Башня Истинного Вкуса. Внутренние покои.
Лин Шуан надела бамбуковую шляпу с легкой вуалью, скрыв лицо от чужих глаз. Под мысленным контролем Цзи Яня пространство перед ней беззвучно пошло рябью, расступившись ровно настолько, чтобы пропустить одного человека — так открылись врата Благословенной Земли.
Шагнув сквозь эту зыбкую пелену, девушка оказалась в Благословенной Земле, где по-прежнему царили буйство жизни и густая, бьющая ключом духовная ци. Ступая легко и неслышно, она приблизилась к временному пристанищу Чжан Дачуя и Цинхэ — изысканному внутреннему дворику с искусным садом.
Изящные беседки на воде и извилистые тропинки, уводящие в тенистую глушь, придавали этому месту поистине неземное, безмятежное очарование. Однако для двоих гостей, столь внезапно «приглашенных» сюда, вся эта красота наверняка казалась лишь пугающей и чуждой декорацией.
И в самом деле: вырванные из привычной жизни в княжеской резиденции и заброшенные в это невероятное, причудливое место, узники с каждым днем все больше изводили себя страхами и сомнениями, напряженными до предела, словно тетива боевого лука.
Они не сомневались, что тот, кто пленил их, обладает непостижимым могуществом, но никак не могли взять в толк, какова его цель. Еще мучительнее было то, что за прошедшие три дня похититель так и не соизволил явиться, словно попросту забыл о них, оставив томиться в этой похожей на райский сад клетке.
Каждое мгновение этого гнетущего ожидания тянулось невыносимо долго, словно пытка в кипящем масле.
Пленники не смели совершать опрометчивых поступков. За эти дни Чжан Дачуй успел заметить одну леденящую душу деталь: даже духовный пес, регулярно приносивший им еду, излучал настолько глубокую и плотную ауру, что стражник казался на его фоне ничтожеством. Одно это осознание вселяло в него первобытный ужас и благоговение перед таинственным хозяином этого места.
И потому, когда посреди двора, словно соткавшись из воздуха, возникла затянутая в черное фигура Лин Шуан со скрытым под вуалью лицом, узники вздрогнули от ужаса и мгновенно подобрались, напрягшись всем телом.
— Кто вы такая?! — Чжан Дачуй повиновался древнему инстинкту: он сделал резкий шаг вперед, широкой спиной надежно заслонив побледневшую Цинхэ. Его глаза, уподобившись взгляду затравленного зверя, впились в незваную гостью. — Чего ради вы заперли нас здесь? Если вам нужна моя жизнь — берите, я и глазом не моргну! Но умоляю, пощадите девушку! Цинхэ — простая смертная, у нее даже сил не хватит курицу связать. Ваши распри культиваторов не должны касаться безвинных людей!
Стражник прекрасно понимал, что уподобился крошечной поденке, пытающейся сотрясти вековое древо, но в сердце его уже укоренилась готовность принять смерть. Он жаждал лишь одного: вырвать для стоящей за его спиной девушки хотя бы крошечный шанс на спасение.
Услышав эти слова, Цинхэ содрогнулась всем телом. Она робко выглянула из-за широкой спины Чжан Дачуя. На ее побледневшем лице не было ни следа слабости, а в глазах, стремительно наполняющихся слезами, вспыхнуло пламя неистовой решимости.
— Нет, старший брат Чжан! — звонко и непререкаемо выкрикнула она, судорожно вцепившись в его рукав. — Если суждено умереть, мы умрем вместе! Пусть я всего лишь слабая женщина, далекая от вашего мира культиваторов, но я знаю, что такое честь! Если ради жалкого выживания мне придется пожертвовать тобой, то я, Цинхэ, предпочту прямо сейчас разбить голову о камни!
Взгляд Лин Шуан, скрытый за полупрозрачной тканью, едва заметно дрогнул. Долгие годы служа во мраке, она повидала немало человеческой грязи; тех, кто в безвыходном положении молил о пощаде, предавал и продавал ближних ради собственного спасения, было просто не счесть.
Но то, что разворачивалось перед ней сейчас... Когда один, не имея шансов спастись самому, без малейших колебаний заслоняет другого грудью, а тот отвечает ему готовностью разделить смерть, лишь бы не жить в одиночестве — подобное было невероятной редкостью как в безжалостном мире культиваторов, так и в погрязшем в пороках мире смертных.
Быть может, ее супруг изначально решил пойти на риск и вытащить их из поместья лишь в память о былом товариществе. Однако эта сцена стала лучшим доказательством того, что сердца этих двоих остались чистыми; они ничуть не походили на тех бессердечных, алчных лицемеров, что служили в резиденции князя Динбэя.
Изначально Лин Шуан намеревалась лишь в точности исполнить приказ Цзи Яня: снять сковывающие их печати, предоставить выбор и отпустить на все четыре стороны. Но сейчас в ледяное озеро ее души словно бросили крошечный камешек, пустивший по водной глади легкую рябь.
