— Это Девятый господин Инь с остальными, — сказала тётушка Гуань.
Я вышел из западной комнаты и вместе с тётушкой Гуань направился навстречу гостям.
Едва мы подошли к воротам, тётушка Гуань вдруг сжала мою ладонь.
Я повернул голову: по её щекам текли блестящие слезинки.
— Нынче ночью я узрела много небывалого, — произнесла она. — С молодых лет я знала, что с моими способностями мне вовек не достигнуть проницательности небесного ока и не совершить открытие небесного ока. Значит, это просто случайность. В жизни полно неожиданностей, да и сами жизнь и смерть – случайности, от которых никому не уйти. Но я не боюсь их: человеку важно качество жизни, а не её продолжительность. Тягчайшее испытание века – смерть, а я давно очарована ею, ведь только со смертью рушатся оковы бытия, позволяя увидеть и осязать то, что скрыто от живых. Спасибо тебе, Шитоу. Ты и есть тот ключ, что отомкнул оковы моей жизни. Спасибо...
В мире тайных искусств многие школы с помощью особых практик добиваются высшего состояния – открытия небесного ока. Когда открывается небесное око, все загадки человеческого бытия разрешаются сами собой: куда ни глянь – всё становится яснее ясного, без малейшей завесы. Потому открытие небесного ока – заветная цель любого мастера. В тантрическом буддизме монахи именуют это искусство «проницательностью небесного ока», одной из божественных техник пяти тел. Как ни назови, оба понятия передают состояние полного, глубочайшего прозрения.
Моё настроение мгновенно омрачилось: слова тётушки Гуань звучали как предсмертное прощание.
Неожиданные беды приносят лишь раны, болезни, боль и смерть – удар, который не всякий человек и не всякая семья в силах вынести. Что же до оков бытия, то они тесно связаны с уходом в небытие. Философы считают человеческую жизнь чередой лишений и страданий, и лишь смерть приносит окончательное избавление. Раз тётушка Гуань заговорила об «оковах бытия» и «очаровании смертью», она наверняка предчувствовала скорый конец.
— Тётушка, не говорите глупостей! Если с вами что случится, на кого опираться старикам с улицы Цюйшуйтин? — Попытался успокоить её я, но глаза у меня покраснели, а в горле встал ком.
— Кто из смертных избежал смерти? — С горькой ухмылкой ответила тётушка Гуань. — К тому же для проводника душ жизнь мало чем отличается от смерти, я давно забыла, как пишется слово «страх». Я часто думаю: быть может, лишь покинув этот мир и оказавшись на той стороне, я наконец пойму, кто же я на самом деле?
Она разжала руку, с громким смехом закинула голову и переступила порог.
Я замер во дворе, поражённый: мне никогда не достичь такой безраздельной лёгкости перед лицом жизни и смерти.
— Девятый господин Инь, второй господин Цуй, господин Кан, третий брат Цун, четвёртый брат Тан, — поздоровалась тётушка Гуань с прибывшими.
Прибывшие тихо отозвались и один за другим вошли во двор.
Никого из этих пятерых я не знал. Выглядели они вполне обычно, ничем не отличаясь от торговцев или ремесленников с городского рынка – от них веяло сугубо местным, староцзинаньским духом.
Ночь выдалась действительно непроглядной. Проступая из тьмы, старики походили на бродячих призраков, привыкших жить во мраке: каждое их движение было бесшумным.
На самом деле в мирное и спокойное время о таких людях, как Девятый господин Инь или тётушка Гуань, простые обыватели забывали. Лишь когда случалась беда, о них вспоминали и сажали на почётное место. Мало кто обладал мудростью готовиться к невзгодам заранее, большинству присуща привычка креститься, лишь когда гром грянет.
— Сяогуань, давай сперва зажжём по благовонной палочке для старика Ся, — проворчал вошедший первым лысый старик.
Он даже не посмотрел на меня прямо, едва скользнув взглядом по диагонали. Хоть похороны проходили в доме Ся, было очевидно, что считался он исключительно с тётушкой Гуань.
Тётушка Гуань, семеня рядом, закивала:
— Да-да, Девятый господин Инь, прошу за мной.
И тут же громко велела мне:
— Шитоу, иди преклони колени под поминальным навесом, поклонись старшим в знак благодарности за подношение благовоний.
Я поспешно вернулся под поминальный навес и опустился на колени.
Пятеро вошли под навес. Девятый господин Инь опять смерил меня холодным взглядом и равнодушно спросил:
— Сяогуань, это и есть единственный росток рода Ся?
