Внезапное приглашение от градоначальника Ма застало Цзи Яня, уже приготовившегося наслаждаться беззаботной жизнью «начальника-бездельника», врасплох. Бывшее первое лицо префектуры Хэси постоянно сказывался больным и почти не покидал своего дома. С того самого момента, как Цзи Янь принял должность и нанес ему единственный визит вежливости, они больше не виделись, так с чего бы вдруг ему сегодня приглашать преемника к себе в поместье?
«Банкет Хунмэнь?» — на автомате пробормотал про себя Цзи Янь, но тут же отбросил эту мысль как несостоятельную. Будь у градоначальника Ма хоть капля подобных амбиций и смелости, Чжао Вэньмину ни за что не удалось бы так основательно отстранить его от реальной власти. К тому же, судя по отзывам канцлера Сяо и собственным наблюдениям юноши, этот господин Ма, при всей своей бездарности как управленца, был человеком порядочным и действительно пекся о благе простого люда.
«Неужели ему стало хуже? Собирается огласить последнюю волю? Да нет, бред какой-то, Лин Шуан ведь ясно сказала, что яд Ледяного Проклятья проник не слишком глубоко и пока не представляет угрозы для жизни».
Сгорая от любопытства, Цзи Янь поправил складки на своих одеждах и, ведомый слугой, направился в резиденцию господина Ма.
Поскольку Лин Шуан было не с руки открыто следовать за ним в гости, она переквалифицировалась из телохранителя видимого в телохранителя невидимого, скрытно сопровождая его до самых ворот поместья.
К огромному удивлению Цзи Яня, чета Ма лично вышла встречать его ко вторым вратам, демонстрируя такое радушие, что юноша даже почувствовал себя неловко от оказанной чести.
— Господин Цзи! Прошу, проходите скорее! Не взыщите за убогость нашего скромного жилища! — облаченный в простую домашнюю одежду господин Ма, чье лицо по-прежнему хранило следы болезненной бледности, выглядел на редкость бодрым, если не сказать перевозбужденным. Его лицо сияло от улыбок, когда он лично схватил Цзи Яня за руку и потащил внутрь.
Госпожа Ма, мягко улыбаясь, вторила мужу:
— Визит господина Цзи — великая честь для нашего дома! Мой нерадивый супруг уже несколько дней только о вас и говорит, твердя, что обязан накрыть стол и от всего сердца отблагодарить вас за все, что вы сделали для жителей Хэси!
От такого напора Цзи Янь слегка растерялся: «Что вообще происходит? Банкет-ловушка? Да не похоже... Но от этого их гостеприимства у меня аж мурашки по коже... Может, болезнь господина Ма... вступила в стадию предсмертного прояснения рассудка? Да нет, цвет лица у него такой же паршивый, как и в прошлый раз».
Вслух же он поспешил продемонстрировать исключительную скромность:
— Господин Ма, госпожа Ма, вы слишком добры ко мне! Право слово, мне не по себе! Я лишь выполнял свой долг, как я смею приписывать себе какие-то заслуги?
— Э-э, нет! Господин Цзи слишком скромен! Слишком скромен! — с энтузиазмом усадив гостя, бывший градоначальник занял место хозяина, схватил кувшин и потянулся наполнить чашу Цзи Яня. — Господин Цзи, присаживайтесь, присаживайтесь! И никаких церемоний! Чувствуйте себя как дома!
Цзи Янь поспешно вскочил, вежливо отказываясь:
— Господин Ма, не стоит, право, не стоит! Я сам налью!
— Это еще почему! Вы что, господин Цзи, ни во что не ставите старика Ма? — шутливо вытаращил глаза хозяин, изображая недовольство, но рук не убрал и упрямо наполнил чашу юноши до краев, после чего плеснул вина и себе. — Господин Цзи, вы даже не представляете! Все эти месяцы до меня каждый день долетали благие вести о ваших деяниях! Навели железный порядок в ямэне, действуя стремительно как гром! Спасли от голода бесчисленное множество беженцев! А эта ваша политика «помощи через труд» и масштабный проект по борьбе с песками... Гениально! Просто гениально! Истинный герой появляется в юности! Воистину, юный герой!
Он поднял чашу, и его руки заметно дрожали от нахлынувших эмоций:
— Я пью за вас! От лица всех жителей префектуры Хэси и от себя лично! У канцлера Сяо воистину острый глаз, раз он прислал к нам именно вас! Это благословение для нашего народа! И величайшая удача для меня, Ма Вэньцая!
С этими словами, не дожидаясь реакции собеседника, он запрокинул голову и осушил чашу до дна.
