Выйдя из резиденции семьи Ма в полном оцепенении, Цзи Янь чувствовал себя так, словно из него вытянули душу. Последнее наставление, брошенное градоначальником Ма перед его уходом — «копите зерно, берегите силы народа, не спешите с озеленением; подождите, пока люди "с гор" соберут урожай со своей "Благословенной Земли", и лишь затем сможете заново отстраивать Хэси» — демоническим шепотом въелось в разум, раз за разом отдаваясь эхом в голове.
Ждать? До каких пор? Пока сила земли в Хэси не будет выпита досуха, превратив край в истинную мертвую пустошь? Пока из-за нескончаемой нищеты и бедствий от местного населения не останется и десятой части? А затем эти так называемые «бессмертные мастера» просто отряхнут руки и, прихватив ресурсы свежесобранной «Благословенной Земли», отправятся наслаждаться своим вечным и беззаботным бессмертием, бросив гнить истерзанный мир, на слабое восстановление которого уйдут смены поколений?
С какой стати?!
Раз у них кулаки больше, то они имеют право смотреть на смертных как на муравьев?
Невиданное доселе чувство бессилия, смешанное с кипящей яростью, грозило пожрать Цзи Яня целиком. Он чувствовал себя букашкой, пытающейся сотрясти вековое древо. Нет, даже не букашкой — в лучшем случае жалкой пылинкой у корней этого древа, не заслуживающей и мимолетного взгляда.
«Разница в информации! Опять эта чертова нехватка данных!» — мысленно бушевал он.
Он столько времени возился в Хэси, точно слепой котенок, самодовольно полагая, что нашел идеальный план по борьбе с песками и путь к процветанию народа. А в итоге? Он даже не понимал, кто его истинный враг и насколько громадна шахматная доска противника!
Он наивно верил, что, по крайней мере сейчас, разборки с сектой Сюаньюань — это головная боль таких шишек, как Оуян Мин, канцлер Сяо и Цуй Янь. Но он упустил из виду самое главное: он сам всё это время находился в колоссальной тени секты, и у него не было ни единого шанса остаться в стороне.
Боюсь... все его потуги в глазах существ высшего порядка не тянули даже на плохую шутку. Так, бессмысленное барахтанье насекомого.
— Да ебаный же по голове! Клянусь, однажды я заставлю этих мразей жрать землю! — прошипел он себе под нос.
Деревенская брань из прошлой жизни, от которой он отучился более десяти лет назад, наконец-то сквозь зубы вырвалась наружу. Голос звучал негромко, но был пропитан запредельным отчаянием и жестокостью. Он давно не ругался на родном диалекте, однако сейчас лишь эта примитивная, грязная брань могла хоть немного выплеснуть эмоции, от которых его рассудок готов был взорваться.
Потерянный и разбитый, он брел по дороге обратно в ямэнь.
— Господин, что... что сказал вам градоначальник Ма? — тихо спросила Лин Шуан, бесшумным призраком возникнув за его спиной. Остро уловив исходящую от Цзи Яня жажду крови, ставшую почти осязаемой, девушка нахмурилась и ускорила шаг, чтобы поравняться с юношей.
Цзи Янь резко пришел в себя. Сделав глубокий вдох, он силой подавил бушующую в груди бурю. Он не мог рассказать Лин Шуан правду, по крайней мере до тех пор, пока не убедится, не входит ли она в число посвященных. Эта тайна была слишком шокирующей и слишком опасной; чем меньше людей о ней знает, тем лучше.
— Ничего особенного, — хрипло ответил Цзи Янь, выдавив из себя крайне уродливую улыбку. — Просто... господин Ма — хороший чиновник. Видеть, как... как этот ледяной яд причиняет ему такие мучения... мне стало тяжело на душе. (И ведь технически это не было абсолютной ложью).
— Дева Лин Шуан, а что тебе известно о людях «с гор»? — выдержав паузу, он посмотрел на свою спутницу с едва уловимой надеждой, которую сам в себе не осознавал.
— Почти ничего, — покачала головой телохранительница, и в её голосе поубавилось привычного холода. — Наставник всегда избегал этой темы, отвечая лишь, что время еще не пришло. Мне известно лишь то, что даже для нас, свободных практиков, «горы» остаются чем-то трансцендентным и непостижимым... Мы знаем о их чудовищной мощи и тесных связях с императорским двором и десятью великими кланами культиваторов, но каковы их мотивы и законы... нам неведомо.
Лин Шуан тоже не знала... Последняя кроха надежды в сердце Цзи Яня рассыпалась прахом. Выходит, для мирских обитателей фракции «с гор» и впрямь являли собой колоссальную, непроглядную завесу тумана.
