Все присутствующие застыли на месте, глядя на этого убогого книжника и не понимая, что вообще происходит.Как это так — этот нищий книжник вдруг одной оплеухой отбросил Храмового Призрака?Храмовый Призрак перевернулся и вскочил, в глазах — ужас: — Ты кто такой?!Чэнь Цзю опустил корзину за спиной, встал в стойку и мягко улыбнулся Храмовому Призраку.— Я джанглер, пришел пофармить мобов.Кулак обрушился!От удара голова Храмового Призрака под жутким углом резко врезалась в землю.Он отчаянно дернулся.Еще удар!И голова ушла в землю еще на пол-чи.Храмовый Призрак замер на мгновение, потом снова дернулся.Новый удар.Его голова уже полностью погрузилась в землю.Через мгновение он слабо шевельнулся.И снова удар.После этого Храмовый Призрак больше не смел и шевелиться.Все вокруг оцепенели; даже самый тупой теперь сообразил бы, что этот нищий книжник — на самом деле переодетый мастер!Чэнь Цзю стоял подле Храмового Призрака и неспешно оглядывал людей.На Юань Хуа его взгляд задержался на миг.Юань Хуа напрягся, не смея шевельнуться; к счастью, нищий книжник задержался лишь на мгновение и медленно отвел взгляд — только тогда он втайне перевел дух.В конце концов Чэнь Цзю остановил взгляд на той банде разбойников и бродяг.Он поднял ногу, резко опустил ее и раздавил голову Храмового Призрака, словно арбуз, а затем с сияющей улыбкой обратился к разбойникам и бродягам:— Объявляю: вы арестованы.Чжан Цзя тут же выскочил в окно и бросился бежать.Но не успело его тело миновать окно, как чья-то рука схватила его за голову и втащила обратно.Чэнь Цзю смотрел на него — они оказались лицом к лицу.Лицо Чжан Цзя перекосило; он не смел и пошевелиться.Он боялся, что его голову так же легко раздавят, как голову Храмового Призрака.Чэнь Цзю, держа Чжан Цзя за голову, отставил его в сторону: — Подожди меня.Он пошел в Храм горного божества и принялся там рыться, переворачивая все вверх дном.Чжан Цзя и правда больше не смел шевелиться.Судя по тому, что этот нищий книжник только что выделывал, он точно не ниже третьей сферы, а может, и мастер четвертой сферы!Точно культиватор, присланный из Города Чистого Ветра истреблять разбойников!Сегодня мы влипли!Лицо Чжан Цзя то светлело, то мрачнело; разбойники за его спиной впали в полное отчаяние — они решили, что сегодня их непременно схватят.Но, поразмыслив, утешились: по крайней мере, Храмовый Призрак не сожрал их живьем, и даже если скоро умирать, то хотя бы умрут быстро.Книжники, напротив, вздохнули с облегчением: раз этот культиватор пришел уничтожить Храмового Призрака и разбойников, значит, их это не касается.К тому же теперь, когда Храмовый Призрак мертв, им ничего не угрожало; оставалась лишь совсем небоеспособная Кошачья старуха — книжник с мечом, надо думать, прикончит ее одним ударом.Чэнь Цзю откуда-то достал тонкую пеньковую веревку и сказал разбойникам: — Идите сюда, стройтесь.Разбойники и бродяги не посмели ослушаться: во главе с Чжан Цзя они выстроились в ряд.Тонкой веревкой Чэнь Цзю связал их одного за другим, а закончив, внимательно осмотрел и удовлетворенно кивнул.— Неплохо, узел получился и правда красивый.Чэнь Цзю выпрямился и сказал разбойникам и бродягам: — Так, теперь идите за мной!Он взвалил на спину корзину и, возглавив всех, зашагал прочь.Следом шли связанные тонкой веревкой разбойники и бродяги.Несколько здоровяков, стянутых одной тонкой веревкой, выглядели крайне забавно.На улице все еще стояла ночь, небо было черным.Они шли ночной дорогой; Чэнь Цзю неспешно жевал оставшиеся плоды.В Храме горного божества остались лишь книжники, с облегчением переводившие дух.