
— Пошли! Сяо Дун, веди нас...
— Пошли! Сяо Дун, веди нас...
— Стойте!
— Стойте!
Незнакомый голос заставил всех вздрогнуть. Люди нервно огляделись — и увидели, что говорит нищий. Никто не заметил, когда он успел подняться и, прислонившись к статуе горного бога, смотрит в сторону входа в храм.
Незнакомый голос заставил всех вздрогнуть. Люди нервно огляделись — и увидели, что говорит нищий. Никто не заметил, когда он успел подняться и, прислонившись к статуе горного бога, смотрит в сторону входа в храм.
Голос Цзи Юаня разительно отличался от его измождённого вида — звучал ясно, спокойно и скупо.
Голос Цзи Юаня разительно отличался от его измождённого вида — звучал ясно, спокойно и скупо.
— Чжан Шилинь, с Ван Дуном беда. Не ходи за ним.
— Чжан Шилинь, с Ван Дуном беда. Не ходи за ним.
Глазами Цзи Юань увидел, как Ван Дун резко повернул голову на звук его голоса, и затылок Цзи Юаня онемел.
Глазами Цзи Юань увидел, как Ван Дун резко повернул голову на звук его голоса, и затылок Цзи Юаня онемел.
— Нищий, что ты несёшь?! Брат Шилин, пошли, Лао Цзинь и остальные нас ждут!
— Нищий, что ты несёшь?! Брат Шилин, пошли, Лао Цзинь и остальные нас ждут!
— Ладно.
— Ладно.
Кому верить — одному из своих или больному бродяге — сомнений не вызывало. Чжан Шилинь шагнул за порог.
Кому верить — одному из своих или больному бродяге — сомнений не вызывало. Чжан Шилинь шагнул за порог.
— Стой! Ван Дун уже мёртв!
— Стой! Ван Дун уже мёртв!
Этот выкрик разом остановил Чжан Шилиня и остальных. Они невольно уставились на Ван Дуна. Тот стоял снаружи храма, лицом к ним, и ночная тьма отбрасывала глубокую тень на его лицо.
Этот выкрик разом остановил Чжан Шилиня и остальных. Они невольно уставились на Ван Дуна. Тот стоял снаружи храма, лицом к ним, и ночная тьма отбрасывала глубокую тень на его лицо.
— Брат Шилин, ну пойдём же, Лао Цзинь и остальные нас ждут. Не слушай этого нищего. Ты мне не веришь?!
— Брат Шилин, ну пойдём же, Лао Цзинь и остальные нас ждут. Не слушай этого нищего. Ты мне не веришь?!
Ван Дун сделал шаг вперёд, и свет факела высветил нижнюю половину его лица. Улыбка растянулась в жуткой попытке улыбнуться, будто неестественно бледная кожа вот-вот лопнет.
Ван Дун сделал шаг вперёд, и свет факела высветил нижнюю половину его лица. Улыбка растянулась в жуткой попытке улыбнуться, будто неестественно бледная кожа вот-вот лопнет.
Что-то было очень, очень не так.
Что-то было очень, очень не так.
Каждый из торговцев ощутил, как по спине побежал холодок. Те немногие, кто собирался идти, подсознательно попятились.
Каждый из торговцев ощутил, как по спине побежал холодок. Те немногие, кто собирался идти, подсознательно попятились.
Чжан Шилинь сглотнул и перевёл взгляд с Ван Дуна обратно на нищего.
Чжан Шилинь сглотнул и перевёл взгляд с Ван Дуна обратно на нищего.
— Сяо Дун... Ты... Ты правда в порядке?
— Сяо Дун... Ты... Ты правда в порядке?
Но раньше, чем Ван Дун успел ответить, Цзи Юань, по-прежнему сидевший в глубине храма, холодно произнёс:
Но раньше, чем Ван Дун успел ответить, Цзи Юань, по-прежнему сидевший в глубине храма, холодно произнёс:
— Он работает на тигра! Ван Дун уже призрак, как и учёный Лу. Он хочет увести вас к тигру на съедение. Уйдёте с ним — не вернётесь!
