После «инцидента с испуганными лошадьми» в префектуре Унин Цзи Янь глубоко осознал жестокую реальность: «напыщенные юнцы бродят толпами, а проблемы спавнятся сами собой». Чтобы избежать дальнейшего вовлечения в бессмысленные конфликты, он решительно скорректировал маршрут. Отказавшись от шумных и людных главных трактов, он выбрал относительно безлюдную объездную дорогу, которая, по слухам, позволяла сэкономить два-три дня пути. Свое решение он гордо окрестил «погружением в деревенский колорит Великой Инь и изучением жизни простого народа на местах».
А вот его истинные мысли звучали иначе: «Раз не могу отбиться, так хоть спрячусь! Уж в какой-нибудь глухомани, где даже птицы не гадят, должно быть безопасно, верно? Дайте мне просто тихо-мирно доползти по стелсу до округа Хэси, а?»
Однако жизнь быстро доказала, что он был слишком наивен.
В провинциальных низах Великой Инь воды были столь же глубоки, а подводные камни столь же многочисленны.
Чем дальше они отдалялись от столичного великолепия, тем сильнее бросался в глаза упадок, в котором пребывал простой народ. Встречавшиеся по пути оборванные беженцы и заброшенные поля ложились на сердце Цзи Яня тяжелым камнем.
«Империя процветает — народ страдает; империя рушится — народ страдает... — с горечью размышлял он. — До небес высоко, до императора далеко. А если к этому добавить еще и какого-нибудь продажного чиновника-пса, то для простых людей это просто тотальный геймовер...»
Вскоре Цзи Янь горько пожалел о своих мыслях, всерьез заподозрив, что его язык-каркуша обзавелся божественным благословением.
В тот день их кортеж достиг земель так называемого уезда Цинцюань. Не успели они въехать в город, как заметили за околицей деревни у обочины тракта плотную толпу. Издалека доносились крики и плач, перемежающиеся грубыми окриками стражников и хлестким свистом плетей.
«Тц, ну что там еще за ивент?» — Цзи Янь нахмурился, и его первым порывом было приказать кучеру ехать в обход. Меньше знаешь — крепче спишь, да и вообще, на нем сейчас висела пара трупов, так что светить лицом было крайне нежелательно.
Однако стоило экипажу сменить курс, как из толпы раздался пронзительный, полный отчаяния вопль старика:
— О, Неподкупный Судья! Нельзя так! Это же наша родовая усадьба, наша земля-кормилица! Вы не можете просто взять и отнять ее!
Следом раздался властный, донельзя высокомерный голос:
— Пошел прочь, старый хрыч! Постановлением господина уездного начальника этот участок конфискуется! Хватай деньги и проваливай по-хорошему, пока цел. Посмеешь мешать — сгною в темнице!
Затем послышался глухой удар плети о плоть и горестный стариковский стон.
Карета Цзи Яня замерла.
Он потер переносицу, чувствуя, как в душе разгорается битва между совестью и инстинктом самосохранения: «Твою мать! Так и знал! Даже по-тихому закемпить не дадут! Это что за беспредел — отжимать частную собственность средь бела дня?! У них тут вообще закон работает?»
«Вмешиваться или нет? Влезу — стопроцентно поймаю агро. Если здешний начальник уезда так нагло себя ведет, он явно тот еще ублюдок, и, скорее всего, за ним стоит кто-то из хай-левелов...»
«Но если пройду мимо... Слышать этот стариковский крик — как ножом по совести. Моя мораль, конечно, сильно усохла после исекая, но окончательно черной еще не стала...»
«Да хрен с ним, будем считать это фармом кармы. А вдруг потом пригодится, когда буду проходить Небесное Бедствие? Тьфу, о чем я вообще думаю!»
— Стой, — со вздохом велел он кучеру. — Посмотрим, что там стряслось.
Экипаж остановился, и Цзи Янь, с выражением лица «ну вот, опять», спустился на землю. Ван Цзинь и Чжао Цянь тоже с любопытством высунулись наружу, а Лин Шуан беззвучной тенью скользнула вслед за ним, сканируя толпу пронзительным взглядом.