Быть может, стоит дать им нечто большее.
— Я пришла не за вашими жизнями, — заговорила Лин Шуан. Ее голос, измененный с помощью истинной ци, звучал безлико и до дрожи холодно, не выдавая ни единой эмоции. — Напротив, я пришла, чтобы дать вам выбор.
Чжан Дачуй и Цинхэ опешили, однако их тела остались напряжены, словно сжатые пружины, а во взглядах настороженность смешалась с недоверием.
Не тратя лишних слов, Лин Шуан подняла правую руку и сделала легкий, неуловимый пасс в сторону стражника. Невероятно чистая, плотная истинная ци, источающая морозный холод, метнулась вперед подобно стремительной змее и в одно мгновение впилась прямо в даньтянь Чжан Дачуя.
Мужчину пробила сильная дрожь. Он физически ощутил, как клеймо-печать княжеской резиденции — та самая, что сковывала его энергию, подавляла внутреннюю силу и служила вечным напоминанием о его рабском положении, — под безжалостным натиском чужой ледяной ци просто растворилась, не оставив и следа!
Давно забытые, наконец-то вновь подвластные ему потоки крови и крохи внутренней ци бурлящим потоком устремились по меридианам, омывая каждую косточку. Это дарило непередаваемое чувство легкости и пьянящей свободы.
— Вы... — ошеломленно выдохнул Чжан Дачуй, резко вскинув голову и уставившись на Лин Шуан после того, как рефлекторно провел внутреннюю силу по очистившимся каналам и не обнаружил ни единой преграды!
Он всегда полагал, что снятие княжеской печати обернется мучительной агонией и потребует особых алхимических пилюль. Кто бы мог подумать, что неизвестному мастеру достаточно одного легкого взмаха руки на расстоянии! Подобный уровень культивации не поддавался осмыслению!
— Печать разрушена, отныне ты свободен, — бесстрастно констатировала Лин Шуан, словно только что смахнула с рукава пылинку. Затем она перевела взгляд на все еще пребывающую в прострации Цинхэ. — А ты... желаешь ли ты вступить на путь Дао и стать культиватором?
Цинхэ окончательно застыла, словно громом пораженная. Вступить на путь Дао? Для нее это всегда было чем-то из другого, недосягаемого мира, божественной привилегией небожителей и высокородных господ. Какое отношение это могло иметь к ней — простой смертной девчонке, рожденной, чтобы прислуживать и подчиняться?
— Он — культиватор, — продолжила Лин Шуан. Голос ее оставался ледяным, но каждое слово било наотмашь, точно кузнечный молот. — И пусть его уровень невысок, он все равно проживет гораздо дольше обычного человека. Если ты так и останешься в своей смертной оболочке, то пройдет всего несколько десятков лет, и твоя юная красота обратится в прах, а он по-прежнему будет полон сил и молодости. Бездна времени проляжет между вами границей жизни и смерти, и даже самые глубокие чувства не устоят перед безжалостным потоком лет.
— С другой стороны, — ее тон неуловимо изменился, — приняв Дао, ты вырвешься за пределы смертного бытия, но ступишь на тропу, усеянную терниями. В землях Великой Инь вы оба станете бесправными бродягами, каждый ваш шаг будет сопряжен со смертельной опасностью. Выбор — только за тобой.
Тело служанки пробила мелкая дрожь. Нет, ее страшили не грядущие опасности и невзгоды; картина «бездны времени», столь жестоко нарисованная Лин Шуан, вонзилась ей в самое сердце.
Ею овладела одна простая, но поистине всепоглощающая мысль: она не желала, чтобы однажды он смотрел на ее увядающее, морщинистое лицо, оставаясь молодым. И теперь, когда сама судьба протягивала ей шанс, она была готова зубами выгрызть себе хотя бы один лишний год... хотя бы один лишний день рядом с ним!
— Прошу, старшая, откройте для меня путь Дао! — без малейших колебаний вскинув голову, воскликнула Цинхэ с беспрецедентной твердостью во взгляде. — Будь впереди хоть чертоги бессмертных, хоть логово демонов, хоть жизнь, хоть смерть — отныне и впредь я буду делить судьбу со старшим братом Чжаном!
В глазах Лин Шуан мелькнула едва уловимая искра одобрения. При всей своей внешней хрупкости эта девушка обладала поистине железным стержнем. Не говоря больше ни слова, Лин Шуан извлекла из пространства Диск Формации Пробуждения Духа, испещренный сложной вязью рун, и жестом велела Цинхэ встать в самый центр массива.