Кошачья старуха хотела воспользоваться моментом и сбежать.Мелькнул луч меча.Голова и тело — врозь.Книжник с мечом убрал меч в ножны и сел, скрестив ноги, залечивать раны.Книжники молчали, каждый сам по себе.На грани жизни и смерти раскрываются сердца людей; недавнее происшествие открыло почти все.А тихая изящная женщина, все это время не подававшая признаков жизни, смотрела вслед ушедшему Чэнь Цзю, и в ее глазах читалась задумчивость.Она могла разглядеть, что уровень Чэнь Цзю на самом деле невысок.Но боевая сила его была чрезвычайно велика!У таких телесных практиков, чья боевая мощь намного превышает их уровень, к северу, в области Дуу, есть одно название.Прирожденный воин.Один на миллион!——————Чэнь Цзю все же решил отвести эту банду разбойников и бродяг в управу.Отдать их в Публичный дом он побоялся: эти разбойники, чего доброго, стали бы там пособниками злодеев.Едва небо стало сереть перед рассветом, Чэнь Цзю привел разбойников прямо к воротам управы.Двое стражников, отвечавших за открытие ворот, глядя на свирепое лицо шедшего впереди Чжан Цзя, не решались принять тонкую веревку.Стражники боялись, что этот здоровяк вот-вот разорвет веревку и прикончит их одним ударом.К счастью, Чэнь Цзю был внимателен и заметил их затруднение. Он виновато сказал: — Моя вина.А затем одним ударом избил Чжан Цзя до полусмерти.— Теперь можно не бояться.Стражники остолбенели, не зная, что ответить.В конце концов управа прислала людей, и всю эту банду разбойников и бродяг, значившихся в списке разыскиваемых, увели в темницу; Чэнь Цзю вдобавок выдали награду за их поимку.Чэнь Цзю обрадовался — не ожидал такой приятной неожиданности.Весело он побежал в известную винную лавку в городе, немного расспросил и купил кувшин хорошего вина — собирался отнести Старому Цао, чтобы тот попробовал.Пусть Старый Цао и свихнулся, но чем можно насладиться, надо наслаждаться.Когда придет пора уходить, и то жизнь будет прожита не зря.Чэнь Цзю с улыбкой думал об этом, и в уголках глаз почему-то скопилось несколько слезинок.Он вытер их и успокоил себя.— Это ведь хорошо, чего реветь.Когда он с вином вернулся в Публичный дом, Старого Цао нигде не было видно.В беседке постель была разбросана в беспорядке, а на единственном чистом столе одиноко лежал браслет.Лицо Чэнь Цзю вмиг помрачнело; он почти летящей тенью отыскал того самого слугу, которого за деньги нанял носить Старому Цао еду.Схватил его за горло и сразу приподнял.— Куда делся Старый Цао?!Слуга пришел в ужас: он не понимал, почему этот юноша, обычно улыбавшийся ему так дружелюбно, сейчас был таким страшным; но удушье в горле обманывать не могло.Слуга вцепился в руку Чэнь Цзю и отчаянно забился.Чэнь Цзю с мрачным лицом чуть ослабил хватку.Слуга судорожно вдохнул и, взглянув на помрачневшее лицо Чэнь Цзю, поспешно сказал: — Старый Цао... Старый Цао умер.Чэнь Цзю опустил руку, отпустил слугу, глубоко вздохнул, поднял голову к небу и дважды моргнул.Прошло немало времени, прежде чем он снова взглянул на слугу — лицо его было спокойным. Он спросил:— Можешь рассказать мне все подробно?Слуга взглянул на его сжатые кулаки и не посмел не рассказать.Старый Цао погиб вчера — от руки старшего молодого господина из семьи Сюй, Сюй У.Что касается подробностей: кажется, Старый Цао был безумен — обычно он вел себя тихо, но в тот день, когда мимо проходил Сюй У, он почему-то, словно лишившись рассудка, выскочил, в рваной одежде, с видом безумца, и, ткнув пальцем в лицо Сюй У, обругал его:— Скот!А потом...Слуга замялся и продолжил:А потом Сюй У схватил Старого Цао за голову, одной рукой выволок на дорогу перед Публичным домом и там, посреди дороги, забил насмерть.