Взору предстала группа свирепых стражников ямэня, взявших в кольцо пожилую пару и молодого крепкого крестьянина, судя по всему, их сына. Старуха в отчаянии рыдала, сидя прямо в пыли. На лице старика багровел свежий след от удара плетью; двое стражников крепко держали его за руки. Молодого же мужчину прижали к земле еще несколько служителей порядка; он отчаянно вырывался, но силы были не равны.
Рядом высился тучный мужчина в шелковых одеждах, с лицом, заплывшим жиром. Судя по повадкам, это был местный землевладелец или криминальный авторитет. Задрав нос, он высокомерно раздавал приказы: — Живее! Оттащите этих старых рухлядей! И найдите мне купчую на землю!
А высокий и тощий тип, явно занимающий должность советника шие, потрясая официальной бумагой, фальшиво вещал собравшимся зевакам:
— Слушайте постановление господина уездного начальника! Сей участок, ввиду его превосходного расположения близ тракта, изымается под строительство «Гостевого двора» во благо государства и народа! А вы, невежественная деревенщина, живо берите свои компенсационные деньги и не смейте препятствовать исполнению закона!
Цзи Янь скользнул взглядом по так называемой «компенсации» — жалким нескольким связкам медных монет. На эти гроши вряд ли можно было купить даже пару балок от разоренного дома, не говоря уже о прилегающих на вид весьма плодородных землях.
«Ого! Прикрывают банальный гоп-стоп такими высокопарными речами? А схема-то отработана до автоматизма! — язвительно подумал Цзи Янь. — Какой к черту "Гостевой двор"? Сто пудов этот жиртрест хочет отгрохать тут себе личную виллу. Интересно, сколько откатов положил в карман этот начальник уезда?»
Изначально он собирался лишь понаблюдать со стороны, но происходящее было настолько вопиющим беспределом, что чувство справедливости внутри него вновь начало подавать признаки жизни.
В этот момент прижатый к земле юноша резко вскинул голову и истошно взревел: — Проклятые псы-чиновники! Вы сговорились с Цянь Лаолю! Какой еще, к дьяволу, постоялый двор?! Он просто хочет отобрать нашу землю, чтобы расширить свой игорный дом! Мой отец ходил в ямэнь с жалобой, а вы мало того, что палец о палец не ударили, так еще и помогаете ему нас грабить! Где же справедливость Небес?!
Выведенный на чистую воду толстяк Цянь Лаолю побагровел от ярости. Шагнув вперед, он со всей дури пнул юношу в живот: — Собачье отродье! Смеешь клеветать на господина уездного начальника и на меня?! Забейте его до смерти!
Услышав приказ, стражники тотчас занесли свои тяжелые бамбуковые палки, готовые обрушить их на спины несчастных.
— Стоять!
Цзи Янь, не в силах больше терпеть, громко окликнул их. И хотя он не повышал голос до крика, его приказ прозвучал удивительно четко, перекрывая царящий вокруг хаос.
Все остолбенели. Десятки глаз синхронно уставились на молодого человека в скромном зеленом халате, с виду напоминающего обычного ученого книжника.
Цянь Лаолю смерил Цзи Яня пренебрежительным взглядом. Заметив его простую одежду и решив, что перед ним человек без связей, он презрительно усмехнулся:
— Откуда выискался этот нищий студент? Смеешь совать нос в мои дела? Пшел вон отсюда! Иначе тоже загремишь в темницу!
Тощий советник тоже нахмурился. Сделав шаг вперед, он напустил на себя чиновничью важность:
— Молодой господин, мы находимся здесь при исполнении официального приказа господина уездного начальника. Советую вам не искать неприятностей и немедленно удалиться!
«При исполнении? Да болт вы клали на исполнение! За идиота меня держите?» — мысленно закатил глаза Цзи Янь.
На лице же он изобразил идеальную смесь праведного гнева и возвышенного книжного идеализма. Учтиво сложив руки, он произнес:
— Почтенный господин, ваш покорный ученик случайно проезжал мимо и заметил, что в этом деле кроется некая странность. Судя по словам этого юноши, здесь есть скрытые мотивы? Если это воистину силовой захват крестьянских земель, то сие деяние противоречит не только законам империи, но и самому Пути совершенномудрых!
