«Госпожой Прайд сейчас управляет Особая способность наследного принца Адама».
Да вы просто издеваетесь. Что вы, ублюдки, сделали с моей хозяйкой?
«Особая способность „Безумие“. Именно из-за неё госпожа Прайд с той самой ночи…»
Так это всё из-за этих ублюдков? И моя хозяйка рехнулась, и я чуть не прикончил Сефек с Кеметом собственными руками — всё это только из-за них? Втянули нас в эту дурацкую грызню между своими странами. Да пошли они все. Сколько из-за вас, мрази, у меня мороки. Избили меня, застрял я в этом чужом Анемоне, которому и обязанным-то быть совершенно не хотел… А потом я опять вернулся в эту дыру.
— Ты же меня ненавидишь?! Хочешь убить?! Или ты уже забыл, что я с тобой тогда сделала?!
Ага, ещё как я тебя ненавижу, чёртова хозяйка. Так бесишь меня, что просто прибил бы на месте. Ты хоть сама понимаешь, сколько я из-за тебя натерпелся? Принцесса могущественной страны Особых способностей, принцесса-чудовище — и сама же глупо стала жертвой чужой способности. Ну и дура.
Хрен такое забудешь. Всё, что ты тогда натворила, я помню так живо, будто это прямо сейчас происходит. Как вспомню — внутри всё так кипит, аж тошно становится. В животе тяжесть, желчь к горлу подступает. С того самого дня я ни разу не смог забыть этого. Сколько ни проходит времени, всё это скребёт в моей голове.
Если бы не ты, всего этого бы не было. Всё у меня отняла, нагло бросила, вышвырнула на улицу, а потом сама же и спасла — и что теперь со всеми нами будет, если ты одна не станешь счастливой? Ты ведь всё тянула к нам свою руку, хоть и совершенно не обязана была это делать. И как же теперь… мне тебя саму не спасти?
Эти твои безумные слова тебе не под стать, эта твоя жуткая улыбка тебе не под стать, ты радуешься тому, чему совершенно не должна радоваться. И ты сейчас… совершенно одна. Вот уж что тебе, хозяйка, меньше всего подходит.
— Не знаю, как именно ты расторг мой контракт!! Но заруби себе на носу: такого шанса убить меня у тебя больше не будет!!!
А мне и не надо. Больше я такого не хочу. На хрен мне сдался этот шанс тебя убить? Верещишь тут, лаешь, орёшь, а в конце концов я только ещё сильнее убеждаюсь: даже вот такая, безумная, ты всё та же моя соплячка-хозяйка.
Я вовсе не мечтал о том дне, когда наконец смогу тебе противиться. Лишь бы моя хозяйка просто оставалась хозяйкой. Даже когда ты вертела мной как хотела, это становилось для меня «причиной». … Уж лучше не иметь возможности вообще что-либо отнять.
— Всё равно меня здесь бросишь? … Второго такого раза… наверное, у меня уже не будет. Того дня, когда я снова смогу «воспротивиться» этому контракту.
Дня, когда я смогу пойти против моей хозяйки. Дня… когда я смогу к тебе прикоснуться. Если не повезёт — этого не будет уже никогда.
Мой пронзённый живот вопит от дикой боли. Не то что стоять — я даже дышать толком сейчас не могу. Только чудовищным усилием воли я тащу своё тяжелое тело вперёд, прямо к хозяйке. Моей крови вылилось уже чёрт знает сколько. Ты сама лучше всех понимаешь: ещё немного — и я точно сдохну. Сейчас либо мы все умрут, либо только один я. А ты всё орёшь такое, что просто не даёт мне уйти. Жестко задерживаешь. Сама виновата. Нечего было меня так подначивать.
— ?!!
Приношу тебе свою клятву, прижавшись к твоей шее. Если мою хозяйку просто силой заставили стать такой. Если есть хоть какой-то способ вернуть её — больше я ни за что не сдамся. Сколько бы раз я ни пытался от тебя сбежать, сколько бы раз ты сама ни сбегала от меня… я буду гнаться за тобой хоть до самого края света, пока тебя не верну. И мне плевать, если потом хозяйка придёт в себя, с ужасом поймёт, что натворила, и начнёт плакать, выть, кричать, что хочет умереть. До самой своей смерти я не сдамся. Хоть ползком мне придётся — всю свою оставшуюся жизнь буду за тебя цепляться.
— … Вернёшься… тогда я опять буду твоим рабом.