От такого водопада лести у Цзи Яня кругом пошла голова, и он поспешил поднять свой бокал:
— Вы преувеличиваете, господин Ма! Я лишь исполняю свои прямые обязанности, и никак не заслуживаю столь высоких похвал.
Тем временем в его голове бушевал саркастичный монолог: «Да что за дичь тут творится? Этот Ма паленой водки бахнул, или его покорила моя аура главного героя? От его дифирамбов у меня скоро волосы на спине поседеют! А этот его тост... почему это звучит так, будто он провожает меня на эшафот?»
Не успел он опустить чашу, как палочки градоначальника Ма снова замелькали над столом, без устали подкладывая угощения в миску гостя:
— Господин Цзи, попробуйте вот это, супруга сама тушила эту баранину — отлично согревает желудок! А вот еще, наш хэсиский дикий лук — превосходно пробуждает аппетит! Ешьте больше, вы молоды, государственные дела отнимают много сил, вам нужно беречь здоровье!
Он говорил так искренне, что в его глазах даже заблестели слезы; он безостановочно наваливал еду, пока перед смущенным Цзи Янем не выросла настоящая гора.
Видя эту картину, госпожа Ма поспешила сгладить неловкость. Она ласково пожурила мужа взглядом и мягко произнесла:
— Господин, вы только посмотрите на себя, вы же совсем напугали господина Цзи, — затем она повернулась к гостю. — Пожалуйста, не сердитесь на него. Мой супруг... он просто слишком счастлив. Все эти месяцы он наблюдал, как преображается наша столица и вся префектура, как на лицах простых людей вновь появляются улыбки, и в его сердце... в его сердце воцарилась такая радость, что он просто не знает, как ее выразить... Простите нам эту слабость.
Так вот оно что!
Услышав это, Цзи Янь мгновенно отбросил большую часть своих подозрений, и в его груди шевельнулось теплое чувство. Он вспомнил, как канцлер Сяо характеризовал этого человека: «Способностей ему недостает, но для народа он хороший чиновник».
Выходит, канцлер видел людей насквозь! Пусть этот господин Ма и не умел плести интриги и распутывать сложные узлы бюрократии, но его забота о простом люде была абсолютно неподдельной! Он искренне страдал, видя мучения жителей Хэси, и так же искренне, до безумия, радовался улучшению их доли!
— Вы любите свой народ, как собственных детей, и сердце ваше всегда с простыми людьми. Я преклоняюсь перед вами, господин Ма! — в этих словах Цзи Яня уже не было пустой вежливости, они прозвучали от чистого сердца. К таким бескорыстным чиновникам он был готов испытывать искреннее уважение.
Тем не менее, он поспешил сохранить скромность — выдержать такой шквал похвал от своего предшественника было выше его сил:
— Я лишь следовал наставлениям канцлера Сяо и действовал в рамках закона, приложив к этому толику скромных усилий. То, каким Хэси стал сегодня — это плод фундамента, заложенного вами, совместных трудов всех служащих ямэня, а также результат невероятного трудолюбия и стойкости самих местных жителей.
Бывший градоначальник, казалось, пропустил его скромные речи мимо ушей, оставаясь погруженным в свое эмоциональное возбуждение, и молча опрокинул еще несколько чаш.
Прошло несколько смен блюд, и вино изрядно ударило в голову. Румянец на бледном лице господина Ма стал еще ярче. Внезапно он махнул рукой и обратился к жене:
— Супруга, ты... ты ступай, отдохни. У меня есть разговор к господину Цзи... не для лишних ушей.
Госпожа Ма с тревогой посмотрела на мужа, перевела взгляд на гостя, но в итоге молча кивнула и покинула комнату, аккуратно притворив за собой двери.
В обеденном зале остались только они вдвоем, и атмосфера внезапно стала какой-то зыбкой и... тяжелой.
Господин Ма не проронил ни слова. Он лишь молча наполнил свою чашу, выпил ее залпом и тяжело, протяжно вздохнул. Прежнее возбуждение и восторг отступили, словно схлынувший прилив, обнажив глубочайшую усталость и... невыразимую, горькую скорбь.
Сердце Цзи Яня екнуло: он понял, что сейчас начнется главное действие. Он незаметно выпрямил спину, морально готовясь к массированной информационной бомбардировке.
— Господин Цзи... — наконец заговорил бывший чиновник. Его голос охрип от выпитого вина, но слова звучали пугающе отчетливо. — Что... что вы думаете о моем недуге?
— Небеса хранят достойных людей, господин Ма. Стоит вам как следует позаботиться о себе, и вы непременно пойдете на поправку, — предельно осторожно ответил Цзи Янь.
— На поправку? — горько усмехнулся Ма Вэньцай, и в этой усмешке было столько желчи, что хватило бы на десятерых. — Пять лет прошло... Будь это обычная хворь, я бы уже давно исцелился. Мой недуг... он неизлечим.