То, что было известно канцлеру Сяо и его соратникам, очевидно, исходило от Оуян Мина, этакого «предателя» из высших сфер.
Классический информационный барьер.
Подобное абсолютное отставание в разведданных заставляло его задыхаться от глухой тоски.
— Господин... вы очень бледны. У вас возникли какие-то трудности? — добавила Лин Шуан после короткого молчания, глядя на нескрываемое разочарование и раздражение на его лице, и её голос прозвучал на крошечную долю мягче обычного.
Эта редкая проявленная забота заставила Цзи Яня на миг опешить, и на сердце стало чуточку теплее. Он перевел взгляд на Лин Шуан — в её вечно холодных глазах и впрямь читалась легкая тревога.
— Ничего страшного, — Цзи Янь вздохнул и потер ноющие виски. — Просто подумал о том... как же сложно бороться с песками. Дел невпроворот, препятствий тьма, и я немного... морально вымотан.
— Кстати, Дева Лин, — внезапно вспомнив кое о чем, продолжил он свою мысль. — Ледяной яд градоначальника Ма... Думаю, нам все же стоит подобрать момент и исцелить его. Судя по моим наблюдениям, тот, кто наложил проклятье, крайне самоуверен в своих силах, и наверняка уже давно считает господина Ма мертвецом.
К счастью, градоначальник Ма догадался запереться в своем поместье, и просидел в этом затворе целых пять лет. Благодаря тому, что он не попадался на глаза заклинателю и отлично сохранял всё в тайне, ему удалось сберечь свою жизнь.
— Как прикажете, господин, — немного подумав, ответила Лин Шуан.
— Хорошо, тогда оставляю эту заботу на тебя, — кивнул Цзи Янь, после чего озвучил еще одну просьбу: — И еще кое-что. В последнее время я много размышлял над стратегией борьбы с опустыниванием и пришел к выводу, что, глядя только на Хэси, мы не видим всей картины. Я хочу изучить подобные прецеденты в истории Великой Инь. Сможешь по своим каналам, через людей канцлера Сяо, собрать для меня информацию о «стихийных бедствиях», которые длились несколько лет подряд? Чем детальнее, тем лучше: локации, сроки, виды катастроф и так далее.
— Слушаюсь, я займусь этим в кратчайшие сроки, — не заподозрив ничего необычного в этой вполне логичной просьбе, немедленно согласилась Лин Шуан.
Вернувшись в ямэнь, Цзи Янь заперся в кабинете. Внешне он делал вид, что погружен в государственные бумаги, но в голове царил абсолютный хаос. Слова градоначальника Ма, иссушающие землю «Благословенные Земли», взирающие на человеческие жизни как на сорную траву бессмертные мастера «с гор»... Эти образы вращались перед глазами, словно в жутком калейдоскопе.
В последующие дни Цзи Янь окончательно ушел в себя, полностью отгородившись от внешнего мира.
Он часами смотрел в окно пустым, ничего не выражающим взглядом. Даже слушая доклады Ши Мэна о расширении Общества взаимопомощи и новых данных от агентурной сети «Дунфэн», он витал где-то в облаках. Отправляясь на инспекцию песчаных угодий, он взирал на упрямо цепляющиеся за жизнь саженцы, на поля, зазеленевшие благодаря капельному орошению, и не чувствовал никакой радости. Лишь бездонную, гложущую скорбь и абсурдность происходящего.
Всё это было лишь деревом без корней, рекой без истока. Когда фракция «с гор» завершит свою жатву, не лопнет ли эта иллюзия процветания в одно мгновение, точно мыльный пузырь?
— Старший брат, ты... с тобой всё в порядке? — не выдержав, с тревогой спросил Ши Мэн, глядя, как Цзи Янь в очередной раз ушел в астрал посреди доклада. — Из столицы пришли дурные вести? Или ты захворал?
— Чего это со старшим братом? Неужто какая-то девица ему от ворот поворот дала? — шепотом поинтересовался Ван Цзинь у Чжао Цяня.
— Да не может быть, — потирая подбородок, с умным видом принялся анализировать Чжао Цянь. — Вон, сестрица Лин Шуан и мои двоюродные сестры в нем души не чают. Может, у брата появилась кто-то на стороне...
— Брат стоило только разок выйти из дома, и он вернулся таким. Может и впрямь... Ай! — Ван Цзинь не успел договорить, как затылок обожгло резкой болью; стоявшему рядом Чжао Цяню досталось точно так же.
Оказалось, что за их спинами незаметно выросла Чжао Цинвань с изящно поднятой рукой — именно она только что отвесила им два безупречно точных подзатыльника. Её прекрасное лицо заледенело, тонкие брови нахмурились. Хоть она и была младше Ван Цзиня и Чжао Цяня, приходясь им сестрой, сейчас её грозная аура подавляла их словно гранитная скала.
