— А…! Дер… сь, Ала…!! Седь… уже…
Дело дрянь. От такого… точно помирают. Моё горло стремительно заполняет густой, тошнотворный вкус железа. Проглотить его никак не получается; я выплёвываю это — и всё, всё вокруг сплошь красное от моей крови. Мне больно, мне холодно, мне жарко, и мне совершенно нечем дышать. Будто у меня внутри всё пересохло: каждый мучительный вдох и выдох грубо царапает моё разорванное горло, а воздуха в лёгких словно вообще не прибавляется.
Перед моими глазами всё мутно расплывается, двоится. Наверное, это Каллум. Он должен быть прямо передо мной, но его голос доносится до меня откуда-то издалека. … Слава богу, он жив. Только эта единственная мысль и слабо шевелится где-то на самом краю моего гаснущего сознания. Прости меня. Тот ублюдок и стальные мечи плавит, как воск. Я сам виноват — не успел толком всё тебе объяснить. Но ты же сам видел, времени у нас совсем не было, правда? И всё-таки это хорошо. Хорошо, что хотя бы ты цел.
Я пытаюсь заговорить с ним, а вместо слов изо рта выходит только кровь. Мне так тяжело, что просто жуть берёт: эта рана будто разом вытягивает из меня все жизненные силы до последней капли. Похоже, моим внутренностям уже конец, отстраненно думаю я, словно речь сейчас идет о ком-то другом. … Значит, я умру. Опять эта мысль.
— … Пр… ждал…! … Сей… леч…!
Битва за освобождение нашей принцессы. Одну её главную задачу я уже с треском провалил. А ведь строгий приказ был — живыми вернуть Прайд, никому из нас не дав погибнуть. Хоть бы они так и скрывали от нее, что я сегодня умер. Я понимаю, что это невозможно, а всё равно отчаянно думаю об этом.
Моя принцесса Прайд. От одной только мысли, что я снова заставлю её горько плакать, в моей груди болит сильнее, чем от этой смертельной раны. Я ведь твердо решил всегда её защищать. Что бы она обо мне сейчас ни думала, пусть она меня ненавидит, пусть плачет — мы с Каллумом всё равно будем её преданно оберегать. Я ведь так тогда решил для себя. Даже если я останусь совсем один, я всё равно буду всегда рядом… всё равно останусь на её стороне. А до самого конца я даже рядом с ней побыть не сумел.
Я ведь решил: я непременно, любой ценой верну ей её сердце, которое подчинил себе этот ублюдок наследный принц Адам, отняв у неё рассудок. Даже если я, как наш Артур, лишусь в бою рук и ног — я всё равно выживу. Буду упрямо жить. Обязательно встречусь с Прайд, когда она снова станет самой собой. … Я так хотел увидеть её перед своей смертью.
Я любил её. Я целых семь лет восхищался ею — с того самого дня, когда я впервые увидел, как эта крошечная девочка отчаянно сражается так, как я себе и представить не мог. Её невероятная сила духа заставляла меня, взрослого воина, восхищаться ею, неосознанно тянуться к ней. К той, кто вместо того, чтобы трусливо прятаться за чужими спинами, сама смело вставала на защиту и спасала других.
«… Оставить капитана Каллума… Вам ведь… вам ведь было больнее, чем если бы резали вас самого…!»
А потом она окончательно и бесповоротно забрала моё сердце. Именно в тот миг, когда она осторожно коснулась моей скрытой боли. В тот день, когда она твердо сказала, что я очень нужен ей как рыцарь, и наградила меня знаком своего высшего признания. Я влюбился в неё всерьёз. По-настоящему. Так сильно, что был готов с улыбкой умереть ради неё одной.
Тогда я совершенно ясно понял: это уже давно не просто восхищение. Все мои прежние чувства к ней переменились до полной неузнаваемости и теперь в один голос кричали мне, что я просто люблю её. Люблю, люблю, хочу как можно подольше быть рядом с ней, хочу, чтобы она всегда только улыбалась. Её лицо, её жесты, её голос, её слова — в ней всё, абсолютно всё было мне до невозможности дорого. Одной её искренней улыбки передо мной мне вполне хватало, чтобы захлебнуться от счастья. … Как же мне не хочется умирать. Не хочется, чтобы она потом плакала из-за такого дурака, как я.
Ни за что. Если ей придётся плакать из-за меня, пусть уж она лучше вообще забудет, что я когда-то существовал, и от души, счастливо смеётся вместе с Каллумом и остальными.
Нет. Всё-таки пусть поплачет. Пусть плачет, горюет по мне, сердится, мучается — мне неважно. Она может забыть меня. А может всю свою жизнь помнить обо мне, словно это глубокий шрам, и пусть от этой памяти ей будет одна боль. Мне сейчас всё равно. Только, только, я умоляю вас, принцесса Прайд, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Вернитесь к нам.
Вам будет невыносимо тяжело. Вы ведь непременно станете жестоко винить только себя не только из-за моей смерти, но и из-за Её Величества, и остальных, и увечий Артура. Вам будет очень больно. Как бы всё это ни произошло, уже никак не изменить того факта, что ваши руки причинили такой страшный вред вашему народу и поставили под угрозу вашу любимую страну. … И всё же, пожалуйста, вернитесь. Продолжайте жить дальше. Настоящая вы.