Как только велят «желания» моей хозяйки. Пусть всё у нас будет как раньше. Только вернись, и хватит с меня. Вернёшься, опять станешь впрягать меня в свою муторную работу, дёргать меня туда-сюда, твои надоедливые придурки-рыцари будут за мной таскаться… а я иногда буду пить хорошее вино. Вот и ладно. Буду с вами всеми возиться, пока сами не выкинете.
В этой стране, с которой не связывают меня ни рождение, ни моё детство, ни кровь. В стране, к которой вроде бы меня ничто не должно привязывать. … В стране, где я жил со своей хозяйкой.
— Сефек!! Кровь… Вал!.. Леон!! Кровь…!! …
Чёрт. Уже сознание… уплывает… Надо было без всякой способности мне кровь остановить. Сефек и Кемет в панике зовут меня. Были бы у меня ещё силы им отвечать — я бы вас уже в более безопасное место увёз.
… Раньше, сдохни я вот так, и не подумал бы особо ничего.
Сколько раз я думал: такие, как я, именно так и кончают свою жизнь. И заранее махнул на всё это рукой. Когда так живешь, вариантов у тебя немного. Сдохнуть где-нибудь в грязной канаве. Погибнуть от ножа предательства. Самому предать и сдохнуть. Попасть под чью-нибудь жестокую месть. Попасть под суд и на виселицу. Вот и всё. Для таких, как я, самый подходящий, логичный конец. Только теперь… слишком много всего останется, если я умру.
… Сефек с Кеметом — их надо в безопасное место.
Ещё не уберёг я их. Пока они сами мне не скажут, что хотят от тебя уйти, отпускать их нельзя. … Я ещё столько всего для них в жизни не сделал.
… Леону… ему надо кровь остановить.
У него ещё есть вино, которого я не пробовал. Только этого не хватало, чтоб он вот так глупо сдох. … Жаль будет, если я здесь дам ему умереть.
… А Фризия…
Это страна моей хозяйки. Моя страна. Страна Сефек и Кемета. Не бывать тому, чтобы её растоптала какая-то там империя Раджа. … А ведь я искренне думал, что мне здесь вообще ничего не дорого.
… Хозяйка…
Я категорически не хочу, чтобы хозяйка кого-нибудь убила. Не только Леона — даже себя саму я не хочу делать её жертвой. Я не хочу… пачкать её руки этим. Не хочу, чтобы она погубила хоть кого-нибудь. … А-а, чёрт… всё. Уже…
Теперь я уже просто не могу взять и сдохнуть. Как бы мне выжить? Как бы спастись? Как бы… не заставить её плакать? … Кто бы вообще мог подумать, что я стану о таком всерьез задумываться.
Вот и отвечай теперь за это. … Хозяйка
✧ ═══════════════ ✧
— … Отвечайте на вопрос. Что вы здесь делаете?
Кемет в ужасе застыл. При виде внезапно появившегося человека он не мог издать ни звука. Нужно что-то сказать, нужно ответить, нужно бежать. Но сколько ни повторял он это про себя, тело его не слушалось.
За спиной испуганно закричала Сефек. Кажется, сквозь её пронзительный крик прозвучало: «Беги!» — но он всё равно не мог пошевелиться. Кемет оказался гораздо спокойнее Сефек и первым было отправился за помощью, однако сейчас, когда Вал и Леон были в смертельной опасности и помощь требовалась им немедленно, при виде стоявшего перед ним мужчины все мысли оборвались. Так и оставшись с открытым ртом, он отчаянно пытался сдвинуть с места будто примёрзшие к земле ноги, но они только жалко дрожали.
— … Почему вы молчите? Вам есть что скрывать от меня?
Острый меч мужчины ярко блеснул в темноте. Плечи Кемета тут же напряглись, и эта детская реакция лишь усилила подозрения рыцаря. Мужчина чуть склонил голову и впервые перевёл свой взгляд с дрожащего мальчика на Сефек и остальных за его спиной. А в следующий миг он увидел одного из лежавших в крови на земле и распахнул глаза от шока.
Когда он прошел мимо него, направляясь прямо к Сефек, чтобы поближе рассмотреть лицо раненого, тело Кемета наконец ожило. Мальчик отчаянно схватил его за руку обеими руками, пытаясь остановить. Мужчина на миг замер, однако тут же уверенно двинулся дальше, легко увлекая Кемета за собой. Теперь уже Сефек с криком выпустила струю воды. — Не подходи к нему!!
