С точки зрения Стайла:
СКОЛЬКО ЧАСОВ прошло?
— Прайд...
Судя по всему, девушка передо мной просто спала — и всё же она не просыпалась. Мы отнесли Прайд в постель, где она так и оставалась без сознания, не пошевелив ни единым пальцем. Ее личный страж, ее имперские рыцари, ее личные горничные и несколько врачей столпились в комнате. Снаружи коридор патрулировали еще больше стражников и рыцарей. Все затаили дыхание в ожидании, когда Прайд откроет глаза. Тиара сидела на стуле у ее кровати, с красными от слез глазами, сжимая руку сестры. Она ни на шаг не отходила от Прайд, как и я.
Сегодня вечером Прайд внезапно потеряла сознание на вечеринке по случаю дня рождения Тиары. За мгновение до падения она схватилась за голову и закричала так, как мы никогда прежде не слышали. Без всякого предупреждения ее хрупкое тело забилось, скорчилось и выгнулось на глазах у всех гостей. Я тут же позвал врача, и пока я удерживал ее на месте, она обмякла и потеряла сознание. Артур прорвался сквозь взбудораженную толпу и прикоснулся к Прайд, но ничего не изменилось. Даже сила исцелять любые болезни не смогла ее спасти!
Я не понимал. Как особая способность Артура могла не сработать?! Врачи не могли сказать нам ничего, кроме того, что она была без сознания. Видимых повреждений у нее не было. Мы проверили последний бокал, из которого она пила, и вещи всех гостей, но всё впустую. Мы оцепили замок и отправили рыцарей и стражу патрулировать территорию, но они не обнаружили никаких злоумышленников.
Все видели мгновения, предшествовавшие падению Прайд, и могли подтвердить, что никто не приближался к ней вплоть до самого инцидента. Возможными виновниками могли быть только медленно действующий яд, о котором мы никогда не слышали; начало неизвестной болезни; какая-то диверсия со стороны королевской семьи Фризии или Ханазуо — последних людей, которые с ней общались — или кто-то из фризийских гостей, использовавший особую способность.
Последнему варианту я уделил больше всего внимания. Все присутствующие из нашего королевства были дворянами, в том числе среднего или низшего ранга. В последнее время мы с Гилбертом проводили тщательные проверки фризийской знати, так что, возможно, они объединились, пытаясь воспрепятствовать нашему расследованию, или же просто жаждали мести. Может, они ненавидели королевскую семью или были взбешены тем, что их исключили из списка кандидатов в мужья для Прайд... Агх! Что бы это ни было, у меня кровь закипает!
Бах! Я, не задумываясь, ударил кулаком в стену позади себя. Несколько человек вздрогнули и посмотрели в мою сторону, но я не мог оторвать взгляд от Прайд. Падение Прайд погрузило бальный зал в хаос. Даже после того, как мы начали поиски виновника и причины произошедшего, многие гости были потрясены ее состоянием. Рыцари, а также гости из Анемона и Ханазуо, восприняли это особенно тяжело. Даже лицо Гилберта было белым как мел.
Когда она потеряла сознание, рыцари и стража образовали защитное кольцо вокруг королевской семьи. Я успел подхватить ее до того, как она ударилась головой, но в тот момент это было всё, что я мог для нее сделать. Мы настоятельно попросили людей разойтись по домам после нашего тщательного досмотра бального зала и всех присутствующих, но гости из всех союзных стран Фризии, ближних и дальних, пожелали остаться в замке, пока не убедятся, что Прайд в безопасности. Принц Леон был особенно настойчив в своей просьбе остаться, но поскольку мы и так пригласили огромное количество людей — как фризийцев, так и иностранцев, — мы не могли позволить себе оставить никого из них. Вечеринка по случаю дня рождения Тиары была слишком грандиозным событием.
Однако королевская семья Фризии не могла бесконечно держать наших королевских и знатных гостей взаперти в их комнатах. Как только рыцари подтвердили, что никто не вел себя подозрительно и не имел при себе ничего запрещенного, гости из соседних стран отправились по домам, как и планировалось. Те, кто собирался остаться на ночь, были размещены в специальном дворце для гостей. К счастью, почти все отнеслись с пониманием. Они опасались, что у Прайд какое-то хроническое заболевание, и, за исключением тех, кто просил о встрече с ней, нам удалось выпроводить остальных без происшествий.
Мы с Гилбертом извинились перед представителями Ханазуо за задержку нашего совместного заявления, но они были куда больше озабочены здоровьем Прайд. Король Ланс и принц Седрик тихо спросили о человеке с особой способностью исцелять болезни, но я пока не мог сообщить им, что мы уже это испробовали. Тиара плакала всё это время, даже после того, как мы отнесли Прайд в постель. Ее светлое будущее внезапно исчезло. Она была гораздо, гораздо более расстроена, чем тогда, когда сидела у кровати Прайд после оборонительной войны.
Рыцари были потрясены не меньше. Четверо имперских рыцарей Прайд вызвались охранять ее всю ночь, пока остальной орден защищал замок. Командор Родерик поинтересовался, не стоит ли им отправить двоих из ее рыцарей в патруль, но они все попросили остаться в комнате Прайд, пока она не проснется. Утром они вызовут вице-капитана Харрисона, чтобы иметь возможность нести дежурство вчетвером и отдыхать по очереди.
Если она не откроет глаза, то... Тревога и ужас обрушились на меня при этой мысли. Мой желудок скрутило узлом, подкатила тошнота. Я напрягся, но кончики моих пальцев, руки, плечи — всё дрожало, несмотря на все мои усилия. Мне приходилось сосредотачиваться на глубоких вдохах просто для того, чтобы втянуть хоть немного воздуха. Нет, это невозможно! Она ни за что не могла оставить нас вот так!
Я сжал кулаки, чтобы справиться с комом, образующимся в горле, но всё было тщетно. Я не мог позволить кому-либо увидеть, как я заливаюсь слезами. Я дал Артуру слово! Если я позволю ему увидеть меня в таком состоянии сейчас, это будет всё равно что сказать: Прайд никогда не проснется. Это единственное, чего я не могу допустить!
Отчаянно борясь со своими эмоциями, я с шумом втянул воздух. Врачи сказали, что не знают, проснется ли Прайд. Она лежала совершенно неподвижно, до такой степени, что ее можно было принять за мертвую. Даже ее дыхание замедлилось настолько, что, казалось, оно могло остановиться в любую секунду. Врачи проверяли ее пульс, дыхание, цвет лица. И всё же, сколько бы раз они ее ни осматривали, кто бы ее ни звал, она ни на что не реагировала. Нам ничего не оставалось, кроме как ждать.
Тук, тук.
Джек, личный страж Прайд, вошел в дверь.
— Принц Стайл, вас вызывает сенешаль Вест.