Даже когда вам станет совсем тяжело и больно, даже если вы будете без конца себя винить в произошедшем, рядом обязательно найдутся люди, на которых можно смело опереться. Которые вас утешат, защитят от невзгод, поддержат, будут искренне любить. Ведь вы сами так долго дарили столько бескорыстной любви стольким людям. … Я так хотел ещё долго вас оберегать.
Я хотел вечно защищать вас. Хотел вернуть вас. Хотел спасти. Хотел увидеть ещё столько самых разных, милых выражений вашего лица. Хотел встретиться с вами ещё хотя бы один раз. Хотел снова услышать ваш голос. Хотел, чтобы вы больше никогда в своей жизни не плакали от горя. Хотел с честью отплатить вам за всё то, что вы для меня сделали. Хотел станцевать с вами тот танец. Хотел… дожить до того самого дня, когда вы наконец станете по-настоящему счастливой.
Ах… как это нехорошо. Все те причины, по которым я так отчаянно не хочу сейчас умирать, — это всё она. Я не хочу умирать. Конечно я не хочу. Я ведь ещё ни Прайд не спас, ни с ней не встретился. Заставить её плакать, навсегда оставить её… мне до ужаса страшно. … Но…
— … Умир…! … Не… уми…! … Не… уми…!!
Каллум. Всё вокруг расплывается, но его заплаканное лицо я всё-таки чуть-чуть различаю. Он отчаянно, громко что-то кричит мне. Я не слышу. … Как же хорошо, что ты цел. Если бы ты снова погибал сейчас по моей дурацкой вине, я бы этого не выдержал. То, что я не сумел уберечь Прайд, мне горше самой смерти. Но я так рад, что хотя бы тебя я успел спасти в самый последний миг. Слушай меня… Слушай, Каллум. Спасибо тебе, что ты тогда остался в рыцарях вместе со мной.
Спасибо тебе, что ты благородно взял мою вину на себя. Ты даже не представляешь, как сильно мне это помогло. Хорошо, что тогда я защищал Прайд именно бок о бок с тобой. Хорошо, что ты остался моим рыцарем. Даже знай я тогда, что сегодня так глупо умру, я бы всё равно пожелал бы для себя того же самого. Причина моей смерти — ты. … И это хорошо.
Я сумел умереть как настоящий рыцарь. Я с самого раннего детства отчаянно мечтал им стать. Когда мне сперва не удалось поступить в орден, мне было до смерти обидно. Когда меня всё-таки приняли в новобранцы, я от счастья всё подпрыгивал до потолка. А когда меня наконец перевели в основной состав, мне казалось — от такой радости и помереть можно. Как бы у меня ни ломило тело, как бы мне тяжело ни было, пропускать тренировки я не хотел. Не будешь стараться — никогда не станешь сильнее.
Я встретил в своей жизни лучшего из рыцарей — нашего командора. Я встретил самых лучших товарищей. Рядом со мной в строю встал такой замечательный, надежный рыцарь, как Эрик. Я сражался, сражался, сражался. Я становился сильнее, терял своих людей в боях, но всё равно поднимался и шел дальше. … Я наконец дослужился до звания капитана. Стать рыцарем. Сражаться как рыцарь. Умереть в бою как рыцарь. Эта моя главная, детская мечта всё-таки исполнилась.
— … Не…! … Уми… рай…! … Дер…!
Лицо Каллума надо мной уже не просто расплывается — оно то и дело проваливается в густую темноту. Мои глаза ведь открыты, но… ах… даже все краски блёкнут. Я уже не могу понять, жив я ещё или умер. … Похоже, скоро мне всё.
Простите меня. Каллум, Эрик, Артур. Правда, простите меня. Каллум, я прошу тебя, только не мучайся из-за меня слишком долго. Ты ни в чём не виноват. Я ведь ещё тогда всё для себя твердо решил. С того самого дня, когда ты в бою прикрыл меня: хоть раз, пусть даже ценой своей жизни, но в следующий раз уже я обязательно спасу тебя.
«… Прости».
Больше никогда не извиняйся. Я уже сполна вернул тебе свой должок. Как же хорошо, что ты тогда выжил. И за то, что ты спас Прайд, я тоже тебе безмерно благодарен. Поэтому, поэтому ты ни за что здесь не отвечаешь. Это просто… Мы с тобой. Квит.
Слабо улыбаясь, я кое-как сумел пошевелить своими губами. Всё вокруг уже должно расплываться так, что ничего не видно, но мне показалось: Каллум сердится на меня, как обычно. Значит, он всё понял. Едва я успел это с облегчением подумать, мои последние силы ушли.
Как рыцарь, я отчаянно сражался ради той единственной, кого хотел защитить. Как рыцарь, я умер в бою, уберегая того друга, кого больше всего хотел уберечь. Как рыцарю, мне невероятно повезло с теми людьми, которым я могу доверить всё после себя. Как рыцарь, я с честью дошёл до самого конца, сохранив свою гордость в сердце.
А что? Всё очень даже хорошо. Если все те причины, по которым я не хочу умирать, — это Прайд, то все те причины, по которым я сейчас могу умереть со счастливой улыбкой… Это мой рыцарский орден.
Продолжение следует…
Над переводом работала команда FanLate Journal
Перевод и редактура: Tерпсихора
Вычитка и сведение: Исекайный Сомелье
Работа с изображениями: Animia

Комментарии

Загрузка...