Внутри у Цзи Яня все похолодело, но он промолчал, не решаясь перебивать.
Бывший градоначальник поднял глаза и уставился прямо на гостя. Муть в его взгляде рассеялась, уступив место кристальной ясности человека, познавшего самую суть страданий этого мира:
— Господин Цзи, вы человек способный и совестливый. Есть вещи, которые я прятал в своем сердце долгих пять лет... Если я не выскажусь сейчас, то унесу их с собой в могилу... Сегодня я открою вам правду.
Он выдержал паузу и, чеканя каждое слово, произнес:
— Это не болезнь... Пять лет назад на меня напали... люди «с гор».
Бум!
Несмотря на то, что Цзи Янь подсознательно ждал чего-то подобного, услышать слова «с гор» из уст бывшего градоначальника было все равно что получить удар кувалдой по затылку. В его ушах оглушительно зазвенело!
«Твою мать! Господин Ма с самого начала знал, что его прокляли "горные"?! — мысленно взвыл Цзи Янь, пока в его душе поднималась настоящая буря. — Вот это поворотик... Жестко!»
Усилием воли подавив шок, он постарался сохранить невозмутимое выражение лица и осторожно переспросил:
— Господин Ма... Вы уверены? Бессмертные мастера... «с гор»?
— Мастера? Да какие, к черту, мастера! — внезапно сорвался на крик Ма Вэньцай и с такой силой грохнул кулаком по столу, что посуда подпрыгнула с жалобным звоном. Он зашелся в тяжелом приступе кашля, а его лицо залил болезненный багровый румянец: — Они обычные шакалы... которые ни в грош не ставят человеческие жизни и ради собственной выгоды готовы стереть в порошок целые регионы!
С трудом переведя дух, он посмотрел на Цзи Яня взглядом, в котором читалось отчаянное предостережение:
— Господин Цзи, вы молоды и полны сил, вас ждет великое будущее... Послушайте совета старика, будьте предельно осторожны в Хэси! Делайте то, что в ваших силах, но... не тратьте энергию на бесполезные затеи!
— Бесполезные затеи? — нахмурился Цзи Янь. — О чем вы говорите, господин? Ведь наши проекты уже приносят плоды: растения приживаются, наступление песков понемногу замедляется...
— Это потому, что вы не зрите в корень! — резко оборвал его бывший градоначальник и от волнения вновь закашлялся. Потратив изрядное время на то, чтобы восстановить дыхание, он, тяжело хрипя, процедил сквозь зубы: — Бесконечная засуха в префектуре Хэси, тысячи беженцев... Причина этого не в небесах! Причина в... людях! Это рукотворная катастрофа!
Цзи Янь почувствовал, как от этих слов его процессор моментально перегрелся и сгорел к чертям! Зрачки сузились, а в голове наступила звенящая пустота!
Рукотворная?! Многолетняя засуха в Хэси, тысячи ли выжженной пустоши, горы трупов умерших от голода... всё это — дело рук человеческих?! Это же просто ядерная бомба, а не инсайд! Насколько же это безумно!
«Изменить климат целой префектуры? Какой запредельный уровень для этого нужен? Интеграция Тела? Ясное Постижение? Великое Свершение? — мировоззрение Цзи Яня затрещало по швам от беспрецедентного удара. — И ради чего? Просто чтобы поиздеваться над местными? В чем их выгода? Они там что, совсем больные ублюдки?»
— Го-господин Ма... Вы... вы уверены в своих словах? — в голосе юноши проскользнула едва заметная дрожь. Эта новость была настолько чудовищной, что первой его реакцией было сомнение: а не бредит ли старик в пьяном угаре?
Глядя на побледневшее от ужаса лицо Цзи Яня, бывший градоначальник словно увидел в нем себя самого пятилетней давности. Он выдавил из себя мучительную улыбка, плеснул в горло еще вина и своим хриплым, надтреснутым голосом начал неспешно извлекать из недр памяти покрытую пылью, кровавую историю.
— Пять лет назад... полтора десятка простолюдинов заблудились в пустошах... Я, как градоначальник, не мог закрыть на это глаза и лично возглавил отряд стражников, чтобы отыскать их...
— Мы блуждали три дня и три ночи. Вода и провизия были на исходе... И когда нас уже охватило отчаяние, мы совершенно случайно наткнулись на место... прекрасное, словно небесные чертоги...
В глазах рассказчика плескался первобытный страх, смешанный со щемящей тоской воспоминаний:
— Там... там зеленела густая трава, раскинули ветви могучие деревья. Даже сам воздух там был таким чистым, что тело пело от радости. Это разительно отличалось от того мертвого желтого ада снаружи — словно два совершенно разных мира!