Обычно он был очень невозмутим, но даже он не смог скрыть беспокойства на своем лице. Я сказал, что иду, затем встал и подошел к Тиаре, сидевшей у кровати Прайд.
— Старший брат... — всхлипнула Тиара.
Я погладил ее по голове прежде, чем она снова успела расплакаться, и взял ее крошечную ручку в свою. Мы вместе сжали ладонь Прайд, и тепло нашей старшей сестры окутало нас. Я даже не слышал ее дыхания. Словно она превратилась в куклу.
— Я пойду, Прайд. Ты же знаешь, что можешь открыть глаза в любую минуту.
Я мог бы и сам посмеяться над отчаянием в собственном голосе. Это звучало почти как мольба. Свободной рукой я провел по алым волосам Прайд, рассыпав их по простыням. Я попросил находящихся в комнате доложить мне в ту же секунду, как она откроет глаза. Затем я выпустил ее руку и руку Тиары, уже скучая по ее теплу.
Перед уходом я подошел к имперским рыцарям, стоявшим в шаге позади Тиары. На их лицах застыло тщательно контролируемое выражение, которое они сохраняли на протяжении всего этого кошмара. В глазах капитана Алана и капитана Каллума еще теплилась жизнь, но, как и я, они корили себя за то, что не смогли защитить Прайд. Вице-капитан Эрик был бледен как привидение. Он пытался взять себя в руках, но я видел, что для этого ему приходится кусать щеку изнутри.
— Ар... капитан Артур.
Артур вздрогнул, когда я к нему обратился, затем пробормотал извинения за то, что не смотрел вперед. Он был в самом плачевном состоянии из всех. Хоть технически он и был в сознании, взгляд Артура был пустым. Бессмысленным. Он побледнел, глядя на свои собственные руки, и на его лице была написана вина за то, что его особая способность не смогла спасти Прайд.
— Мне так жаль...
— Я сейчас пойду к сенешалю Весту, — сказал я ему.
Мой друг хмыкнул в ответ. Казалось, он не до конца осознавал, что происходит вокруг него.
— Поэтому, — продолжил я, и он напрягся, — я хочу, чтобы ты посидел с Тиарой и старшей сестрой до моего возвращения. Ты единственный, кто может это сделать.
Ты единственный, на кого я могу положиться. Артур растерянно заморгал, явно решив, что ослышался. Вице-капитан Эрик легонько подтолкнул его в спину. Я повел его к стулу Тиары. Он медленными, осторожными шагами приблизился к кровати Прайд, где опустился на корточки, оказавшись на одном уровне с Тиарой.
Тиара посмотрела на него, и тогда он положил свою руку поверх ее руки и руки Прайд. Он вздрогнул, вероятно, от ощущения слабого тепла, еще сохранявшегося в теле Прайд. Артур на мгновение зажмурился. Открыв глаза, он смотрел только на Прайд, поглаживая спину Тиары свободной рукой. Я понаблюдал за ними троими какое-то время, прежде чем окончательно покинуть комнату. Кто-то бесшумно закрыл за мной дверь. Как только я перестал чувствовать присутствие Прайд, мою грудь сдавило. Я сжал кулаки и прикусил щеку так сильно, что пошла кровь.
— Прайд...
Всё в порядке. Всё хорошо. Она обязательно проснется завтра. Она улыбнется, как всегда, и извинится за то, что так нас напугала. Возможно, дядя Вест позвал меня, потому что появились какие-то зацепки. Проснется ли она первой, или мы найдем лекарство до этого? Вот и всё, что нам нужно обсудить. Артур тоже будет здесь, с ней. Всё в порядке.
Я отчаянно пытался убедить самого себя, пока заставлял ноги уносить меня всё дальше по коридору. Потребовалась неимоверная решимость, чтобы сделать хотя бы шаг. Я бы вообще не смог покинуть эту комнату, если бы не Артур. Я шел всё быстрее и быстрее, спеша поговорить с дядей Вестом. Всё это время я молился о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился.
С точки зрения Артура:
Рассвет крадучись занимался на горизонте.
Я был уверен, что время пришло — что принцесса Прайд вот-вот проснется с минуты на минуту. Я наблюдал за ней до тех пор, пока солнечный свет не полился в окно. Я смотрел на ее лицо всю ночь, всё это время держа ее за руку, но она так и не пошевелилась ни на миллиметр. В животе всё скручивалось от тошноты каждый раз, когда врачи проверяли ее на наличие признаков жизни. Я бросил взгляд на Тиару, но она сидела с тем же мрачным выражением лица и смотрела на наши сплетенные руки, пока я продолжал гладить ее по спине. Она яростно покачала головой, когда я спросил, не хочет ли она немного поспать.
— Мне наверняка будут сниться кошмары, — ответила она, улыбаясь, хотя и выглядела так, будто вот-вот расплачется. Я никогда не видел, чтобы она улыбалась с такой болью.
Сколько бы мы ни ждали, принцесса Прайд не подавала ни малейших признаков пробуждения. Стайл всё еще не вернулся, хотя я был уверен, что он примчится назад, как только закончит свои дела. Его отсутствие лишь усиливало мою тревогу.
Всё произошло так быстро — с того самого момента, как принцесса Прайд начала кричать, и вплоть до ее падения. Мы с остальными рыцарями бросились к ней, как только раздались эти вопли. В ту секунду, когда она почувствовала боль, мы ринулись в бой еще до того, как наш разум успел осмыслить ситуацию. Мое сердце екнуло от того, как агония исказила ее лицо. Я бежал так быстро, как только мог, но мне казалось, что каждый мой шаг был слишком медленным. Я почти не мог дышать от отчаянного желания добраться до нее поскорее.
Мы пробивались сквозь толпу... но к тому времени она уже не двигалась. Зрение затуманилось. Мир вокруг меня задрожал, всё, что я когда-то знал, внезапно стало шатким. Стайл был еще бледнее Ее Высочества, когда качал ее на руках. Он скалил зубы, как дикий зверь, на любого, кто смел приблизиться. Заметив меня, Стайл закричал, чтобы все расступились, а затем передал принцессу Прайд мне в руки... но моя сила не сработала так, как обычно. Его отчаянный взгляд выжегся в моей памяти даже спустя несколько часов. Я сжимал руку принцессы Прайд, прикасался к ее шее, клал руки ей на голову, но она не только не просыпалась — я даже перестал чувствовать свою особую способность.
— Почему?
Я закрыл рот прежде, чем с губ сорвалось что-то еще. Мне не следовало об этом говорить, не при таком положении дел.
До сих пор я мог исцелить любого. Я так гордился этим даром, был так счастлив, что у меня есть сила спасать людей... Так почему же она подвела именно ее, того единственного человека, которого я хотел исцелить больше всего на свете? Я готов был проклясть себя. Нахождение у ее кровати ничуть не облегчало бремя на моем сердце. Напротив, вид того, как она лежит здесь, сдавливал мою грудь так, что я едва мог дышать. Ужасные, болезненные мысли крутились в голове на повторе.