Она почти визжала, но без магической помощи Кемета её напор был слишком слаб, чтобы это вообще можно было назвать атакой. Мужчина стоял совсем близко, прямо перед ней, однако прежде, чем вода успела его окатить… он стремительно отскочил в сторону. И сразу же снова оказался прямо перед ней вместе с вцепившимся в его руку Кеметом. Сефек снова закричала.
Кемета от такого резкого рывка едва не отбросило; он сильно покачнулся и, когда мужчина внезапно остановился, шлёпнулся на землю. Но тот будто вообще не замечал детей: он склонился над лежавшим в крови, на этот раз ясно разглядел его вблизи — и широко раскрыл глаза.
— Его Высочество первый принц Леон Адонис Коронария…?!!
Харрисон произнёс имя принца Леона почти потрясённым голосом. Первый принц королевства Анемон. С первого взгляда было ясно, насколько тяжело он ранен, но даже кровь ему толком не остановили. Харрисон поспешил профессионально заняться ранами Леона и вновь строго посмотрел на детей. Тут он наконец заметил, чью именно голову Сефек, свирепо глядевшая на него, обнимала обеими своими руками, будто отчаянно защищая от него. Умело останавливая кровь принцу Леону, Харрисон из-под своих длинных чёрных волос подозрительно переводил взгляд с Сефек на Вала.
— … Этот человек его ранил?
— Это неправда!! Если бы не Вал, Леону бы уже сердце вырвали!!
— В-Вал!.. Он Леона… он спас!..
Сефек отчаянно заслоняла собой бессильно лежавшего Вала. Перед пугающим Харрисоном у Кемета всё ещё заплетался язык от страха. И всё же он смело встал между рыцарем и Сефек и, несмотря на дрожащие ноги, уставился на него со злостью. «Спас»? Эти слова вызвали у Харрисона глубокое сомнение. Наверное, просто выгораживают его, — мельком решил он, но сейчас главное было спасти Леону жизнь. Позвать ли сюда седьмой отряд, отнести ли принца в ближайший лазарет — в любом случае требовалась срочная первая помощь. Напоследок убедившись, что других кровотечений у принца больше нет, Харрисон поднялся. Его длинные волосы качнулись, когда он двинулся к Валу. Сефек снова выставила ладонь, собираясь выпустить в него воду.
Теперь за спиной Харрисона лежал раненый Леон, поэтому просто уклониться в сторону было нельзя. Прежде чем Сефек успела атаковать его, рыцарь воспользовался своей невероятной быстротой: мгновенно очутился рядом с ней и жестко перехватил её руку. Сефек вскрикнула, когда этот мужчина вдруг исчез перед её глазами и больно сжал ей руку. Кемет обернулся с опозданием — Сефек уже успела злобно взглянуть на Харрисона.
Одной рукой она по-прежнему крепко прижимала к себе окровавленную голову Вала, а из ладони, которую удерживал Харрисон, ударила вода. Леона за его спиной больше не было, и рыцарь просто склонил свою голову, легко уклоняясь. Однако Сефек не останавливалась. Снова и снова она кричала: «Не подходи!» — и упрямо продолжала выпускать в него струи воды. Уворачиваясь от каждой струи, Харрисон принудительно, силой повернул зажатую в его руке руку девочки и медленно направил её ладонь на… Вала, которого она так бережно обнимала.
— Его рана смертельная. Сейчас даже ты сама могла бы его убить.
Вода оборвалась в тот же миг, как Харрисон холодно это произнёс. Рука Сефек, всё ещё сжатая в его железной хватке, напряглась и задрожала до самого плеча. Девочка крепко стиснула губы, сдерживаясь, а потом в ужасе распахнула глаза. Кемет навалился всем телом на Вала, надежно закрывая собой его рану, поднял голову и злобно уставился на Харрисона. Он уже не мог сдержать выступивших слёз, но его глаза по-прежнему горели враждебностью.
Сефек перестала атаковать, и Харрисон, не отпуская её руки, потянулся к Валу своей другой рукой. Но едва он попытался отодвинуть мешавшего ему Кемета, как Сефек дрожащим голосом произнесла:
— Прекрати.
Харрисон остановился и молча взглянул на неё. По щекам девочки текли горькие слёзы. Прикусив свою нижнюю губу, она заговорила срывающимся от плача голосом:
— Если Вал умрёт, я тебя не прощу. Если Кемету навредишь, я не прощу…
— Так или иначе, если сейчас ничего не делать, этот человек умрёт.