— Оправившись от шока, мы возликовали, решив, что обнаружили скрытую от людских глаз утопию... Но вскоре мы услышали голоса...
— Это были люди, облаченные в одеяния... напоминавшие даосские рясы, но сшитые из каких-то немыслимых тканей. Во всем их облике сквозило неземное величие, — голос старика задрожал. — Мы спрятались в укрытии, боясь даже вздохнуть, но смогли разобрать обрывки их разговора...
— Они обсуждали, что... «Сила земли в этом месте выкачана уже на восемьдесят процентов, и через пару лет с этой Благословенной Земли можно будет собирать урожай»... А еще один добавил... «Истинный Мастер, глава нашей секты, уже подыскивает новое место для создания следующей Благословенной Земли в пределах Великой Инь, ждет лишь, когда императорский двор утвердит точное местоположение»...
— Были и другие... более запутанные фразы, что-то про формации, духовные артерии земли... Я старый человек, я мало что понял, но суть была ясна как день... При помощи неких дьявольских техник они безжалостно, каплю за каплей высасывали жизненную силу из земель Хэси! Использовали ее, чтобы вскормить эту свою фальшивую «Благословенную Землю»!
Дойдя до этого момента, Ма Вэньцай снова потерял контроль над собой и до побеления в костяшках стиснул кулаки:
— И знаете... они обсуждали все это совершенно ровным тоном, без единой эмоции! Будто сотни тысяч жителей Хэси, потерявших дома и вынужденных от голода обмениваться собственными детьми ради пропитания, не имели к ним ни малейшего отношения! Будто наша земля, превратившаяся в бесплодную, мертвую пустошь — это нечто само собой разумеющееся! Какие они, к дьяволу, мастера... Они настоящие демоны и упыри...
Яростный гнев вновь спровоцировал обострение его «недуга»; он зашелся в мучительном кашле, а его лицо побагровело от натуги.
Цзи Яня трясло от услышанного, а спина покрылась липким, холодным потом. Благословенная Земля? Выкачивание силы земли? Секта? Императорский двор? Собранные воедино, эти слова вырисовывали столь пугающую картину реальности, что волосы вставали дыбом — вот где крылся истинный корень нескончаемой засухи в Хэси! Не Небеса отвернулись от них, лишив права на жизнь — это кучка так называемых «бессмертных» ради возведения своих тепличных садов хладнокровно выпила до дна всю «силу земли» префектуры! Они превратили сотни ли вокруг в расходный материал для своих тренировок! Они приравняли жизни миллионов простых людей к жизни муравьев, которыми можно пожертвовать, даже не моргнув глазом!
«Да это же просто конченые мрази! Абсолютные психопаты, для которых все живое — лишь пыль под ногами!» — кипел он про себя.
— А потом... потом они обнаружили тех заблудившихся крестьян и бросились за ними в погоню... — надтреснутый голос градоначальника, пропитанный первобытным ужасом и бесконечной скорбью, продолжал звучать в ушах. — Вскоре раздались истошные крики... Наши души чуть не покинули тела от страха, и мы бросились бежать, не разбирая дороги...
На этом моменте его голос прервался всхлипом:
— Мои стражники... чтобы дать мне уйти... они... они все погибли... А в меня прилетела... какая-то серая вспышка, пущенная одним из них вдогонку. Тогда я лишь почувствовал резкий холод, но не придал этому значения... Я бежал со всех ног, не разбирая дороги... А потом наткнулся на песчаную бурю, которая затянула меня внутрь, и я потерял сознание...
— Очнувшись, я обнаружил себя лежащим на краю пустыни... Из последних сил я дополз до города, и с тех пор... эта проклятая хворь не отпускает меня. Я боялся поднять шум, боялся начать расследование, мне оставалось лишь заявить о тяжелой болезни... Я до смерти боялся, что если хоть слово просочится наружу, на префектуру Хэси обрушится гнев, который уничтожит здесь всех до единого!
Выплеснув, наконец, страшную тайну, глодавшую его душу долгие пять лет, господин Ма рухнул на спинку кресла, словно из него разом выкачали все силы. По его изборожденному морщинами лицу текли горькие стариковские слезы.
А Цзи Янь так и остался стоять, словно пораженный громом, обратившись в соляной столб.
Колоссальное, всепоглощающее чувство абсурдности происходящего и слепая, яростная злоба закипали в его груди, словно лава в жерле просыпающегося вулкана.
Он-то думал, что принц-регент и аристократы из кланов культиваторов — это бесчеловечные твари. Но теперь стало предельно ясно: ублюдки «с гор» вообще не имеют права называться людьми!

Комментарии

Загрузка...