В мгновение ока все его товарищи расстались с жизнью, и лишь старший ученик, прижавшись спиной к ледяному валуну, из последних сил держал оборону. Надо отдать ему должное: он оказался не робкого десятка. Хоть и потрясенный, он не поддался панике, а, подавив в себе животный страх и ярость, отчаянно взмахнул парящим мечом «Лазурная Волна». Этот клинок, мерцающий аквамариновым светом, явно превосходил по качеству оружие его мертвых собратьев. Сплетаясь в воздухе, сияние меча обратилось в плотную водяную завесу, едва сдерживающую свирепые, непредсказуемые удары Цзи Яня и Лин Шуан, сыпавшиеся со всех сторон.
Однако его собственная база культивации и без того уступала силе Лин Шуан, а теперь, утратив самообладание, потеряв инициативу и оказавшись в абсолютном меньшинстве, он был обречен. Как долго он мог продержаться против Цзи Яня и Лин Шуан — дуэта, чья совместная работа за почти сотню лет отточилась до пугающего, въевшегося в сами кости совершенства?
Бой выдался яростным, но скоротечным. Лин Шуан взяла на себя роль первой скрипки: ее атаки несли в себе сокрушительную, первобытную мощь. Деревянное копье, напитанное духовной энергией стадии Ясного Постижения, со свистом рассекало воздух. То оно жалило прямо, как змея, то обрушивалось сбоку, словно тяжелая дубина, вынуждая старшего ученика вкладывать все силы в защиту и стремительно сжигать запасы своей ци.
Цзи Янь же уподобился безжалостному убийце из теней. Двигаясь с призрачной легкостью, он орудовал самодельными деревянными дротиками — коварно, безжалостно, целясь исключительно в слепые зоны и уязвимые точки врага. Стоило Лин Шуан своей грубой силой пробить брешь в чужой обороне, как юноша, подобно вспышке холодной молнии, устремлялся в образовавшийся зазор, и его снаряды с пронзительным воем рвали воздух, метя прямо в жизненно важные органы.
Не прошло и времени тления ароматической палочки, как на теле старшего ученика расцвело несколько кровавых ран. Самая страшная зияла на левом плече: Лин Шуан подловила момент, когда он отбивался от коварного выпада Цзи Яня, и ледяная аура ее копья пробила плоть до самой кости. Морозная ци мгновенно проникла в меридианы, из-за чего движения левой руки врага стали дергаными и тяжелыми. Растерзанные одежды и изрезанное осколками камней лицо придавали ему в высшей степени жалкий вид.
Развязка наступила, когда Лин Шуан сымитировала сокрушительный рывок в лоб, заставив противника стянуть всю защиту парящего меча перед собой. Цзи Янь, до этого круживший на фланге, внезапно сорвался с места. Под ним Мазерати взвился в воздух алой молнией. Окутанный густой духовной энергией, тяжелый удар копыта, словно кузнечный молот, с хрустом обрушился прямо на затылок старшего ученика!
Раздался глухой, тошнотворный звук удара!
В глазах старшего ученика мгновенно потемнело. Море Знаний содрогнулось, словно по нему ударили тараном, мир перед глазами пошел кругом, а защитная ци едва не развеялась в прах от одного-единственного пинка. Не будь его база культивации Ясного Постижения на голову выше, чем у мертвых товарищей, не пройди его плоть и душа через множество закалок — этот удар проломил бы ему череп, оборвав жизнь на месте!
Но даже так он больше не мог держаться на ногах. Меч «Лазурная Волна» выскользнул из ослабевших пальцев, тело покачнулось, и, выплюнув сгусток крови, культиватор безвольным кулем рухнул на землю, провалившись в глубокое небытие.
— Готово! — с облегчением выдохнул Цзи Янь, ловко спрыгивая со спины Мазерати.
Глядя на то, как Лин Шуан деловито пеленает бесчувственное тело старыми лианами, что были в разы крепче воловьих жил, связывая старшего ученика на манер жертвенного агнца, юноша наконец позволил себе немного расслабиться. Натянутые до предела нервы отпустило, и сердце затопило пьянящее чувство триумфа и свершившейся мести.
«Эх, даже обидно немного. Ради того, чтобы взять его живьем и не затягивать бой, я так и не затестил свой новый скилл — Расенган атрибута молнии размером с баскетбольный мяч. А ведь у него урон почти как у выстрела из РПГ!» — мысленно посетовал Цзи Янь на то, что техника «Мириады Молний», шанс успешного каста которой был весьма средним, так и осталась не у дел.