— Братец Цзинь, братец Цянь! — голос Чжао Цинвань оставался нежным, но в нем зазвенела непререкаемая строгость. — Прекратите нести вздор и возводить напраслину на господина Цзи! Он печется о судьбах десятков тысяч жителей Хэси, задыхается под грузом государственных дел, отдает всего себя работе! Разве можно сравнивать это с какими-то низменными любовными интрижками, о которых вы тут болтаете?! Вы смеете называть его «старшим братом», но вместо того, чтобы разделить его тяготы, стоите здесь и чешете языками. Что за непотребство!
Ван Цзинь и Чжао Цянь, схватившись за затылки, скорчили болезненные гримасы, но возразить не посмели. Эта старшая кузина в обычные дни казалась кроткой, точно тихая заводь, но стоило ей разозлиться, как её взгляд становился пугающе похожим на взгляд дядюшки во время экзекуций, вызывая у парней животный трепет.
— Вот именно! — вмешалась стоявшая неподалеку Чжао Цинлин. Уперев руки в бока, она свирепо вытаращила на них свои большие выразительные глаза. — Господин Цзи наверняка столкнулся с какой-то непреодолимой преградой в делах, а вы не только не стремитесь помочь, но еще и язвите за его спиной! Кажется, мне стоит вколоть вам пару иголок, чтобы прочистить меридианы, а заодно вылечить ваше недержание речи!
Сказав это, она действительно достала из рукава миниатюрный футляр с иглами и сделала угрожающий выпад, до смерти напугав Вана и Чжао, заставив их попятиться назад.
— Братец Цзинь, братец Цянь, мы все очень переживаем за господина Цзи, так что, пожалуйста, помолчите... не усугубляйте суматоху, — даже неизменно робкая и тихая Чжао Цинъи, подошедшая с подносом свежей, источающей нежный аромат выпечки, тихо укорила их.
Попав под перекрестный огонь нравоучений трех сестер, Ван Цзинь и Чжао Цянь моментально сдулись, повесив головы, словно побитые морозом баклажаны.
— Да, да, конечно, сестрицы совершенно правы... — покаянно пробормотали они.
— Мы признаем вину и немедленно отправляемся размышлять над своим поведением...
Понимая, что ляпнули лишнего, оба юноши поспешно ретировались. А подобное состояние Цзи Яня продлилось еще несколько дней, и как бы окружающие ни беспокоились, они ничем не могли ему помочь.
Так продолжалось до тех пор, пока Лин Шуан не положила на рабочий стол Цзи Яня увесистую стопку аккуратно переписанных и отсортированных документов.
— Господин, это предварительная сводка, — сухо и по-деловому отчиталась она. — Записи о задокументированных крупных стихийных бедствиях на территории Великой Инь за последние пятьсот лет, чья продолжительность превышала пять лет.
— Отличная работа, — хрипло отозвался Цзи Янь.
Лин Шуан бросила на него короткий взгляд, открыла было рот, но так ничего и не сказав, молча вышла из кабинета, тихо притворив за собой дверь.
Цзи Янь глубоко вздохнул, чувствуя себя так, словно собирается распахнуть ящик Пандоры. Зажег масляную лампу и с головой зарылся в кипу бумаг. То ли по случайности, то ли из-за тактичного замысла Лин Шуан, одними из первых лежали свитки, посвященные «стихийным бедствиям» в префектуре Аньлань.
Согласно архивам, столетие назад префектура Аньлань пережила тринадцатилетний период непрерывных наводнений. Реки выходили из берегов, люди лишались крова, земли усеивали трупы умерших от голода... Даже столица префектуры дважды уходила под воду.
Цзи Янь читал дальше, и чем глубже он погружался в хроники, тем мрачнее становилось его лицо.
Префектура Шанъи. Восемьдесят лет назад. Внезапное «нашествие демонов». Твари лютовали почти целое десятилетие, оставив после себя лишь опустевшие руины...
Префектура Цанцзян. Шестьдесят лет назад. Беспричинная вспышка масштабной «миазматической чумы». Ядовитый туман окутывал земли, унося жизни на протяжении двадцати лет...
Префектура Силин. Сорок лет назад. Непрерывная череда землетрясений. Горы рушились, земля разверзалась. Катастрофа тянулась пятнадцать лет...
Эпизод за эпизодом, случай за случаем — от этих данных кровь стыла в жилах!
Когда он отметил локации, сроки и типы этих «бедствий» на грубой карте границ Великой Инь, наложив их на единую временную шкалу, перед ним отчетливо проступила закономерность, от которой зашевелились волосы на затылке и ледяной холод сковал всё тело!