— Да, — склонилась тётушка Гуань. — Его полное имя – Тяньши, а прозвище – Шитоу.
У Девятого господина Иня был худой, крючковатый ястребиный нос. Глаза небольшие, но зрачки вспыхивали ярким, точно два блуждающих огонька, блеском.
— Хм-хм, — Девятый господин Инь покачал головой и усмехнулся. Стоявшие за его спиной четверо тут же подхватили его глумливый смешок.
— Роду Ся конец, — бросил один из них без обиняков.
— Лицо у мальчишки слишком невыразительное, без единой яркой черты, ни ума в нем не видно, ни хитрости. Помягче сказать — типичный бесхитростный простак, а если без прикрас — упрям и глуп до мозга костей... Семья Ся славилась героями из поколения в поколение, считалась великим кланом тайных искусств, а глянешь на этого заморыша – и все прошлые заслуги насмарку! — Поддакнул другой.
Мои щёки вспыхнули от стыда, но сказать в ответ было нечего.
— Чего языками чесать? Почитайте усопшего! — Строго окликнул их Девятый господин Инь.
Он взял три палочки благовоний, зажёг их от свечи, поднял над головой и трижды ниц склонился перед портретом дедушки.
Я поспешил отвесить ответные поклоны: каждый раз припадал лбом к самой земле.
— Старик Ся, ты ушёл, решил почить в покое, а весь этот бессмысленный цзинаньский хаос бросил нам разгребать? Хорош гусь, сбежал на тот свет ублажать свою душу, и деловое соперничество тебя больше не касается! Эх, старик Ся, уж ты там, на том свете, подсоби нам поскорее отыскать ту вещицу, тогда и смертельных разборок в нашем ремесле поубавится... — пробормотал Девятый господин Инь и вонзил палочки в курильницу.
Стоя на коленях, я видел лишь его ноги в синих тканевых туфлях. Оказалось, во время подношения он не сдвинул стопы ровно, а встал в стойку полубоком. Это была боевая позиция, выражавшая крайнюю настороженность и готовность к нападению. Я мгновенно понял: за внешним почтением Девятого господина Иня скрывалась затаённая вражда.
Впрочем, удивляться не приходилось: мудрость гласит, что ремесленник ремесленнику – лютый враг. Коли Девятый господин Инь считал деда равным себе мастером, соперничества было не миновать.
Остальные четверо не стали возжигать благовония – они стояли в стороне, сложив руки на груди.
Девятый господин Инь погладил горбатый кончик носа и задумчиво уставился на дедов портрет.
Тётушка Гуань не удержалась от напоминания:
— Девятый господин Инь, тварь лежит в ледяном гробу в северной комнате. Пойдёмте глянем прямо сейчас? А то мало ли что случится за ночь, тревожа вечный сон дядюшки Ся.
Они пришли ради резной цикады с призрачной личиной. И судя по тому, как подобострастно держалась тётушка Гуань, сила этих стариков явно превосходила её собственную.
Девятый господин Инь кивнул:
— Хорошо, идём.
Он первым вышел из-под навеса и направился в северную комнату, остальные потянулись вслед за ним.
И снаружи, и внутри северной комнаты благовония полностью прогорели. Весь пол покрывал тонкий слой пепла, вздымавшийся от шагов пришедших.
— Сяогуань, ты выставила благовонный массив? — Девятый господин Инь остановился у порога северной комнаты.
У порога пепел был разворошён, половину успел унести ночной бриз.
— Экая перестраховщица! — Пробормотал кто-то.
Тётушка Гуань горько усмехнулась:
— Девятый господин Инь, почтенные, я человек трусливый. Опасаясь происков призрака-ша, я, переступив порог, запечатала дверь благовонным массивом Учжанъюань Маркиза Чжугэ и стала дожидаться вашей помощи.
— Чёрт ли в призраке-ша, когда с нами Девятый господин Инь! — Снова презрительно фыркнул тот же человек. — В молодости господин Инь самолично ловил птиц-ша и варил из них похлебку, чего тут бояться?
Тётушка Гуань нахмурилась:
— Послушайте... Почтенные, на сей раз дело куда сложнее. По телефону я обрисовала всё вкратце, но перед тем как дядюшка Ся отправился в путь, я лично совершила все обряды усмирения зла и изгнания скверны. Но появление этой цикады весьма странно, и она, похоже, никак не связана с призраком-ша...
Собеседник хохотнул:
— Раз к призраку-ша отношения не имеет, зачем тогда вызывать Девятого господина Иня?
Девятый господин Инь поднял руку, пресекая перепалку.