Холодные слова Харрисона резко оборвали её. Лицо Сефек застыло от шока. Почувствовав, как обмякла её рука, рыцарь разжал свои пальцы. На этот раз Сефек не стала больше нападать: освободившейся рукой она вновь обхватила голову Вала, скрестив свои руки и тесно прижав её к себе. Дрожащими руками, всем своим телом она обнимала его — крепко-крепко, — а он так и не открывал своих глаз.
Харрисон схватил за плечо Кемета, пытаясь отодвинуть упрямого мальчика, навалившегося на Вала. Кемет отчаянно замахал рукой, стараясь сбросить его ладонь, однако Харрисон без труда перехватил её. Рыцарь потянул, намереваясь силой оттащить мальчика, но тот закричал: — Перестаньте!!
Совершенно не обращая на это внимания, Кемет всё равно продолжал вырываться из его хватки. И в тот миг, когда Харрисон перехватил уже обе его руки…
— … Пожалуйста…
Вырвался дрожащий, тихий голос. Столько отчаяния было в нём, что Кемет замер и обернулся к ней. Харрисон тоже посмотрел туда. Сефек всё так же прижимала окровавленную голову Вала к груди; её губы мелко дрожали, пока она пыталась говорить. Её брови беспомощно опустились, плечи тряслись, горло судорожно подёргивалось от всхлипов. Даже не вытирая своих слёз, она смотрела прямо на Харрисона мокрыми, налившимися кровью глазами.
— Не убивайте его… пожалуйста… Он… наша семья… Пожалуйста… я прошу…
Договорив, Сефек снова громко всхлипнула; её слёзы катились одна за другой. Харрисон посмотрел на Кемета, который по-прежнему отчаянно цеплялся за его руку, будто заслоняя собой Сефек и Вала, — и наконец-то верно понял всё происходящее. Он оставил попытки силой оттащить мальчика и сам ослабил свою хватку. Кемет удивлённо поднял свою голову. Встретив его взгляд, Харрисон посмотрел на плачущую Сефек, чьи фиолетовые глаза заливали слёзы.
— … Тогда дайте мне скорее остановить ему кровь. Вы ведь не хотите, чтобы он умер. Сефек широко распахнула глаза в изумлении.
— А…
Тихий звук сорвался с её губ. Кемет тоже застыл в полной растерянности. Харрисон легко высвободил свою руку из его ослабевшей хватки.
— Мешаешь остановить кровь.
Он слегка надавил Кемету на плечо, отодвигая его от Вала, и тот послушно поддался без малейшего сопротивления, точно безжизненная кукла. Харрисон профессионально стал останавливать кровь Валу, так же как перед этим он делал принцу Леону. Руки Сефек немного расслабились. Оба ребёнка продолжали смотреть на рыцаря, удивленно разинув рты: по крайней мере, сейчас он и вправду лишь останавливал кровь — точно так же, как Леону. Рана у Вала была смертельной, но всего одна, и обработать её удалось значительно быстрее, чем раны принца. Оказывая ему первую помощь, Харрисон подумал, что где-то уже видел этот черный плащ, однако не стал придавать этому особого значения.
— Ты… не убьёшь его?
Первой, всё ещё не веря, спросила Сефек. С того самого дня, когда они впервые встретились в саду и этот Харрисон без всяких разговоров попытался лишить Вала жизни, для Сефек и Кемета он оставался безжалостным врагом. И вот они снова столкнулись на поле боя. Теперь был ранен ещё и принц Леон, и Харрисон даже заподозрил в этом самого Вала. Ни Прайд, ни Тиары рядом не было — дети не понимали, что вообще могло удержать его от убийства.
— Мне можно его убить? — коротко переспросил Харрисон.
— Нельзя!!
— Нельзя!!
Дети в ужасе закричали в один голос. Харрисон даже бровью не повёл; поднялся и огляделся вокруг. Вице-командор Кларк приказал ему сидеть смирно в замке, но Харрисон и здесь продолжал свои поиски, стремительно перемещаясь с места на место. Он старался не мешать другим отрядам и осматривал только те участки, где не было их постов, — так он и услышал, как Сефек с Кеметом зовут на помощь. Других рыцарей поблизости не было. Это место находилось далеко и от ворот, и от замковых стен, и от королевских покоев; охраны здесь почти не выставили. Седьмого медицинского отряда рядом тоже не оказалось, и Харрисон решил, что быстрее будет по одному доставить этих раненых в замковый лазарет.