Помог жене упаковать пленника в тугой кокон, словно праздничный цзунцзы, они не стали терять бдительности. Быстро разделившись, напарники тщательно осмотрели шесть трупов, а также останки практика на стадии Зарождающейся Души, которого насмерть затоптала лошадь. Лишь убедившись, что все враги мертвы окончательно, а их изначальные духи не сбежали и не затаились в иллюзии смерти, они переключили все внимание на бессознательного старшего ученика.
Наступал самый важный этап — допрос с пристрастием.
Как только пленник пришел в себя, Лин Шуан взяла инициативу в свои руки. Будучи женщиной суровой и немногословной, она не стала рассусоливать, а сразу пустила в ход то, что в шутку именовалось «Великим искусством восстановления памяти». Ее кулаки тяжело и ритмично вминались в плоть: серия глухих, безжалостных ударов превратила лицо старшего ученика в кровавое месиво и выбила ему пару зубов.
Однако этот человек не зря был удостоен чести хранить секретный ключ своего наставника — стержень в нем определенно имелся. Стиснув зубы, он стоически терпел побои почти целый час. Как бы Лин Шуан ни пыталась выбить из него сведения о Благословенной Земле, секте Сюаньюань или способе активации ключа, он лишь свирепо таращился на нее, либо плотно смыкал веки. За все это время он не проронил ни единого полезного слова, лишь изредка выдавая себя сдавленными стонами боли.
— Цык, а он и впрямь крепкий орешек, — шагнув вперед, Цзи Янь с сочувствием посмотрел на покрасневшие от бесконечных ударов костяшки Лин Шуан. — Женушка, передохни немного, дай мне попробовать. Против таких упертых баранов грубая физическая сила — не лучшая затея.
Дева бросила на него короткий взгляд. В ее ясных, холодных глазах промелькнула едва уловимая тень усталости. Признав, что пытки — не самая сильная ее сторона, она молча отступила в сторону и начала восстанавливать дыхание, чтобы восполнить потраченную духовную ци, при этом не переставая бдительно сканировать окружение.
Цзи Янь не стал сразу бросаться с кулаками. Неспешным шагом он приблизился к спеленутому врагу, который продолжал метать в него яростные взгляды, и спокойно сел на корточки. Вместо того чтобы пускать в ход силу, он заговорил — тоном ровным и будничным, словно болтал со старым приятелем. Но его негромкий голос походил на ледяную гадюку, что незаметно вползала в уши, проникая в самые потаенные уголки разума:
— А знаешь, в моих родных краях придумано множество способов развязать язык даже самым упрямым...
С этими словами юноша извлек на свет небольшой каменный клинок. На самом деле это был его личный инструмент для ухода за ногтями, которым он спасался от отрастающих когтей, но сейчас Цзи Янь зловеще повертел его в руках:
— Вот это, например, отличная открывашка. Видишь ли, под ногтевой пластиной человека сокрыто бесчисленное множество нервных окончаний, тонких, как волосок. Если взять это лезвие, вогнать его в щелочку у самого основания ногтя — медленно, миллиметр за миллиметром, — а потом с силой ковырнуть вверх... хрясь!
Описывая это абсолютно равнодушным тоном, он кончиком каменного лезвия стал издевательски медленно водить по краям большого пальца пленника, имитируя тот самый тошнотворный процесс: — Говорят, эта боль пронзает до самых костей. Человек в этот момент может буквально «услышать», как с хрустом отрываются и рвутся его нервы. К тому же, все десять пальцев напрямую связаны с сердцем. Боль от одного сорванного ногтя бьет прямо в душу.
Дыхание старшего ученика заметно отяжелело. Свирепость в его глазах начала тускнеть, уступая место медленно расползающемуся, липкому страху.
— Впрочем, это еще «нежный» вариант, — внезапно сменил пластинку Цзи Янь, и его голос зазвучал глубже, обретая дьявольские, гипнотические нотки. — Есть еще одна метода. Говорят, она куда эффективнее. И куда... болезненнее. Называется «ртутное свежевание». Слышал когда-нибудь про ртуть? Такая блестящая, тяжелая штука, похожая на жидкое серебро... — Юноша снова потянулся за пазуху и, к ужасу пленника, извлек оттуда небольшой, плотно запечатанный деревянный горшочек. Он потряс им перед лицом старшего ученика, и внутри отчетливо булькнула какая-то тяжелая жидкость.