Я шёл следом за тётушкой Гуань, сгорая от беспокойства, но не смея вставить ни слова.
— Сними массив, — велел Девятый господин Инь.
Среди собравшихся он пользовался непререкаемым авторитетом, так что едва он заговорил, все умолкли.
Тётушка Гуань кивнула, аккуратно выдвинула левую ногу и двумя движениями смела пепел по сторонам от входа, загнав большую его часть в щели между кирпичами.
— Сяогуань, я всегда считал тебя разумной женщиной. Что скажешь по поводу происходящего? — Небрежно спросил Девятый господин Инь.
Тётушка Гуань задумалась, тяжело вздохнула и решилась:
— Полагаю, тут замешано искусство гу региона Мяоцзян.
Услышав это, все, кроме Девятого господина Иня, переменились в лице.
Искусство гу было распространено в землях Юнь-Гуй-Чжуань и разительно отличалось от традиций к северу от Янцзы и берегов Хуанхэ своей изощрённой жестокостью и ядовитой сутью.
Я читал в старинных фолиантах о том, как убивают с помощью гу: жертвы погибали в ужасных мучениях, и смерть их выглядела отвратительно.
— Вот как? Это усложняет дело, — всё тем же ровным тоном отреагировал Девятый господин Инь, однако зрачки его забегали, увлечённые напряжённой работой мысли.
— Проходите, — тётушка Гуань жестом пригласила гостей внутрь.
Девятый господин Инь усмехнулся:
— Ты здесь за хозяйку, так что иди первой.
Тётушка Гуань шагнула в комнату, нагнулась и дунула на крышку ледяного гроба. Пепел слетел, открыв прозрачный оргстеклянный верх. Диковинная цикада сидела неподвижно, зацепившись за внутреннюю сторону крышки и выставив напоказ свой бесовской лик на брюшке.
Прибывшие молча окружили гроб кольцом, но подавать голос никто не спешил.
Мне показалось, что за прошедшие часы впадины на бесовском лике стали ещё глубже. Несложно представить: продолжай они углубляться, и на брюшке цикады возник бы сквозной резной орнамент.
Девятый господин Инь достал из кармана лупу с латунной рукоятью и навёл её на брюшко цикады.
Я вытянул шею из-за его плеча: четырёхкратная линза мгновенно приблизила рисунок, сделав бесовской лик предельно чётким.
Простояв так без движения пару минут, Девятый господин Инь разрушил молчание:
— Каковы ваши первые впечатления?
Четверо переглянулись, но ответа не последовало.
— Будь то призрак-ша или насекомое-гу, нам нужно достать тварь и исследовать её под микроскопом, — продолжил Девятый господин Инь.
Тот самый сварливый старик ахнул:
— Господин Инь, если перед нами действительно насекомое-гу из Мяоцзяна, не лучше ли не торопиться? Сделай мы неверный шаг – и тварь вырвется наружу, принеся беду всему городу. Греха потом не искупишь!
О магии гу ходило невероятное множество басен и нелепых слухов, возносивших это искусство до небес. Складывалось впечатление, будто любое насекомое в руках колдуна мгновенно превращается в смертоносного паразита. Со временем о гу заговорили с мистическим трепетом, а жившие к северу от Янцзы люди бледнели при одном упоминании этой магии, пугая самих себя.
Девятый господин Инь согнул палец и мерно постучал по крышке гроба.
Разумеется, крышку всё равно пришлось бы открыть: завтра предстояло прощание и отправка тела в крематорий, и ни один из этапов не обходился без откупоривания гроба.
— А скажите-ка, чего более всего боятся цикады? — Поглаживая нос, спросил Девятый господин Инь.
Его ястребиный нос придавал ему коварный и хищный вид. Перед нами с тётушкой Гуань он неизменно держался свысока, показывая полное пренебрежение.
— Боятся мальчишек с рогатками да клейких жердей! — Выкрикнул всё тот же старикан.
Это была глупейшая отповедь, ничем не помогавшая решить проблему.
Девятый господин Инь наклонился почти вплотную к оргстеклу, едва не касаясь его носом, и вновь вгляделся в цикаду через лупу.
— Э? Как такое возможно? — Вдруг вскрикнул он.
Тётушка Гуань вздрогнула и инстинктивно подалась вперёд, прижавшись плечом к Девятому господину Иню, чтобы рассмотреть находку.
В тот же миг Девятый господин Инь выронил лупу, схватил тётушку Гуань за запястья и молниеносным движением захлестнул их белой пластиковой стяжкой!
— Вы... Девятый господин Инь, что вы делаете?! — Отпрыгнула она в гневе и изумлении.