— Он работает на тигра! Ван Дун уже призрак, как и учёный Лу. Он хочет увести вас к тигру на съедение. Уйдёте с ним — не вернётесь!
— Призрак!
— Призрак!
Чжан Шилинь и остальные в ужасе отшатнулись на несколько шагов. Вспомнив тигриный рев и то, как странно вёл себя Ван Дун после возвращения, все похолодели.
Чжан Шилинь и остальные в ужасе отшатнулись на несколько шагов. Вспомнив тигриный рев и то, как странно вёл себя Ван Дун после возвращения, все похолодели.
— Брат Шилин, не верь ему. Лао Цзинь и остальные нас ещё ждут.
— Брат Шилин, не верь ему. Лао Цзинь и остальные нас ещё ждут.
Ван Дун медленно двинулся к воротам храма, но голос его звучал совершенно безжизненно.
Ван Дун медленно двинулся к воротам храма, но голос его звучал совершенно безжизненно.
— Сяо Дун, не подходи! — Чжан Шилинь выставил факел перед собой, и Ван Дун замер.
— Сяо Дун, не подходи! — Чжан Шилинь выставил факел перед собой, и Ван Дун замер.
Он безучастно смотрел на людей, столпившихся у входа, а они — на него. Всё затихло.
Он безучастно смотрел на людей, столпившихся у входа, а они — на него. Всё затихло.
А затем все едва не захлебнулись от ужаса: фигура Ван Дуна внезапно размылась и на глазах превратилась в дымку, поплывшую в ночное небо за порогом.
А затем все едва не захлебнулись от ужаса: фигура Ван Дуна внезапно размылась и на глазах превратилась в дымку, поплывшую в ночное небо за порогом.
— Плюх...
— Плюх...
Чей-то топор брякнулся оземь. Двое торговцев рухнули на месте от страха.
Чей-то топор брякнулся оземь. Двое торговцев рухнули на месте от страха.
— Призрак, призрак!— А-а-а!— Боги!..— В храм! Все в храм!— Да-да-да, скорее, в храм! Хватай всех! Всех хватай!
— Призрак, призрак!
— А-а-а!
— Боги!..
— В храм! Все в храм!
— Да-да-да, скорее, в храм! Хватай всех! Всех хватай!
Восемь оставшихся торговцев в панике бросились обратно, подсознательно сбиваясь в кучу возле статуи горного бога и нищего.
Восемь оставшихся торговцев в панике бросились обратно, подсознательно сбиваясь в кучу возле статуи горного бога и нищего.
Чжан Шилинь всё ещё тяжело дышал. Он переводил взгляд с тёмной ночи снаружи на Цзи Юаня.
Чжан Шилинь всё ещё тяжело дышал. Он переводил взгляд с тёмной ночи снаружи на Цзи Юаня.
— Это... Господин, вы...
— Это... Господин, вы...
Цзи Юань поднял руку, обрывая его. Измождённое лицо его выглядело совсем плохо, губы слегка дрожали, но в полумраке храма никто не мог как следует разглядеть выражение его лица.
Цзи Юань поднял руку, обрывая его. Измождённое лицо его выглядело совсем плохо, губы слегка дрожали, но в полумраке храма никто не мог как следует разглядеть выражение его лица.
— Ш-ш-ш... Ш-ш-ш...
— Ш-ш-ш... Ш-ш-ш...
Ветер усиливался, травы и деревья в лесу резко закачались.
Ветер усиливался, травы и деревья в лесу резко закачались.
В ушах Цзи Юаня нарастали ровные, мощные шаги. Рычание зверя и низкий шипящий звук доносились откуда-то снаружи храма, временами перекрываемые глухим утробным рёвом.
В ушах Цзи Юаня нарастали ровные, мощные шаги. Рычание зверя и низкий шипящий звук доносились откуда-то снаружи храма, временами перекрываемые глухим утробным рёвом.
Цзи Юань сглотнул и, не отрываясь, уставился в сторону входа. За считанные секунды холодный пот залил ему спину.
Цзи Юань сглотнул и, не отрываясь, уставился в сторону входа. За считанные секунды холодный пот залил ему спину.
— Хватит говорить... Он идёт...
— Хватит говорить... Он идёт...

Комментарии

Загрузка...