— … Вы ждите здесь.
С этими словами он первым поднял Вала. Дети сильно удивились, увидев, как Харрисон одной рукой легко взвалил на себя такого крупного, тяжелого мужчину, но ещё больше их поразило то, что его собираются унести раньше первого принца Леона.
— А Леона вы не понесёте первым? — растерянно спросил Кемет. Харрисон лишь опустил на него свои глаза.
— Этот ближе к смерти, — ответил он без промедления, но детей это всё равно не убедило.
Они, конечно, отчаянно хотели, чтобы умирающему Валу помогли прежде всего, и всё же — неужели раньше самого принца Леона? Кемет даже заподозрил, что Харрисон лишь делает благородный вид, будто собирается им помочь, а сам хочет тайно убить Вала. — Почему вы ему помогаете? — добавил он всё ещё с глубоким недоверием.
Харрисон хотел поскорее отнести Вала к врачам, но, похоже, если он уйдёт сейчас, эти двое бросятся за ним следом. Пришлось им ответить:
— … Нельзя допустить никаких жертв. К тому же этот человек дорог Её Высочеству первой принцессе.
Оба ребенка затаили дыхание. Харрисон убедился, что Кемет и Сефек лишь смотрят на него широко раскрытыми глазами и больше не собираются ничего у него спрашивать, — и исчез. Он помчался к замковому лазарету: даже с тяжелым человеком на плече его скорость почти не снизилась. Глядя туда, где Харрисон только что стоял, прежде чем ветер унёс его вместе с Валом, Сефек и Кемет вспомнили одни и те же слова. «Теперь он и мне дорог!!»
Рыцари восьмого и седьмого отрядов, вовремя направленные Харрисоном, прибыли к Сефек и остальным совсем скоро
✧ ═══════════════ ✧
— Принц Седрик!.. Если… если сестры нет и здесь… то… в следующую…
Услышав этот тяжелый, задыхающийся голос Тиары, я с тревогой обернулся к ней. Её хрупкому, нежному телу в этих тяжелых, непривычных доспехах наверняка приходилось сейчас ещё тяжелее, чем мне. Высота башни была не такая уж и большая, но быстро подниматься и спускаться снова и снова всё равно было невыносимо утомительно для неё.
С тех самых пор, как мы снова разделились с доставщиком Валом, это была уже четвёртая по счету башня, на вершину которой мы взобрались. Вместе с рыцарской охраной мы напряженно поднимались по крутой внутренней лестнице, по пути тщательно проверяя, нет ли где-нибудь потайных дверей, затем внимательно осматривали крышу, спускались обратно и бежали к следующей башне. И так раз за разом.
Пока с нами был Вал, поднявшись на крышу, мы могли легко и быстро спуститься прямо наружу с помощью его Особой способности. Или, наоборот, он мгновенно поднимал нас наверх на своей земле, а оттуда мы уже пешком шли по лестнице вниз, осматривая всё по дороге. Это тоже позволяло нам значительно сэкономить время. Теперь же, без него, нам оставалось только тяжело ходить по каменным лестницам в обе стороны. Подъём ещё куда ни шло: он сильно отнимал силы, зато можно было уверенно переставлять ноги со ступени на ступень. Но вот при крутом спуске у совершенно обессилевшей Тиары уже предательски дрожали колени, и она уже несколько раз едва не упала на камни.
— Пойдём… дальше!.. Следующая… башня… Вы ведь точно знаете, где она, принц Седрик?.. Пожалуйста, проводите меня…
Она всё ещё тяжело дышала, и её колени продолжали мелко дрожать. Наверное, она прекрасно понимала, что, если сейчас присядет отдохнуть, потом ей будет ещё труднее подняться: до сих пор она упрямо стояла, согнувшись и упираясь ладонями в свои колени, а теперь с трудом снова выпрямилась. Расположение абсолютно всех башен этого замка я и впрямь твердо держал в своей голове. Но… — …
На мгновение отойдя от измученной Тиары, стоявшей на дрожащих ногах, я посмотрел с башни вниз. Высота была немалая, хотя для здешних замковых башен вполне обычная. Но даже такой относительно небольшой подъём отнимал у неё столько сил, что теперь она восстанавливала своё дыхание гораздо дольше, чем вначале. Сам я, пожалуй, вполне мог бы просто спрыгнуть отсюда. Но с Тиарой на руках — вряд ли. И само положение моего тела, и наш общий вес, и равновесие в полете слишком отличались бы от привычных мне.