Я молился о том, чтобы она проснулась, чтобы всё это оказалось просто сном, но такие вещи были не в моей власти. Я скользил пальцем по линиям на руке принцессы Прайд сквозь пальцы Тиары, чувствуя ее гладкую кожу и слабое тепло тела. По крайней мере, она еще не ушла. Стоп, «еще»? Дрожь пронзила мое тело. Никто не имел ни малейшего понятия, когда она проснется и что с ней это сделало. Когда врач сказал: «Если она вообще не очнется...», у меня потемнело в глазах. Ее крики и искаженное от муки лицо уже выжглись в моей памяти. Но когда я думал о том, что будет дальше, по венам разливался лед, горло обжигало, и всё тело била дрожь. Я случайно сжал руки принцесс сильнее.
Заметив это, Тиара прислонилась головой к моему плечу. Стайл тоже пытался держаться стойко, хотя я едва не подавился от той вымученной улыбки, которую он подарил принцессе Прайд. Никогда прежде я не видел, чтобы его охватывали столь сильные эмоции. Никогда прежде он не кричал так перед гостями Фризии. И дело было не только в Стайле — лицо капитана Алана было пепельно-серым, вице-капитан Эрик вскрикивал, а руки капитана Каллума дрожали. Я впервые видел их в таком состоянии.
Лицо отца было мрачным, когда он отдавал нам приказы, и Кларк выглядел столь же угрюмо, провожая нас взглядом. Это могло быть нападение или попытка убийства, поэтому каждый до единого рыцарь, оцепивший замок, был готов убить виновного, если бы мы его нашли. При взгляде на бледное, безжизненное лицо принцессы Прайд мой желудок скручивало в узел.
Пожалуйста, пожалуйста... проснись скорее... Это было такое простое желание. Но в тот момент это было единственное желание, оставшееся в моем сердце... после того, как я оказался столь абсолютно бессилен.
С точки зрения Седрика:
— ДОБРОЕ утро. Как видите, нас ждет еще один прекрасный день. Вы не находите, моя дражайшая Тиара?
Я пришел прямо в ее комнату во фризийском замке сразу после завтрака. Она испуганно вздрогнула при моем приближении, ее прекрасные золотистые глаза распахнулись шире обычного, но в конце концов ответила на мое приветствие.
— Вы хорошо спали? — спросил я, и она застенчиво улыбнулась.
— Да, благодарю вас.
У нее был здоровый цвет лица, так что, вероятно, она не лгала. Из вежливости она в ответ спросила, как спалось мне. Честно говоря, я почти не сомкнул глаз. Прошел всего один день. Когда я представлял себе Ланса, всё так же лежащего в той постели, не реагирующего и неподвижного, всякая надежда на хороший ночной отдых испарялась. И всё же я улыбнулся ей.
— К сожалению, я не сомкнул глаз ни на минуту. Как я мог уснуть, когда все мои мысли были заняты такой очаровательной девушкой, как вы?
Промурлыкав эти слова, я поддел пальцами ее подбородок — стараясь не оцарапать ее кольцами — и приподнял ее лицо. Заглянув глубоко в ее глаза, я добавил:
— Я хотел увидеть вас как можно скорее.
Ее щеки вспыхнули румянцем. Да, это так легко. Она смотрела на меня, не отводя своего залитого румянцем лица, и я уловил в воздухе сладкий аромат.
Тиара подпрыгнула, как испуганный зверек, когда моя рука скользнула к ее уху. Я улыбнулся, пропуская сквозь пальцы ее мягкие золотистые волосы — пряди того же цвета, что и у меня. Солнце, лившееся в окно, лишь усиливало их льняное сияние. Ее волосы, более тонкие, чем мои, касались моей кожи, как шелк.
— Не желаете ли... поспать сегодня рядом со мной?
Привлеченный ее ароматом, я поцеловал локон ее прекрасных волос. Тиара краснела всё сильнее и сильнее с каждым моим взглядом, брошенным на нее, пока ее губы не начали дрожать. Я ждал ее ответа, но она была слишком взволнована, чтобы связать слова в осмысленное предложение.
— П-принц Седрик, что вы...?! — выпалила моя новая невеста.
Королева сделала официальное объявление всего день назад. Я слышал, что Тиара всю жизнь провела взаперти в башне, и, похоже, она еще не привыкла к мужскому обществу. Когда она покраснела при нашей встрече прошлой ночью, я решил, что она станет легкой добычей — кем-то, кто сразу же в меня влюбится.
— Прошу прощения, я просто ничего не мог с собой поделать, — сказал я. — Ваши волосы слишком прекрасны.
Я одарил ее такой улыбкой, от которой женщины падали в обморок всю мою жизнь. Я отпустил ее волосы, мои браслеты звенели при каждом движении. Тиара замерла, но я взял ее за руку и всё равно поцеловал тыльную сторону ладони.
— Или вы предпочли бы это? — спросил я.
Она вздрогнула и выпрямилась.
— Эм... — начала она, ее тело пылало так, словно сердце вот-вот разорвется. Когда я отпустил ее руку и сократил расстояние между нами, она отшатнулась к противоположной стене.
— Что не так? Мы ведь обручены, не так ли? Именно так жених и невеста приветствуют друг друга.
— Н-но мы же только вчера вечером познакомились!
Я не привык к кому-то настолько неопытному. Когда я еще жил с Лансом и Йоханом, несколько женщин в городе реагировали подобным образом, когда я осмеливался туда наведаться. Я был полон решимости поддерживать ее в этом состоянии смущения.
Стук! Я ударил ладонью в стену рядом с ней, чтобы она не смогла сбежать, мои браслеты зазвенели. Зажатая между мной и стеной, она уставилась на руку, преграждающую ей путь к отступлению.
— Отводите от меня взгляд, хм? Полагаю, я был недостаточно убедителен.
Когда я усмехнулся, Тиара наконец посмотрела мне в глаза. Я наклонился ближе, и она покраснела еще сильнее и зажмурилась. Так значит, она готова принять меня как своего жениха, по крайней мере, в такой мере. Она прижала руки к груди, замерев, как статуя, и держала глаза закрытыми, пока в уголках не выступили слезы. Ну и ладно. Вместо губ я поцеловал ее в щеку. Она вздрогнула, но как только я отстранился, она заморгала, словно ожидала большего.
— Что, щеки было недостаточно? Можете сказать прямо, если хотите, чтобы я продолжал.
Я откинул волосы назад, и она снова замахала руками.
— Н-нет! Я-я просто подумала, что вы... — Она осеклась, не решаясь сказать больше.
Проведя большим пальцем по ее щеке у глаза, я сказал:
— Я не в восторге от того, чтобы красть поцелуи у плачущих девушек. Но, полагаю, я не против заставлять их плакать.