О самом процессе слуга не стал рассказывать подробно, лишь с горечью обронил, что это было слишком жестоко.Настолько жестоко, что он не осмелился смотреть.Когда слуга пошел забирать тело Старого Цао, избитый, с раздробленными костями старик был еще чуть-чуть в сознании и в предсмертные мгновения тихо, еле слышно повторял:— Мама... мама...Может быть, в эти последние мгновения старик вспомнил свою кормилицу — и потому увидел ее.Тело старика несколько слуг сожгли, а прах развеяли над рекой Хуайшуй.В Публичном доме каждый год умирает много людей.У кого есть родные — те забирают тело, получают от Публичного дома возмещение и сами справляют похороны.С теми, у кого родных нет, проще: сжигают и развеивают прах над Хуайшуй.У Старого Цао никогда не было родных.Чэнь Цзю шмыгнул носом, вернулся в беседку при Публичном доме, убрал разбросанную постель Старого Цао и аккуратно сложил грязную одежду.Он молча стоял в комнате.В полдень Чэнь Цзю надел тот браслет со стола, затворил дверь беседки и направился к центру города.Погода в тот день была скверной: небо затянуло тучами.Черные тучи нависли над городом, давя на всех.Казалось, весь город заперли в темную душную клетку.Вдалеке на реке Хуайшуй вдруг поднялись огромные волны — одна не успевала опасть, как набегала другая.И среди этой давящей тьмы вдруг вспыхнул свет.Раздался гулкий раскат грома.Аура Чэнь Цзю резко взметнулась.С раскатом грома он вошел в третью сферу!Все его тело, непонятно почему, переполнилось могучей волей кулака, а сердце никак не могло успокоиться!Впервые в его голове возникла такая яростная мысль.Он хотел убивать.Убить того Сюй У.А до того — кто преградит путь, того и убьет.
Все присутствующие застыли на месте, глядя на этого убогого книжника и не понимая, что вообще происходит.
Как это так — этот нищий книжник вдруг одной оплеухой отбросил Храмового Призрака?
Храмовый Призрак перевернулся и вскочил, в глазах — ужас: — Ты кто такой?!
Чэнь Цзю опустил корзину за спиной, встал в стойку и мягко улыбнулся Храмовому Призраку.
— Я джанглер, пришел пофармить мобов.
Кулак обрушился!
От удара голова Храмового Призрака под жутким углом резко врезалась в землю.
Он отчаянно дернулся.
Еще удар!
И голова ушла в землю еще на пол-чи.
Храмовый Призрак замер на мгновение, потом снова дернулся.
Новый удар.
Его голова уже полностью погрузилась в землю.
Через мгновение он слабо шевельнулся.
И снова удар.
После этого Храмовый Призрак больше не смел и шевелиться.
Все вокруг оцепенели; даже самый тупой теперь сообразил бы, что этот нищий книжник — на самом деле переодетый мастер!
Чэнь Цзю стоял подле Храмового Призрака и неспешно оглядывал людей.
На Юань Хуа его взгляд задержался на миг.
Юань Хуа напрягся, не смея шевельнуться; к счастью, нищий книжник задержался лишь на мгновение и медленно отвел взгляд — только тогда он втайне перевел дух.
В конце концов Чэнь Цзю остановил взгляд на той банде разбойников и бродяг.
Он поднял ногу, резко опустил ее и раздавил голову Храмового Призрака, словно арбуз, а затем с сияющей улыбкой обратился к разбойникам и бродягам:
— Объявляю: вы арестованы.
Чжан Цзя тут же выскочил в окно и бросился бежать.
Но не успело его тело миновать окно, как чья-то рука схватила его за голову и втащила обратно.
Чэнь Цзю смотрел на него — они оказались лицом к лицу.
Лицо Чжан Цзя перекосило; он не смел и пошевелиться.
Он боялся, что его голову так же легко раздавят, как голову Храмового Призрака.
Чэнь Цзю, держа Чжан Цзя за голову, отставил его в сторону: — Подожди меня.
Он пошел в Храм горного божества и принялся там рыться, переворачивая все вверх дном.