— Ч-что... что ты задумал?! — голос культиватора откровенно задрожал. Он никогда в жизни не слышал термина «ртуть» — возможно, это был какой-то диалект из глухомани, но слово «свежевание» он расслышал кристально ясно!
— Что я задумал? — Цзи Янь широко осклабился, обнажив ровный ряд белых зубов. Но в глазах жертвы эта улыбка выглядела страшнее оскала демона. — Для начала тебя целиком закопают в песок. Плотно-плотно, чтобы на поверхности торчала одна лишь голова. Затем ножом сделают надрез прямо на макушке, проколупав в тебе дырочку, и зальют в эту открытую рану ртуть. Ух! Ты даже представить не можешь, какой адский зуд начнется во всем теле!
— И ч-что... что будет от этого зуда? — лицо старшего ученика посинело, затем побледнело, а после и вовсе приобрело цвет могильного пепла. Холодный пот потек по его лбу ручьями, голос срывался в жалкий писк. От одного только рассказа Цзи Яня ему показалось, что с его макушки уже сдирают скальп, а тошнотворная, неописуемая щекотка ужаса поползла по позвоночнику прямо к макушке!
— А то, что от невыносимого зуда ты начнешь инстинктивно искать выход! Тело будет отчаянно извиваться, и поскольку единственный открытый проход — это дыра в твоей голове, ты забудешь про собственную кожу и со свистом выпрыгнешь наружу...
Цзи Янь резко вскинул руку вверх, имитируя выпрыгивание, отчего лежащий рядом пленник в ужасе дернулся.
— ...в итоге ты весь целехонький и «голенький» выскользнешь из дыры на макушке! А твоя идеальная, целая человеческая кожа так и останется закопанной в земле.
Он описывал это настолько живописно, с таким обилием мерзких деталей и так правдоподобно размахивал руками, словно лично сотни раз проводил эту ювелирную процедуру. Даже стоявшей поодаль Лин Шуан стало не по себе. На самом деле Цзи Янь и понятия не имел, как это делать — просто пересказал байку, которую в прошлой жизни слышал от перебравших мужиков.
Но самым прекрасным зрелищем было лицо старшего ученика, которое стремительно меняло оттенки от синего до белого и, наконец, мертвенно-серого. Крупные капли липкого пота безостановочно катились по его лбу. Лишь от мысленного представления этой казни его волосы встали дыбом, кровь заледенела в жилах, а психологическая защита дала колоссальную трещину.
— Я смотрю, ты не большой любитель страшных историй? — с удовлетворением отметив признаки надвигающегося безумия, Цзи Янь кивнул. Его улыбка вмиг испарилась, сменившись маской ледяной жестокости. — Тогда не будем тратить время на болтовню и перейдем к практике. Начнем с самого простого.
Не успели затихнуть его слова, как каменное лезвие с хирургической точностью уперлось в основание ногтя на правом большом пальце культиватора! От этого обжигающе холодного прикосновения у пленника волосы на теле встали дыбом!
— Нет! Не надо! — в панике завизжал старший ученик. Он отчаянно забился в путах, но духовная лоза держала намертво, ему не удалось сдвинуться ни на дюйм.
Цзи Янь остался глух к его мольбам. Его рука неумолимо надавила, и острие камня, словно нож в мягкое тофу, легко вошло в крошечную щель между ногтем и кровоточащей плотью! А затем юноша с силой провернул запястье и рванул вверх!
Хрясь... — в воздухе отчетливо раздался омерзительный, леденящий душу звук отрываемого от живой плоти ногтя.
— А-а-а-а-а!!! — нечеловеческий, истошный вопль вырвался из глотки старшего ученика. От невыносимой боли его тело выгнулось дугой и забилось в конвульсиях, как выброшенная на берег рыба. Вздувшиеся вены на лбу грозили лопнуть, а налитые кровью глаза едва не вывалились из орбит! Изувеченная ногтевая пластина, с которой свисали ошметки нежного мяса и капала кровь, была вырвана с корнем!
Цзи Янь даже не моргнул, будто занимался сугубо повседневным, рутинным делом. Небрежно бросив окровавленный кусок роговой ткани на землю, он медленно, со смаком перевел кончик лезвия на соседний указательный палец, в то время как из изувеченного большого хлестала кровь... В этот момент для Цзи Яня этот человек перестал быть человеком.