Я взял ее за руку и предложил выйти на улицу, а затем повел ее вниз по винтовой лестнице ее изолированной башни. Тиара снова покраснела из-за наших сплетенных рук, застенчиво отворачиваясь, когда я улыбался ей. Несмотря на эту очаровательную реакцию, я знал... когда-нибудь и она возненавидит меня. Это было вполне естественно. Я прибыл в это королевство, чтобы заставить ее влюбиться в меня, прежде чем я ее убью. Как бы я ни очаровывал ее своей привлекательностью, в тот миг, когда она узнает правду, она возненавидит меня — неважно, как сильно она любила меня до этого. Эта мысль помогала мне отодвинуть в сторону вину за то, что я ее обманываю. В конце концов, она просто использовала меня как средство для воплощения своих фантазий.
Таких вещей, как любовь и романтика, не существовало. Была лишь уродливая похоть и жадное желание привязать к себе людей. В конечном счете, единственное, что я использовал, чтобы обмануть ее, была моя внешность, а не то, кем я был внутри. Она неизбежно отпустит мою руку в ту же секунду, как обнаружит всю кровь, которой она запятнана.
— Вы, вероятно, попадете в мои сети в течение следующих трех дней, — сказал я ей, когда мы встретились накануне вечером.
Глядя на то, как она робко краснеет и поджимает губы, я мог читать ее как открытую книгу. Я был уверен, что смогу сдержать свое обещание, данное королеве. Моя нынешняя поездка продлится всего три дня, поэтому мне нужно было максимально использовать свои шансы украсть ее сердце за это время. Я хотел, чтобы Тиара чувствовала пустоту без меня весь следующий месяц, оставить на ней такой глубокий след, чтобы она не могла без меня существовать. Всё это было ради того, чтобы вернуть страну Ланса... и Йохана тоже.
Я никому не мог доверять. Сам Йохан теперь ненавидел меня; он поверил королеве, а не мне. Но если это возможно, я хотел вернуть ему и его страну. Он потерял ее из-за моей собственной глупости. Даже если он всё еще презирает меня, это мой единственный шанс на искупление. Если я просто соблазню сестру королевы и испачкаю руки еще в небольшом количестве крови, я смогу всё исправить. Не то чтобы я полностью верил королеве, когда она предложила мне эту сделку, но это была единственная соломинка, за которую я мог ухватиться. Всё, что мне оставалось — это осквернить сердце принцессы, заполнив его мыслями только обо мне одном.
Тогда почему я только что заколебался украсть у нее поцелуй? Я мог бы подарить ей прощальный поцелуй и вчера вечером. Она бы никогда меня не забыла, если бы я сразу же украл ее губы, даже если бы она сама этого хотела. Это сильно упростило бы мою работу в течение этих трех дней. Нет, я не стану больше колебаться. В конце концов, я украду этот поцелуй. Я не смогу удовлетворить королеву, если не покорю Тиару настолько, чтобы она сама попросила о поцелуе.
Но... поцелуи были важны для женщин. Даже тот я, каким я был год назад, по глупости полез бы целоваться в первый же день. Но, набив голову всеми знаниями, которые только смог получить, я понял, что женщины рассматривают поцелуи как нечто священное. Я не мог завладеть ее губами так просто. Только в книгах люди смотрят друг другу в глаза и сливаются в поцелуе еще до того, как осознают, что делают, но многие женщины, вероятно, мечтали именно о таком.
У меня оставалось последнее средство. Если я им не воспользуюсь, мне придется ждать, пока Тиара влюбится в меня и сама попросит о поцелуе. Судьба требовала, чтобы она погибла от моих рук, но я хотел, чтобы до самого конца она оставалась невинной девой. Я мог подарить ей хотя бы это.
В этот момент Тиара вскрикнула; должно быть, она витала в облаках. Она споткнулась, и я бросился обнимать ее, притягивая к себе.
— Прошу прощения!
Я отпустил краснеющую принцессу.
— Я рад, что вы не ушиблись. Вы не повредили лодыжку?
— Нет, я в порядке.
Она отвела глаза, смущенная собственной неуклюжестью. Какая поистине невинная юная девушка.
— А вы не ушиблись, принц Седрик?
Я сказал ей, что со мной всё в порядке, и взял ее изящную руку в свою. Всё это было так нелепо. Мало того, что я не пострадал, я еще и планировал убить ее когда-нибудь — а она здесь беспокоится обо мне больше, чем о себе.
Нет, всё это не имело никакого значения. Она просто была вежлива. Когда-нибудь она посмотрит на меня с отвращением. В свои последние мгновения Тиара возненавидит меня настолько сильно, что захочет убить. Мне незачем было проявлять к ней такую заботу. Наша помолвка была лишь фикцией. Я не доверял никому, кроме Ланса. Я не позволю никому больше приблизиться к моему сердцу.
Это был тот урок, который я усвоил, когда всё, что я любил, выскользнуло из моих рук, и я принял решение раз и навсегда.
***
— Я знаю, что ты не спишь, Седрик, — подал голос Ланс, постучав в дверь.
Я не спал, но, должно быть, находился в оцепенении; я даже не заметил его приближения. Стражники открыли дверь, явив взору Ланса и стоявшего за ним Йохана. Оба выглядели до ужаса бледными, не то чтобы я сам выглядел намного лучше. Никто из нас не сомкнул глаз после вчерашнего вечера. Да и как мы могли? Наравне со всеми остальными мы наблюдали, как Прайд, женщина, которая была для меня абсолютно незаменима, внезапно лишилась чувств.
— Мы навели справки у замковой стражи и рыцарей, но они пока ничего не слышали, — сказал Ланс.
Мое сердце болезненно сжалось. Она до сих пор не пришла в себя? Стоило мне закрыть глаза, как тот момент всплывал в памяти с кристальной ясностью. С каждым повтором у меня начинала раскалываться голова, а горло перехватывало. Посреди ночи я разодрал себе шею, не в силах вынести этого давления. Теперь царапины снова жгло.
— Хотел бы я, чтобы мы могли хоть как-то помочь... но нам не остается ничего другого, кроме как молиться о ее выздоровлении, — произнес Ланс необычно мрачным голосом. Лицо Йохана потемнело еще сильнее. Он был прав; мы ничего не могли сделать. Я лишь хотел, чтобы мне позволили остаться с Прайд на ночь, но она была незамужней принцессой. Мало того, мы числились в списке подозреваемых. Сейчас не было ни малейшего шанса добиться разрешения на визит. Мы получили позволение остаться в замке, поскольку прибыли издалека, но вестей о ее пробуждении мы так и не дождались.
Большинство других королевских гостей из далеких стран также отказались уезжать. Все ждали, когда Прайд откроет глаза — вот как много она значила для людей. Все любили ее, тянулись к ней, полагались на нее, относились к ней как к путеводной звезде. И всё же ни у кого не было возможности ей помочь. Ни у меня, ни у брата, ни у старшего брата!