Пространство озарилось текучим сиянием, линии формации вспыхивали одна за другой. Цинхэ почувствовала, как ее окутывает удивительная аура — обжигающе теплая и в то же время прохладная. Словно мириады крошечных энергетических ручейков хлынули в ее тело со всех сторон, очищая и перестраивая каждую жилку, каждую каплю крови. Мир перед глазами внезапно стал кристально четким, а в самом воздухе проступили крошечные мерцающие огоньки, танцующие и порхающие, словно духи природы...
Ритуал Пробуждения Духа завершился успехом! И пусть это было лишь самое начало, лишь первая втянутая в тело ци, позволившая ей едва-едва переступить порог стадии Конденсации Ци; пусть ее аура пока оставалась ничтожно слабой... Но отныне само течение ее судьбы изменилось навсегда. Теперь они с Чжан Дачуем действительно встали на один, невероятно долгий и полный неизвестности, путь.
Чжан Дачуй, ощутив исходящие от Цинхэ слабые, но совершенно новые пульсации духовной ци, почувствовал, как в груди сплетается невероятный клубок эмоций.
Он, как никто другой, знал, насколько чудовищно и опасно существование бродячего практика, вынужденного цепляться за жизнь в этом жестоком мире, но сияющая в глазах Цинхэ решимость, рожденная ради него самого, заставила стражника проглотить все заготовленные уговоры и предостережения.
Да будет так! Пусть впереди их ждут горы клинков и моря пламени — они пройдут через это пекло вместе!
— Благодарю старшую за дарованное возрождение! Век не забуду вашего благодеяния! — Чжан Дачуй низко, в пояс поклонился Лин Шуан, а в его голосе звучала неподдельная, сдавленная от подступивших слез искренность.
Лин Шуан лишь едва заметно кивнула, принимая благодарность. Она достала заранее приготовленный серый узелок. Внутри лежал небольшой запас золота и серебра, несколько флаконов с базовыми целебными пилюлями и эликсирами для стабилизации стадии Конденсации Ци, а также изрядная нефритовая бутыль, доверху наполненная медом Тигровых Пчел.
— Возьмите это, — произнесла Лин Шуан, протягивая узелок Чжан Дачую. — И запомните: о случившемся сегодня — ни единого слова живой душе! Выжгите из памяти это место, забудьте обо всем, что здесь видели! Иначе навлечете на себя страшную беду.
— Можете не сомневаться, старшая, мы осознаем всю серьезность! — Чжан Дачуй благоговейно принял увесистую ношу обеими руками, после чего, мягко потянув за собой все еще ошеломленную Цинхэ, вновь отвесил глубокий поклон. — Мы до скончания дней не забудем вашей милости! Если в будущем вам или нашему благодетелю понадобится какая-либо услуга — только прикажите, и я не задумываясь брошусь хоть в огонь, хоть в воду!
Не проронив больше ни звука, Лин Шуан развернулась и, повелительно взмахнув рукой, бесшумным шагом направилась к углу дворика. В том месте воздух вдруг исказился, подернувшись водяной рябью; Чжан Дачуй и Цинхэ поспешно устремились следом.
Стоило им пересечь эту невидимую грань, как в лицо тут же ударили ослепительно яркие лучи настоящего солнца и порывы пронизывающего горного ветра. Они очутились посреди совершенно безлюдного ущелья; оглядевшись по сторонам, на самом краю горизонта они различили смутные очертания окружного города Мило.
— Вы находитесь в предместьях Мило. Желаю благополучного пути, — донесся из-за их спин равнодушный голос. Обернувшись, они успели заметить, как силуэт в черном скрылся за мерцающей пеленой. Мгновение спустя и сама зыбкая рябь растворилась в воздухе без следа, словно ее никогда и не существовало.
В ущелье остались лишь двое чудом избежавших гибели людей, да вполне осязаемый, тяжелый дорожный узелок.
— Брат Ли Синь... — едва слышно пробормотал Чжан Дачуй, не отрывая хмурого взгляда от того места, где только что исчезла Лин Шуан. Одно-единственное имя, которое он без конца прокручивал в голове все эти дни — казавшееся ему абсолютным абсурдом, но упорно не желавшее покидать мысли — вновь отчетливо всплыло в памяти. Он опустил глаза на нефритовую бутыль, сквозь стенки которой призывно переливался густой, явно скрывающий в себе неординарную силу золотой мед.
— Ты что-то сказал, старший брат Чжан? — удивленно переспросила Цинхэ, которой наконец удалось немного унять колотящееся сердце.
— Ничего... — покачал головой стражник, отгоняя беспорядочный рой мыслей. В его глазах отразилась целая гамма сложных чувств. — Просто подумал, что все произошедшее сегодня кажется чем-то совершенно невообразимым... Словно это был долгий, странный сон.
Он и сам не мог сказать наверняка, что это было — внутреннее чутье или плод воспаленного воображения, — но он просто не мог заставить себя перестать связывать загадочно исчезнувшего брата Ли Синя, с которым они когда-то так хорошо поладили, со всей этой чередой невероятных чудес...

Комментарии

Загрузка...