Остальные четверо будто ждали этого сигнала: они мгновенно замкнули кольцо и точно такими же стяжками скрутили ей лодыжки.
Тётушка Гуань хотела закричать, но выхваченный одним из нападавших острый нож прижался прямо к её горлу.
— Не шуми, — с пренебрежением бросил Девятый господин Инь, не отводя взгляда от цикады. — Мы пришли за Водяным зеркалом Божественного лика. Вредить вам никто не собирается. Старик Ся умер, кроме этого мальчишки и тебя в доме никого нет. Даже дурак поймёт, что нити ведут к вам двоим. Не тяни время, говори, где вещь, пока не пришлось отведать боли.
Я не стал бежать: да и всё равно не вырвался бы из рук четверых нападавших.
И только сейчас я заметил, что, заходя во двор, замыкавший шествие запер ворота на засов.
— Я ничего не знаю! Я ведь не из семьи Ся, — прошипела тётушка Гуань.
Девятый господин Инь не встал, лишь скосил глаза, обводя нас взглядом, и сухо гыгыкнул:
— Хе-хе, у нас в Цзинане говорят: «Хорошая собака не встанет на пути, а разумный человек не перейдёт дорогу чужой выгоде». Вы двое нынче как раз встали на моём пути к богатству. Так что советую крепко подумать. Иначе к этим похоронам прибавятся ещё трупы, и уйдёте вы на тот свет оптом – сочтём это благодеянием для семьи Ся, хе-хе, хе-хе-хе-хе...
Четверо приспешников потирали руки, едва сдерживая нетерпение.
— Значит, вы всё рассчитали заранее и только ждали моего звонка, чтобы ворваться в дом? — Вздохнула тётушка Гуань.
Девятый господин Инь ничем не выдал эмоций:
— Сяогуань, все мы здешние и крутимся в одном ремесле. Сколь драгоценен артефакт Водяное зеркало Божественного лика, объявлять никому не надо, так ведь?
— Я правда ничего не знаю! Дядюшка Ся скончался скоропостижно и ничего не оставил. Да вы и сами знаете: последние тринадцать лет он был сам не свой, почти не разговаривал, а если и вымолвит слово-другое, так то бредни сумасшедшего! Девятый господин Инь, требовать от меня сведений о Водяном зеркале Божественного лика – всё равно что выжимать воду из камня.
— Сяо Тан, — окликнул его Девятый господин Инь.
Мужчина с ножом нажал на рукоять, лезвие впилось в кожу, и по шее тётушки Гуань струёй потекла кровь.
Девятый господин Инь усмехнулся:
— Сяо Тан, я же просил аккуратнее с ножом, не повреди Сяогуань, ты чего это...
У этого человека под самым носом, в ложбинке над верхней губой, росли короткие узкие усики полоской, напоминавшие иероглиф «один». Когда он заговаривал, эта тёмная полоска непрерывно дёргалась.
— Девятый господин Инь, я случайно. Уж больно разбогатеть охота, — ответил Сяо Тан.
Глядя, как дёргаются его усики, похожие на огромную зеленую муху с черными крыльями, я почувствовал тошноту. Будь у меня в руках мухобойка, я бы с удовольствием прихлопнул эту тварь прямо на его лице.
— Так-так, богатства хотят все. Но ты, Сяо Тан, не заходи далеко. Поговорим по-хорошему, без лишнего кровопролития, — напутствовал Девятый господин Инь.
Сяо Тан покорно кивнул. Я было перевёл дыхание, но тут он резко вздёрнул локоть – и нож со свистом вонзился тётушке Гуань прямо в плечо!
От дикой боли тётушка Гуань раскрыла рот, чтобы закричать, но готовый к этому Сяо Тан тут же затолкнул ей в рот зажатый в другой руке платок. Ни единый звук не вырвался наружу.
Я вспомнил ночь, когда убили моего старшего брата: когда клинок вонзился в его ладонь, всё происходило точь-в-точь так же. Как бы ни было больно, вырваться невозможно – враги продумали каждый шаг и заранее расставили сети.
Десять лет назад таинственный убийца брата искал Водяное зеркало Божественного лика. Десять лет спустя эта шайка подпольных мастеров из Цзинаня требовала всё то же Водяное зеркало Божественного лика. Они убеждены, что сокровище спрятано у Ся, а я, единственный наследник рода, просто не могу не знать, где оно запрятано.
Похоже, нынче ночью придёт и мой черед умирать. Удар ножом в плечо тётушки Гуань предназначался и мне – это было лишь наглядное устрашение.

Комментарии

Загрузка...