Мы расспросили принца Стайла и узнали, что даже тот спаситель, который исцелил Ланса, не смог ее спасти. Прайд — та, кто спас нас троих и наши страны! Но я всё равно абсолютно бессилен. Взглянув на лица своих братьев, я увидел на них все признаки недосыпа. Пальцы Йохана дрожали, когда он сжимал крест на своей груди.
— Через какое-то время мы сможем попросить о визите к Прайд, — сказал я им. — Пойду я. Вы двое со мной?
— Разумеется.
— Мы присоединимся.
Их голоса звенели от решимости, отражая мои собственные чувства. Прайд истратила все свои силы на крики и конвульсии, а затем замерла так, словно была мертва. Мое сердце остановилось, когда я увидел, насколько бледным было ее лицо. Дрожь пробегала по спине при каждом воспоминании об этом. Тиара раз за разом кричала имя Прайд, а по ее щекам катились слезы. Я не мог подойти к ней. Я просто стоял неподалеку и звал Прайд по имени, как и все остальные.
Принц Леон протолкнулся сквозь толпу, чтобы добраться до нас. Паника пришла на смену его обычному хладнокровию. Его и без того бледная кожа стала почти синей, зубы стучали, а глаза были широко распахнуты. Посмотрев на толпу, я увидел, что все гости пытаются хоть мельком взглянуть на Прайд. Неужели Прайд действительно еще не очнулась? Тиара обожает свою сестру, так что же она сейчас чувствует? Неужели ее сердце разбито?! А что насчет принца Стайла, капитана Артура, капитана Каллума, капитана Алана, вице-капитана Эрика или премьер-министра Гилберта?! Мне становилось трудно дышать при мысли о всех тех людях, которые сейчас страдают. Прайд провела ту ночь со мной давным-давно, когда я не мог делать ничего, кроме как рыдать над несчастьем Ланса. Как я могу быть таким беспомощным, не в силах сделать ничего для всех тех людей, которых она так сильно любила?!
Не раздумывая, я со всей силы ударил кулаком по столу. Ланс что-то сказал, но этого было недостаточно, чтобы заставить меня разжать кулак. Мне нужно было знать, в порядке ли Прайд. Мне нужно было увидеть Тиару. Я хочу помочь ей, помочь тем, кто ей дорог, так же, как она помогла мне! Но... я не могу! В этот момент кто-то постучал в дверь за спиной Йохана.
С точки зрения Леона:
— ПРИНЦ Леон!
Солнце уже взошло, когда я в своей карете прибыл к фризийскому замку — замку Прайд. Я вернулся в Анемон всего на несколько часов, прежде чем снова отправиться во Фризию. Мне было жизненно необходимо увидеть Прайд после того, как она внезапно потеряла сознание прошлой ночью. Я отчаянно хотел стать первым, к кому ее пустят, как только разрешат визиты.
Матушка и отец тоже были крайне обеспокоены состоянием Прайд, поэтому они разрешили мне немедленно вернуться во Фризию, попросив лишь прислать весточку, как только я узнаю хоть что-то о ее самочувствии. Прайд так много значила для моих родителей. Они никогда не забудут, сколь многим ей обязаны. Я поприветствовал замковую стражу и попросил о встрече с Прайд, сказав, что буду ждать в карете столько, сколько потребуется. К обычной страже, защищающей ворота, присоединился целый рой рыцарей — очевидно, что весь замок всё еще находился в состоянии повышенной готовности. Пока один из стражников ушел внутрь, чтобы запросить разрешение, я сцепил руки, но переплетение озябших пальцев ничуть не уняло мой страх.
Прайд... Я видел, как она внезапно потеряла сознание на глазах у всех гостей вечеринки. Эти вопли, так не похожие на ее обычный королевский голос, всё еще отдавались в моих ушах. Я немного разбирался в медицине — достаточно, чтобы понять, насколько серьезным было ее состояние, возможно, даже угрожающим жизни. Она кричала и мучилась, прежде чем внезапно отключилась. Любой мог сказать, что дело плохо.
Судя по реакции стражников только что, они всё еще искали причину ее недуга. Скорее всего, она еще даже не пришла в себя. Я знал, как легко можно потерять тех, кого любишь, в мгновение ока, и это делало ситуацию еще более ужасающей, если она действительно была больна. Как принц страны-союзницы Фризии, я знал, что в этом королевстве проживает несколько человек с целительскими способностями, но никто из них не мог исцелять болезни. Я не был идиотом; столь удобной способности просто не могло существовать. Всё, что мне оставалось — это цепляться за нелепую надежду на то, что, может быть, только может быть, я ошибался.
Хотя свое недолгое пребывание в Анемоне я посвятил чтению книг о ядах и медицине, в наших книгах не нашлось ничего, что подходило бы под описание недуга Прайд. Она хваталась за голову, а не за горло или грудь. В таком случае, возможно, это болезнь. Некоторые из торговых партнеров Анемона обладали передовыми медицинскими знаниями; если Прайд не проснется в ближайшие день-два, мне придется обратиться к ним. Я не мог вынести мысли о том, что потеряю ее. Мои руки дрожали от одной лишь этой мысли. Дрожь охватила всё мое тело, так что мне пришлось обхватить себя руками, чтобы подавить ее.
Когда Прайд упала, мое зрение сузилось до такой степени, что она осталась единственным, что я видел. Я так ужасно, до одури боялся потерять ее. Я не мог дышать, пока она безжизненно лежала на полу. По правде говоря, я не хотел отходить от нее ни на секунду. Я ненавидел то, как сильно жалею о расторжении нашей помолвки. Мне нужно было взять под контроль свои несбыточные мечты. Я сжал кулаки, разжал их и вспомнил танец, который мы разделили. Она так ослепительно улыбалась, покачиваясь в моих объятиях, и это было так незадолго до ее падения.
— Пожалуйста... не покидайте меня!
Я изо всех сил старался сдержаться, но из моего горла вырвался скулеж, высвобожденный моим ужасом перед ее потерей. Я схватился за сердце, но это ничуть не помогло подавить поднимающийся во мне страх. Для этого еще слишком рано. Я не могу сломаться, когда не прошло и суток. Мы еще не знаем, что стало причиной. Мне придется быть осторожным со словами, если меня пустят в замок. Я должен верить, что Прайд проснется, и что любой другой исход невозможен.
Прайд лежала по ту сторону этих замковых ворот. Я бы перепрыгнул через них, если бы мог. Каждая секунда ожидания снаружи тянулась вечность. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
Тук, тук.
Рыцарь заглянул в мою карету.
— Принц Леон, принц Стайл предоставил вам специальное разрешение на въезд в качестве названого друга принцессы Прайд. Позвольте нам проводить вас внутрь.