— … Простите меня… Да, конечно… Принц… Седрик, если вы можете безопасно спуститься прямо отсюда, идите вперёд и подождите меня внизу… Я тоже… скоро вас догоню.
Словно чутко прочитав мои мысли, она отвернулась, повернувшись ко мне спиной, и пошла к двери на лестницу. Я поспешно направился за ней, когда она уже собиралась спускаться по лестнице. Тиара, должно быть услышав мои шаги позади, обернулась ко мне и недоумённо склонила голову. Похоже, она искренне удивилась, что я не спрыгнул с башни один. Она ведь прекрасно знала, как ровно год назад, во время оборонительного сражения, я смело прыгнул с высокой стены замка вслед за Прайд.
— … Слишком высоко для вас? Она робко спросила это, держась рукой за холодную стену и опуская свою ногу на первую ступень. Нет, не слишком высоко. Но спускаться одному просто не имело никакого смысла для меня. Я молча покачал головой, прошел мимо Тиары, которая по-прежнему выглядела озадаченной моим решением, и спустился на несколько ступеней ниже, чтобы оказаться прямо перед ней. Только так я мог снова надежно поймать её, если она оступится и упадёт.
— Если я сейчас отойду от тебя, какой вообще смысл нам тогда действовать вместе? Раз ты не можешь спрыгнуть отсюда, я тоже пойду по лестнице с тобой.
— … Нам надо беречь свои силы при любой возможности!
Тиара тяжело вздохнула, словно не зная, что со мной делать, и потянула меня за край моей одежды. Она горячо заверила меня, что в этот раз будет очень внимательно смотреть под ноги, чтобы не упасть. Если можно как-то сократить путь, так и надо поступить — с этими разумными словами она снова указала пальцем наружу. Но я опять упрямо отказался и осторожно высвободил свою одежду из её пальцев.
— Не беспокойся за меня. Если я вдруг начну тебе мешать, можешь смело оставить меня и идти дальше одна. Во всяком случае, я точно продержусь в бою дольше тебя.
— Вы разве не знаете, что значит «свалиться обоим»?
Она отпустила меня, зато теперь смешно надула свои щёки, явно рассердившись на меня. Разумеется, я знал. И сами слова, и их смысл. Ответив ей это, я быстро пошёл вниз, тщательно подстраиваясь под её медленный шаг. На этой винтовой лестнице совершенно не было перил, и Тиаре, уставшей, опиравшейся ладонью о стену, этот спуск давался очень тяжело. Действительно, если я сейчас истрачу абсолютно все свои силы на бег по лестницам и в решающий момент просто не сумею её защитить, всё это будет напрасно. Но…
— Лучше уж так, чем я потом буду жалеть, что я тебя оставил одну.
Не беспокойся. Если кому-то из нас и падать, то только мне одному.
Если, пока меня не будет с ней рядом, с Тиарой что-нибудь случится… Если вдруг случится то, из-за чего её заветное желание уже никогда не сможет исполниться, я буду горько жалеть об этом всю свою оставшуюся жизнь. Уж лучше мне погибнуть самому, хоть немного облегчив её тяжелую ношу. Чтобы хотя бы на этот раз я смог непременно защитить своими руками то, что мне так дорого.
— Я от тебя ни на шаг не отойду. Ни за что.
Раз перил здесь нет, я сам уверенно протянул ей свою руку. Я искренне думал, за неё ей будет удобнее держаться при спуске, чем за голую стену, но Тиара наотрез отказалась. От этих моих слов её лицо стало пунцовым от гнева. Она совсем перестала даже опираться о стену и быстро пошла вниз, сжав свои опущенные кулаки, чуть ли не топая по ступеням. Похоже, я не на шутку разозлил её своим упрямством. Она совсем перестала смотреть в мою сторону. Видимо, её колени всё ещё подводили её: на ходу её опасно покачивало. Я окликнул Тиару и тоже быстро ускорил шаг, чтобы всегда оставаться впереди нее. Спросил, всё ли у нее в порядке, продолжая напряженно следить, как бы она не упала на камни, и в ответ услышал её почти крик:
— Всё со мной в порядке!!
В душе ругая себя за то, что опять её так рассердил, я всё же молча продолжил сбегать по лестнице вместе с ней. Она мчалась вниз, слепо поддавшись своему гневу, и всё-таки она покачнулась и упала. Я снова вовремя успел её надежно подхватить — ровно через семнадцать ступеней.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia

Комментарии

Загрузка...