При одной лишь мысли о жителях префектуры Хэси, чьи трупы от голода усеяли дороги, о разлученных семьях, об иссохшей, потрескавшейся земле, лишенной жизненных сил... О бесчисленных судьбах, раздавленных гнетом секты Сюаньюань и стоящих за ней кланов культиваторов, из-за которых люди доходили до того, что обменивались детьми ради пропитания... Гнев, копившийся в груди Цзи Яня почти сотню лет, прорвался наружу раскаленной магмой, обжигая внутренности яростным пламенем.
Когда третий окровавленный ноготь был сорван и брошен прямо перед лицом жертвы, волны непрекращающейся, сводящей с ума боли, слившиеся воедино с первобытным ужасом от рассказанной байки про ртуть, окончательно растоптали гордость, волю и рассудок старшего ученика секты Сюаньюань.
Не прошло и половины стражи.
— Я все скажу! Все скажу! Остановись! Умоляю, хватит! Как использовать ключ! Секреты Благословенной Земли! Планы секты! Я выложу все, что знаю! Только дай мне быструю смерть!! — человек, еще недавно демонстрировавший железную волю и готовность умереть молча, теперь превратился в скулящую, облезлую шавку. Захлебываясь слезами и соплями, он хрипло скулил, сломленный и растоптанный как физически, так и морально.
Цзи Янь, всем своим видом демонстрируя легкое разочарование от столь скорой капитуляции, небрежно отбросил окровавленный камень. Вытерев руки о ближайший пучок чистой травы, он бросил на Лин Шуан, которая уже закончила медитацию и молча наблюдала за процессом, взгляд, красноречиво говорящий: «Раз плюнуть».
Лин Шуан неподвижно застыла на месте. Ее неземной красоты лицо оставалось бесстрастным, но в обычно спокойных глазах плескалась сложная, не поддающаяся описанию смесь эмоций, в которой мелькнула даже тень... отчуждения? Глядя на юношу, она произнесла ровным голосом, в котором не было ни гнева, ни радости, разве что слова звучали чуть медленнее обычного:
— Все эти... методы пыток... ты придумал их сам?
В груди Цзи Яня что-то гулко ухнуло. «Ой, бля!» — мысленно взвыл он. Поток ледяной воды окатил его с головы до ног, а в мозгу оглушительно завыла сирена тревоги.
«Дело дрянь! Какая же дрянь! Увлекшись расправой над этими ублюдками из Сюаньюань, я так горел желанием выпустить пар и выбить из него информацию, что перегнул палку! Я же только что своими руками распылил на атомы свой идеальный образ пусть и хитрого, но в душе доброго и простодушного парня, который выстраивал перед женой целых девяносто лет!»
— Эм... Женушка, выслушай меня... — Цзи Янь торопливо натянул на лицо самую невинную и кроткую улыбку, на какую только был способен, пытаясь спасти положение. — Это все байки! Я слышал их в детстве в деревне, когда старые охотники и тюремщики напивались до чертиков и начинали травить небылицы! Я... я просто хотел его припугнуть! Честное слово! Клянусь, я никогда ни к кому такого не применял... — Но чем дольше он говорил, тем меньше уверенности оставалось в его голосе. Особенно на фоне того, что он только что собственноручно вырвал человеку три ногтя. Звучали его оправдания до смешного нелепо.
Дева Лин молча отвернулась, представив его взору лишь свой холодный профиль. Когда она заговорила, голос ее звучал все так же отстраненно, но в нем проскользнула едва заметная... дистанция?
— Сначала... сначала допроси его по делу. Как закончишь — убери мусор. Нам нужно уходить отсюда как можно скорее.
Цзи Янь: «...»
Он посмотрел на изящную спину Лин Шуан, затем опустил взгляд на валяющиеся в пыли окровавленные ногти и полумертвого старшего ученика. Внутри него все горестно застонало.
«М-да, вот уж воистину — упала в штаны желтая глина: не дерьмо, а все равно не отмоешься. Теперь хоть во всех духовных источниках этой локации искупайся, репутацию не отстираешь».
Тяжело и обреченно вздохнув, юноша решил отложить кризис семейной жизни на потом. Его взгляд вновь похолодел, сфокусировавшись на сломленном пленнике.
Прямо сейчас первоочередной задачей было вытрясти из него всю ценную информацию.

Комментарии

Загрузка...