Когда только успело пройти столько времени? Вокруг меня раздались шаги и стук копыт. Представители королевских семей и знати, присутствовавшие на вчерашней вечеринке, должно быть, находились неподалеку. Моя карета, стоявшая в самом начале очереди, была единственной, которую пропустили через ворота. Стражники последовали за нами по пятам, как только мы проехали, но больше никого не впустили.
Мы медленно продвигались к дворцу. Рыцарь открыл дверь, извинился за вторжение и осмотрел карету изнутри. Закончив осмотр интерьера, он дал мне отмашку, поклонился и занял позицию снаружи у двери. Должно быть, он проводил свой досмотр с помощью особой способности.
Присутствие таких рыцарей снаружи замка лишь укрепляло мои подозрения о том, что они всё еще в состоянии повышенной готовности. Само по себе размещение рыцарей у ворот уже было необычным, а теперь они еще и осматривали кареты изнутри с помощью особых способностей. Стражники и так обладали особыми способностями, так что привлечение специальных рыцарей для безопасности указывало на высочайший уровень тщательности. Возможно, этот приказ отдал сам премьер-министр Гилберт.
Я вышел из кареты, которая была припаркована на своем обычном месте. Толпа рыцарей бросилась ко мне, чтобы сопроводить внутрь замка. Я задумался, не осматривает ли меня еще один пользователь особой способности прямо сейчас, пока я тут стою. Рыцари повели меня по дворцу. Я мысленно выразил свою глубочайшую благодарность принцу Стайлу за то, что он разрешил мне увидеться с Прайд в момент такого напряжения. Я чувствовал нечто подобное еще во время оборонительной войны, но этот инцидент лишь подчеркнул, каким поистине могущественным союзником был принц. Мое сердце заныло, когда я представил, какое отчаяние, должно быть, испытывали они с Тиарой в эту минуту.
Сгорая от нетерпения, я следовал за рыцарями к покоям Прайд. И всё это время я стискивал зубы и молился о том, чтобы она открыла глаза. С точки зрения Гилберта
Шлеп! Шурх, стук!
Альберт, принц-консорт, перелистывал страницу за страницей с подробной информацией о дворцовом персонале и фризийских гостях, присутствовавших на вчерашней вечеринке. Он смахивал бумаги со стола в ту же секунду, как они становились ему не нужны. Присоединившись к Альберту в его кабинете, я наблюдал, как он борется с той же яростью, что сжигала и меня.
— Почему?! Почему лучшие врачи страны не могут с этим разобраться?! — Хотя я знал Альберта как хладнокровного человека, сейчас он кричал куда больше обычного. Он делал глубокие вдохи, задыхаясь от собственного гнева.
— Некоторые болезни крайне редки, — произнес я. — То, что человек является врачом, еще не значит, что он знаком с каждой существующей болезнью. Но я не до конца уверен, что именно это случилось с принцессой Прайд.
Я выдержал паузу, прежде чем снова посмотреть на Альберта; мне нужна была минутка, чтобы успокоить собственные эмоции. Моя жена, Мария, сама стала жертвой редкой болезни всего несколько лет назад. Я как никто другой знал, что на некоторые недуги нет простых ответов.
— Кроме того, — сказал я ему, — мы еще не уверены, что это болезнь. Кто-то мог проскользнуть в эту огромную толпу. Сенешаль Вест и принц Стайл сейчас изучают такую возможность.
Королева Роза была занята устранением последствий сложившейся ситуации, поэтому Вест в качестве ее управляющего помогал, прочесывая список иностранных гостей. Он также проверял, не являются ли фризийцами супруги, которых привели с собой королевские и благородные приглашенные. Принц Стайл присоединился к нему, поэтому я знал, что работа пойдет гладко, но список гостей был невероятно длинным. Роза и все дворцовые чиновники работали без отдыха, но мы пока не продвинулись ни на шаг.
Альберт по секрету спросил меня, не можем ли мы получить помощь от человека, чья особая способность спасла Марию, но всё, что я мог ему сказать — это то, что мы потеряли с ним связь. Я не мог раскрыть ужасающую правду — что Артур уже прикасался к принцессе Прайд той ночью, и это не принесло никаких результатов.
— Если это дело рук человека, значит, они покушались на жизнь Прайд! Они пытались убить первую принцессу прямо на глазах у всех гостей! Это объявление войны нашей стране!
— Успокойся, Альберт. — Я подбирал слова тщательно, уговаривающим тоном. — Ты единственный, кто сейчас может поддержать Ее Величество.
Не в силах больше выносить свое горе, Альберт ударил кулаком по столу, рассыпав документы по полу. Его и без того устрашающие черты лица исказились, превратившись в нечто поистине злодейское. Возможно, ему хотелось крикнуть: «Да что ты вообще можешь знать?!», чтобы дать выход своему гневу... но я был единственным человеком, с которым он не мог так разговаривать.
Я понимал, почему он потерял голову. Принцесса Прайд была его любимой дочерью. Если бы я верил, что болезнь Марии была результатом чьих-то действий, я бы слишком жаждал крови, чтобы выполнять свои обязанности. Я уважал Альберта за его попытки подавить свою ярость, пока он перебирал документы. Блестящие врачи нашей страны оказались бесполезны, предлагая лишь бессмысленные комментарии.
Мы не понимаем... Похоже, она просто без сознания... Если она не проснется, такими темпами...
Я этого никогда не допущу! Я не позволю этой чудесной молодой женщине угаснуть и умереть. Если кто-то причинил ей агонию, выставив ее приступ безумия на всеобщее обозрение. Но даже вырывание их ногтей на руках и ногах и близко не сравнится с той болью, которую они заслуживают. Я выучил наизусть имена и лица каждого до единого гостя. Я даже выделил нескольких, у кого могли быть мотивы навредить нашей стране... навредить ей.
Альберт встретился со мной взглядом, явно обнаружив отражение своих собственных жестоких фантазий в моих глазах, пока я размышлял о том злоумышленнике, что пожелал причинить вред Прайд. Я поспешил взять себя в руки, но Альберт лишь вздохнул и сказал:
— Я рад знать, что ты тоже в гневе.
Он видел меня насквозь. Как жалко.
— Я лишь надеюсь, что она проснется до конца дня. — Его искреннее желание звучало скорее как молитва.
Я сказал ему, что чувствую то же самое. В самом деле, одна вещь была важнее, чем поиск виновника или причины: сколько людей впадут в отчаяние или будут страдать, если Прайд так и не откроет глаза? Мои самые мрачные кошмары вернулись, когда она упала. Я думал, что снова всё потеряю. Но теперь я знал, что тот кошмар был бы лучшим исходом. Если бы только Артур мог исцелить ее болезнь своим прикосновением... И всё же они со Стайлом побледнели, когда она осталась обмякшей и не реагирующей, несмотря на усилия рыцаря. Даже я сам едва не рухнул на пол. Я боялся худшего и не смог сделать ни единого вдоха, пока не стало ясно, что у нее есть пульс. Не считая этого и ее поверхностного дыхания, принцесса не подавала нам никаких признаков жизни. Ее Высочество была совершенно, абсолютно безмолвна, в резком контрасте с ее криками всего за несколько мгновений до этого. Альберт и Вест кричали, зовя ее. Роза держалась стойко, но она не двигалась и не моргала, не отрывая взгляда от принцессы Прайд. Артур и Стайл поддерживали принцессу, но, поскольку они не хотели перемещать ее без крайней необходимости, они остановились на этом, пока врачи и люди вокруг них суетились в панике. Казалось, время остановилось для принцессы Прайд — и только для нее одной.