Чжан Цзя и правда больше не смел шевелиться.
Судя по тому, что этот нищий книжник только что выделывал, он точно не ниже третьей сферы, а может, и мастер четвертой сферы!
Точно культиватор, присланный из Города Чистого Ветра истреблять разбойников!
Сегодня мы влипли!
Лицо Чжан Цзя то светлело, то мрачнело; разбойники за его спиной впали в полное отчаяние — они решили, что сегодня их непременно схватят.
Но, поразмыслив, утешились: по крайней мере, Храмовый Призрак не сожрал их живьем, и даже если скоро умирать, то хотя бы умрут быстро.
Книжники, напротив, вздохнули с облегчением: раз этот культиватор пришел уничтожить Храмового Призрака и разбойников, значит, их это не касается.
К тому же теперь, когда Храмовый Призрак мертв, им ничего не угрожало; оставалась лишь совсем небоеспособная Кошачья старуха — книжник с мечом, надо думать, прикончит ее одним ударом.
Чэнь Цзю откуда-то достал тонкую пеньковую веревку и сказал разбойникам: — Идите сюда, стройтесь.
Разбойники и бродяги не посмели ослушаться: во главе с Чжан Цзя они выстроились в ряд.
Тонкой веревкой Чэнь Цзю связал их одного за другим, а закончив, внимательно осмотрел и удовлетворенно кивнул.
— Неплохо, узел получился и правда красивый.
Чэнь Цзю выпрямился и сказал разбойникам и бродягам: — Так, теперь идите за мной!
Он взвалил на спину корзину и, возглавив всех, зашагал прочь.
Следом шли связанные тонкой веревкой разбойники и бродяги.
Несколько здоровяков, стянутых одной тонкой веревкой, выглядели крайне забавно.
На улице все еще стояла ночь, небо было черным.
Они шли ночной дорогой; Чэнь Цзю неспешно жевал оставшиеся плоды.
В Храме горного божества остались лишь книжники, с облегчением переводившие дух.
Кошачья старуха хотела воспользоваться моментом и сбежать.
Мелькнул луч меча.
Голова и тело — врозь.
Книжник с мечом убрал меч в ножны и сел, скрестив ноги, залечивать раны.
Книжники молчали, каждый сам по себе.
На грани жизни и смерти раскрываются сердца людей; недавнее происшествие открыло почти все.
А тихая изящная женщина, все это время не подававшая признаков жизни, смотрела вслед ушедшему Чэнь Цзю, и в ее глазах читалась задумчивость.
Она могла разглядеть, что уровень Чэнь Цзю на самом деле невысок.
Но боевая сила его была чрезвычайно велика!
У таких телесных практиков, чья боевая мощь намного превышает их уровень, к северу, в области Дуу, есть одно название.
Прирожденный воин.
Один на миллион!
——————
Чэнь Цзю все же решил отвести эту банду разбойников и бродяг в управу.
Отдать их в Публичный дом он побоялся: эти разбойники, чего доброго, стали бы там пособниками злодеев.
Едва небо стало сереть перед рассветом, Чэнь Цзю привел разбойников прямо к воротам управы.
Двое стражников, отвечавших за открытие ворот, глядя на свирепое лицо шедшего впереди Чжан Цзя, не решались принять тонкую веревку.
Стражники боялись, что этот здоровяк вот-вот разорвет веревку и прикончит их одним ударом.
К счастью, Чэнь Цзю был внимателен и заметил их затруднение. Он виновато сказал: — Моя вина.
А затем одним ударом избил Чжан Цзя до полусмерти.
— Теперь можно не бояться.
Стражники остолбенели, не зная, что ответить.
В конце концов управа прислала людей, и всю эту банду разбойников и бродяг, значившихся в списке разыскиваемых, увели в темницу; Чэнь Цзю вдобавок выдали награду за их поимку.
Чэнь Цзю обрадовался — не ожидал такой приятной неожиданности.
Весело он побежал в известную винную лавку в городе, немного расспросил и купил кувшин хорошего вина — собирался отнести Старому Цао, чтобы тот попробовал.
Пусть Старый Цао и свихнулся, но чем можно насладиться, надо наслаждаться.