На протяжении пяти веков «засухи», «нашествия саранчи», «наводнения», «атаки демонов» и «бураны» терзали империю практически без остановок! Менялись лишь декорации! Это выглядело так, словно некая незримая рулетка раз за разом крутилась, выбирая нового «счастливчика» в разных уголках страны!
Но еще сильнее его бросило в дрожь от того факта, что, судя по грубым подсчетам хронологии, в любой момент времени на территории Великой Инь существовало как минимум «десять» подобных зон! Будто десять гигантских, ненасытных пиявок намертво присосались к телу империи, выпивая жизненные соки земли и лишая крова миллионы жителей! Прямо сейчас «засуха» в префектуре Хэси, «нашествие демонов» в Бэйчуане и еще целых восемь аналогичных катастроф с огромной долей вероятности были искусственно созданы для подпитки «Благословенных Земель». И императорский двор Великой Инь, вкупе с сектами культиваторов «с гор», не просто закрывали на это глаза — они, по всей видимости, и были главными архитекторами и бенефициарами этого кошмара!
Восседая на своих высоких пьедесталах, они наслаждались бесконечными ресурсами для культивации и долгими веками жизни, дарованными «Благословенными Землями», пока у них под ногами миллионы простых людей корчились в агонии «стихийных бедствий», захлебывались криками и обращались в прах!
— Хех... хе-хе... — тихо рассмеялся Цзи Янь, глядя на лист рисовой бумаги, испещренный метками смертей и катастроф. В этом негромком смехе сквозила бездонная тоска и ядовитый сарказм.
Теперь он всё понял!
Вся эта система от верхушки до самого дна оказалась банальным распилом награбленного! Секты культиваторов брали на себя «сбор урожая» и «распределение прибыли». Императорский двор предоставлял земли, обращая собственный народ в «пастбища» и «скот». А сами секты выступали еще и в роли карательных псов режима... Вся эта схема сплелась в идеальный, безжалостный конвейер смерти, где концы в воду прятались под ширмой «природных катаклизмов», дурача целый мир.
Но самым мерзким было то, что они еще и разыгрывали спектакли с благотворительностью: раздавали помощь, убивали подставных демонов, выставляя себя в глазах толпы просветленными «бессмертными мастерами» и милосердными «светлыми государями». А затем сгоняли выживших восстанавливать инфраструктуру и лечить истощенную почву, чтобы через поколение начать новый цикл жатвы!
«Вот уж воистину — бить морду кулаками, измазанными в йоде, чтобы заодно и продезинфицировать! Образцовый пример "экологически чистого" выкачивания озера ради рыбы!» — мысленно ярился он.
Неудивительно, что канцлер Сяо и его фракция твердо вознамерились вырвать секту Сюаньюань с корнем... Если не уничтожить саму первопричину, то даже вырезав под корень все десять великих кланов культиваторов, на их костях тут же взрастут новые десять, девять или восемь кланов...
И на фоне этого все его текущие достижения в Хэси, все его идеалы — накормить народ, восстановить природу — в этот миг показались такими до смешного ничтожными, такими жалкими и бледными!
— Прогнило... этот мир насквозь прогнил... — пробормотал Цзи Янь, бессильно откинувшись на спинку стула и уставившись пустым взглядом в потолок.
Волна чудовищной усталости и экзистенциальной пустоты накрыла его с головой. Сопротивляться? Чем? Его противники — могущественные секты, владеющие сверхъестественными силами и считающие человеческие жизни сухой статистикой, а в их подельниках — сама императорская власть! Что он может им противопоставить? Свою культивацию стадии Возведения Основания уровня «рядового ученика секты», Клан Нищих да парочку торговых гильдий? В их глазах он просто кусок дерьма.
Он мог легко представить себе: если он действительно окажется настолько безумен, что рискнет коснуться этого запретного плода, то единственное, что будет ждать его в конце...
Отчаяние, словно ледяной прилив, затопило всё его тело, сковав кости.
Он чувствовал себя одинокой лодкой посреди ревущего шторма, которую в любую секунду могло разбить в щепки гигантской волной.
— Твою мать... Ну и попаданство... Фортуна явно повернулась ко мне задницей... — прошептал он, закрывая глаза. На его губах заиграла ухмылка, выглядевшая горше любых рыданий.
— Другие попаданцы спавнятся как гребаные Мэри Сью и нагибают сервер, а меня закинуло сюда чисто на хардкор: жрать стекло и пробивать дно местной морали...
— В ином мире слишком жесткие скрипты... Верните меня на Землю!

Комментарии

Загрузка...