— Гилберт, это результаты расследования в отношении высокопоставленных знатных гостей из Фризии. Отнеси это Весту.
Альберт потер лоб одной рукой, а другой протянул мне свои документы. Эта стопка представляла собой сборник отчетов от слуг, сопровождающих, горничных, стражников и других гостей о том, кто из высокопоставленных дворян обладал особыми способностями, когда они прибыли в замок, что они вносили или приносили из своих карет, кто их сопровождал и не проявляли ли они подозрительного поведения. Расследование также охватывало их статус, прежние отношения с королевской семьей, связи с иностранными государствами и любые контакты с принцессой Прайд — столько информации, сколько слуги смогли раскопать. Наши с Марией имена, разумеется, тоже значились в этом списке. Чем больше информации, тем дольше придется ее просеивать. Фризийцев было немного проще проверять, но у Веста, вероятно, и так хватало забот с проверкой множества иностранных гостей. Вчерашняя вечеринка была нашим самым масштабным мероприятием за всю историю. Существовал не только предел того, сколько информации мы могли получить, но и потребовалось бы гораздо больше одного дня, чтобы копнуть глубже в историю каждого гостя.
— Очень хорошо.
Нам нужно было обмениваться информацией, шаг за шагом. Я взял документы с собой и покинул кабинет, чтобы встретиться с Вестом и Стайлом.
***
— Прошу прощения, сенешаль Вест? — окликнул стражник. — Его Королевское Высочество прислал следующую партию документов.
Кабинет сенешаля охранялся стражей и рыцарями так же тщательно, как и кабинет Альберта. Как только они получили разрешение изнутри, дверь передо мной открыли. Внутри находились трое: Вест что-то записывал за своим столом, принц Стайл просматривал бумаги, а на стуле рядом с ними сидел еще один гость... Когда я вошел, последний резко повернул ко мне голову.
— О! Приветствую, премьер-министр.
Мои глаза широко распахнулись и уставились на него.
— Принц Седрик... что привело вас сюда?
Хоть я и пытался скрыть свой шок, выражение лица выдало меня с головой. Я даже забыл передать стопку документов, которую принес. Золотистые волосы принца выглядели более сухими, чем обычно, но они всё еще были достаточно яркими, чтобы заставить меня щуриться после бессонной ночи. Прежде чем принц Седрик успел сказать что-то еще, принц Стайл велел ему:
— Не обращайте на него внимания.
Принц Церциса повиновался и тихо продолжил произносить вслух числа. Судя по звуку, он уже перешел к трехзначным. Я склонил голову, молчаливо требуя объяснений от принца Стайла.
— Я позвал его сюда, — объяснил принц Стайл. — Я знал, что вызывать его в такую рань невежливо, но нам нужна была помощь принца Седрика, и Его Высочество очень любезно сообщил, что готов помочь. Взамен мы предоставили королям из Ханазуо разрешение навестить старшую сестру.
Его тон был ровным, и на первый взгляд он казался спокойным, но я заметил, что его взгляд стал гораздо острее по сравнению с моим прошлым визитом сюда.
— С чем именно он помогает?
— Принц Седрик говорит, что запомнил каждого гостя в бальном зале в тот самый момент, когда старшая сестра потеряла сознание, поэтому мы сравниваем его подсчеты с количеством приглашенных.
— Каждого гостя?! — Я не мог поверить своим ушам.
Принц Стайл позволил принцу Седрику говорить, и тот объяснил, что, когда бросился к Прайд, со сцены ему открылся хороший вид на бальный зал. И даже тогда я был откровенно потрясен тем, что он сосчитал каждого до единого гостя с одного взгляда. Вест понимающе кивнул, вероятно, сбитый с толку тем, что я оказался так необычно ошеломлен. Прислушавшись, я понял, что принц Седрик всё еще продолжал считать. Принц действительно считал гостей по памяти. Казалось, будто у королевского принца Объединенного Королевства Ханазуо была своя собственная особая способность. И принц Стайл, и я знали, что Артур не смог исцелить Прайд. Это сужало круг причин до чего-то иного, нежели болезнь, — отсюда и наше внимание к потенциальным виновникам. Я передал документы Весту, прежде чем снова перевести взгляд на принца Стайла и принца Седрика.
Пока принц Седрик продолжал называть числа, принц Стайл перелистывал каждую страницу списка гостей, чтобы подтвердить общее количество людей, фактически прибывших в замок. Члены королевских семей и дворяне иногда пропускали крупные мероприятия, несмотря на подтверждение присутствия, или меняли количество сопровождающих их людей, поэтому два принца стремились выявить любые расхождения.
— Врачи пока не сообщили нам никаких хороших новостей, а это значит, что они не знают причины, — произнес принц Стайл. — Но мы не намерены отдыхать, пока старшая сестра не проснется или пока мы не найдем зацепку. Я клянусь.
Это прозвучало почти как обет. Обычно Вест отчитал бы принца Стайла за подобные обещания, но на этот раз промолчал. Принц излучал упорство, вокруг него клубилась темная аура. Мне хватило ума ничего об этом не говорить. Я взял следующую партию бумаг — тех, что Вест уже успел изучить, — поклонился и покинул комнату.
С точки зрения Леона:
— ПРАЙД... я вхожу.
Нерешительными шагами я вошел в комнату. Внутри находилась Тиара вместе с королями Объединенного Королевства Ханазуо — которые предпочли стоять, а не занимать предложенные им стулья, — а также толпа дворцового персонала и стражников. В комнате царила мрачная атмосфера, и слабый свет, льющийся сквозь шторы, отбрасывал мягкие блики.
Хотя я поздоровался с каждым из присутствующих, мои глаза ни на секунду не отрывались от спящей в постели женщины. Я выбрал место рядом с королями, не позволяя себе подойти к Прайд ближе. У ее изголовья находились Тиара и Артур. Если бы я подошел так же близко, как они, шок, который я подавлял в себе всю дорогу из Анемоны, вырвался бы наружу в одночасье. Тиара едва заметно повернулась в мою сторону.
— О, принц Леон...
Я помахал ей, но моей улыбке не хватало обычного очарования. При виде моего жалкого выражения лица на ее глазах навернулись слезы. Артур тоже посмотрел на меня. Он начал подниматься, как, вероятно, делал и при появлении королей, но Тиара схватила его за руку и остановила.