Когда придет пора уходить, и то жизнь будет прожита не зря.
Чэнь Цзю с улыбкой думал об этом, и в уголках глаз почему-то скопилось несколько слезинок.
Он вытер их и успокоил себя.
— Это ведь хорошо, чего реветь.
Когда он с вином вернулся в Публичный дом, Старого Цао нигде не было видно.
В беседке постель была разбросана в беспорядке, а на единственном чистом столе одиноко лежал браслет.
Лицо Чэнь Цзю вмиг помрачнело; он почти летящей тенью отыскал того самого слугу, которого за деньги нанял носить Старому Цао еду.
Схватил его за горло и сразу приподнял.
— Куда делся Старый Цао?!
Слуга пришел в ужас: он не понимал, почему этот юноша, обычно улыбавшийся ему так дружелюбно, сейчас был таким страшным; но удушье в горле обманывать не могло.
Слуга вцепился в руку Чэнь Цзю и отчаянно забился.
Чэнь Цзю с мрачным лицом чуть ослабил хватку.
Слуга судорожно вдохнул и, взглянув на помрачневшее лицо Чэнь Цзю, поспешно сказал: — Старый Цао... Старый Цао умер.
Чэнь Цзю опустил руку, отпустил слугу, глубоко вздохнул, поднял голову к небу и дважды моргнул.
Прошло немало времени, прежде чем он снова взглянул на слугу — лицо его было спокойным. Он спросил:
— Можешь рассказать мне все подробно?
Слуга взглянул на его сжатые кулаки и не посмел не рассказать.
Старый Цао погиб вчера — от руки старшего молодого господина из семьи Сюй, Сюй У.
Что касается подробностей: кажется, Старый Цао был безумен — обычно он вел себя тихо, но в тот день, когда мимо проходил Сюй У, он почему-то, словно лишившись рассудка, выскочил, в рваной одежде, с видом безумца, и, ткнув пальцем в лицо Сюй У, обругал его:
— Скот!
А потом...
Слуга замялся и продолжил:
А потом Сюй У схватил Старого Цао за голову, одной рукой выволок на дорогу перед Публичным домом и там, посреди дороги, забил насмерть.
О самом процессе слуга не стал рассказывать подробно, лишь с горечью обронил, что это было слишком жестоко.
Настолько жестоко, что он не осмелился смотреть.
Когда слуга пошел забирать тело Старого Цао, избитый, с раздробленными костями старик был еще чуть-чуть в сознании и в предсмертные мгновения тихо, еле слышно повторял:
— Мама... мама...
Может быть, в эти последние мгновения старик вспомнил свою кормилицу — и потому увидел ее.
Тело старика несколько слуг сожгли, а прах развеяли над рекой Хуайшуй.
В Публичном доме каждый год умирает много людей.
У кого есть родные — те забирают тело, получают от Публичного дома возмещение и сами справляют похороны.
С теми, у кого родных нет, проще: сжигают и развеивают прах над Хуайшуй.
У Старого Цао никогда не было родных.
Чэнь Цзю шмыгнул носом, вернулся в беседку при Публичном доме, убрал разбросанную постель Старого Цао и аккуратно сложил грязную одежду.
Он молча стоял в комнате.
В полдень Чэнь Цзю надел тот браслет со стола, затворил дверь беседки и направился к центру города.
Погода в тот день была скверной: небо затянуло тучами.
Черные тучи нависли над городом, давя на всех.
Казалось, весь город заперли в темную душную клетку.
Вдалеке на реке Хуайшуй вдруг поднялись огромные волны — одна не успевала опасть, как набегала другая.
И среди этой давящей тьмы вдруг вспыхнул свет.
Раздался гулкий раскат грома.
Аура Чэнь Цзю резко взметнулась.
С раскатом грома он вошел в третью сферу!
Все его тело, непонятно почему, переполнилось могучей волей кулака, а сердце никак не могло успокоиться!
Впервые в его голове возникла такая яростная мысль.
Он хотел убивать.
Убить того Сюй У.
А до того — кто преградит путь, того и убьет.
П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)
П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)

Комментарии

Загрузка...