— Старший брат оставил Артура за главного, пока его нет, — объяснила Тиара, и никто не стал оспаривать этот порядок.
— Принцесса Прайд всё еще не проснулась? — спросил я.
Врачи и горничные подтвердили мои опасения. Мэри и Лотта, личные горничные Прайд, были особенно бледны. Я никогда не видел их с такими тяжелыми, мрачными лицами. Я почти не узнавал в них тех двух девушек, которые всегда счастливо улыбались рядом с Прайд. Врачи сказали, что не знают причину недуга Прайд, и вообще редкая ли это болезнь. Я схватился за грудь, пытаясь перевести дыхание, и перевел взгляд на королей Ханазуо.
Король Йохан сжимал крест на своей груди, молясь с закрытыми глазами. Его черты, такие же прекрасные и андрогинные, как и мои собственные, были искажены болью, выдавая его отчаяние, даже когда я не мог видеть его глаз. Королю Лансу было ничуть не лучше. Я никогда не видел этого короля без беззаботной улыбки, но сегодня глубокие морщины избороздили его лоб, губы были сжаты в тонкую линию, а всё тело напряжено. Его сжатые кулаки дрожали.
При виде королей в таком состоянии мою грудь скрутило от боли. Внезапно я понял, что Седрика нигде нет. Я спросил о нем, и короли ответили, что он помогает Стайлу. Я ломал голову: зачем Стайлу мог понадобиться Седрик без своих спутников? Я стал немного лучше понимать Седрика за время нашего морского путешествия, но всё еще не мог взять в толк, почему Стайл так срочно его вызвал. Эти размышления помогли мне немного успокоиться. Наконец, я как следует посмотрел на лицо Прайд, и на меня разом обрушилась волна эмоций. Я сжал кулаки, чтобы вытерпеть эту боль, в точности как король Ланс, и затаил дыхание — полный решимости взглянуть в лицо реальности. Я зафиксировал колени, чтобы не броситься к ее кровати. Я почувствовал, как кровь отлила от моего лица. С закрытыми глазами Прайд походила на куклу... или, возможно, на труп.
Почему это должно было случиться именно с ней? Гнев и отчаяние бурлили в моем теле, но им не было выхода. Заболела ли она, или кто-то сделал это с ней? Знание ответа дало бы мне хоть какую-то цель, но, видимо, просить у мира даже об этом было слишком много. Добровольно отказавшись от права быть ближе к ней, теперь я не мог позволить себе ни прикоснуться к ней, ни сказать что-либо. Я останусь на тех же позициях, что и короли — как названый друг Прайд, и не более того. Всё, что мне теперь оставалось — это молиться о том, чтобы она открыла глаза как можно скорее.
С точки зрения Стайла:
— ЧТО ЭТО значит?!
Примерно через час после того, как Гилберт принес ту стопку документов, Седрик схватился за волосы и издал этот крик. Изо всех сил стараясь сохранить самообладание, я подбирал нужные слова.
— Похоже, присутствовало на два человека меньше, чем должно было быть, согласно вашей памяти.
Я попросил его пересчитать всех по памяти, не сообщая официального количества присутствующих, терпеливо ожидая, какое число назовет Седрик. Оказалось, что гостей было на два человека меньше, чем числилось в моих записях. Я заставил Седрика повторить процесс для уверенности, но результат остался прежним.
После падения Прайд мы временно заблокировали все двери и окна. Я надавил на стражников, отвечавших за охрану периметра, и они заверили меня, что за это время никто не покидал бальный зал, даже чтобы воспользоваться уборной. Никто не возвращался и снаружи. Но каким-то образом в подсчетах Седрика не хватало двух человек. Седрик окинул взглядом толпу, когда бежал к Прайд. Со сцены ему было видно всех до единого. Это навело меня на мысль, что два человека могли упасть в обморок от шока или рухнуть на пол от страха, но ни дядя Вест, ни отец ни о чем подобном не слышали. Это привело меня к мрачному выводу: двое гостей воспользовались хаосом, чтобы по какой-то причине спрятаться. Был еще один возможный вариант, но я стиснул челюсти и поправил очки, когда он пришел мне в голову. Я сжал список гостей, ломая голову над тем, кем могли быть эти двое подозреваемых.
Эта информация делала гораздо более вероятным то, что приступ Прайд был спровоцирован намеренно. Если память Седрика была верна, периметр бального зала был под надежной охраной, а итоговый подсчет гостей оказался точным, то других зацепок у нас почти не оставалось. Некоторые из гостей, оставшихся на ночь, всё еще были здесь, но преступник мог сбежать еще вчера вечером. Возможно, прямо сейчас они уже в бегах. Если это так, нам нужно было быстро сузить круг подозреваемых, чтобы объявить их в розыск. Я подавил нарастающую панику и сосредоточился на Седрике — моей последней надежде на разгадку.
— Принц Седрик, простите за этот вопрос, но есть ли хоть какой-то способ опознать этих двух людей?
Пока я пытался держать свои эмоции под контролем, Седрик покачал головой. Каким бы подавленным я себя ни чувствовал, я не мог его винить. Конечно, он не мог сделать ничего подобного. Одно лишь запоминание количества гостей уже было сродни волшебству. Если бы он смог еще и вычислить, кого именно не хватает, он был бы подобен богу.
— Там было множество людей, которых наша страна никогда прежде не видела! — выпалил Седрик. — Возможно, я бы узнал их, если бы нас уже представляли друг другу, но я не могу сопоставить лица незнакомцев с одними лишь их именами... Простите меня!
Седрик сгорал от стыда, но мы с дядей Вестом при этих словах оживились. Неужели...? Мы переглянулись.
На этот раз дядя Вест обратился к принцу.
— Прошу прощения, принц Седрик, но значит ли это, что вы помните все их лица и внешность, даже если не знаете их имен?
— Да. Будь у меня хоть какой-то талант к рисованию, я мог бы сделать для вас абсолютно точные наброски. Не то чтобы я когда-либо пробовал это раньше.
Мое сердце грозило выпрыгнуть из груди. Этого не может быть! У меня отвисла челюсть, пока я пытался сообразить, что делать дальше. Мы могли бы позвать умелого художника, но на создание зарисовок каждого до единого гостя с такой огромной вечеринки ушло бы слишком много времени. Мы с дядей Вестом знали имена и лица всех, кого встречали хотя бы раз — но не такие детали, как то, во что они были одеты. В тот вечер я тоже впервые встретил множество людей, как и Прайд. И хотя я поздоровался с большинством из них, были и те, с кем я вообще не разговаривал. Однако был один такой человек — тот, кто посещал каждую церемонию, обменивался приветствиями с каждым гостем и запоминал все их уникальные черты и изменения. Мы с дядей Вестом одновременно крикнули стражникам за дверью:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...