Советник раздраженно отмахнулся:
— Какие еще скрытые мотивы?! Господин уездный начальник прозорлив и судит по справедливости. С какой стати мы должны терпеть твои безосновательные домыслы? Если сейчас же не уберешься, пеняй на себя!
А Цянь Лаолю, не утруждая себя долгими разговорами, рявкнул стражникам: — Взять этого нищеброда, раз ему так нравится совать нос куда не просят!
Несколько служителей ямэня угрожающе двинулись на Цзи Яня.
Заметив это, Ван Цзинь и Чжао Цянь мигом засучили рукава и ринулись вперед:
— Вы что, страх потеряли?! На нашего старшего брата рыпаться вздумали?!
Во взгляде Лин Шуан промелькнул лед, а ее правая ладонь привычно легла на рукоять меча.
Однако Цзи Янь поднял руку, приказывая им не горячиться. Глядя на советника и толстяка Цяня, он вдруг рассмеялся, вот только улыбка его вышла обжигающе холодной:
— Вот как? Господин начальник прозорлив? В таком случае, этот ученик желал бы полюбопытствовать: имеется ли на сию бумагу о строительстве «Гостевого двора» официальная резолюция из префектуры или, скажем, от Ведомства общественных работ? На какую именно статью закона опирается размер компенсации за изъятие земли? И почему она столь вопиюще отличается от рыночной стоимости?
Вопросы сыпались быстро, точно и били в самую уязвимую точку.
Лицо советника слегка изменилось. Он неуверенно промямлил:
— Это... это вынужденная мера господина начальника! А резолюции... резолюции придут позже! Что же до суммы — она рассчитана исходя из местной специфики!
— Вынужденная мера? Местная специфика? — сардонически усмехнулся Цзи Янь. — Какая прелестная «вынужденная мера»! Какая удобная «специфика»! Ваш покорный ученик немало постранствовал по миру, но впервые видит закон, который так ловко «адаптируется» под обстоятельства!
Потеряв всякий интерес к трусливому советнику, он перевел взгляд на стражников и повысил голос:
— Вы, служивые люди, получаете жалованье от императорского двора! Но вместо того чтобы защищать покой простого народа, вы потворствуете злодеям и отбираете у крестьян землю, которая их кормит! Неужто вам не стыдно носить казенную форму?! Неужто не стыдно перед вашими отцами, матерями и женами, что ждут вас дома?!
В свои слова он вплел тончайшую, едва уловимую нить духовной энергии Ци. Она не несла в себе прямой разрушительной мощи, но обладала невероятной силой ментального подавления. Под его пронзительным взглядом и сокрушительно правдивыми словами стражники вдруг почувствовали укол вины; их запал мгновенно иссяк, а движения стали неуверенными.
Почуяв неладное, Цянь Лаолю истерично запрыгал на месте, изрыгая проклятия:
— Бунт! Это же бунт! Ах ты, безумный выскочка! Смеешь подбивать стражу к неповиновению и противиться властям?! Схватить его! И всыпать по первое число!
Цзи Янь сокрушенно вздохнул и покачал головой, словно жалея о чьей-то неминуемой глупости. И выразительно покосился на Лин Шуан.
Девушка все поняла. В следующее мгновение ее силуэт размылся, и она, подобно призраку, возникла прямо перед советником. Не дав тому и пикнуть, она сунула ему прямо в лицо невесть откуда взявшуюся черную табличку с золотыми иероглифами.
Жетон был вырезан из материала, не похожего ни на металл, ни на дерево; он излучал легкую прохладу. На нем был выбит один-единственный древний, могучий иероглиф, пропитанный абсолютной, непоколебимой властью: «Сяо»!
Былое раздражение и спесь советника испарились в тот самый миг, когда он сфокусировал зрение на табличке, растаяв, словно весенний снег под палящим солнцем. На их место пришел первобытный ужас и тотальное неверие! Ноги его подкосились, он едва не рухнул на колени прямо в пыль. Бледный как мертвец, он беззвучно хватал ртом воздух, не в силах выдавить ни звука!
— Внимательно разглядел? — голос Лин Шуан резал, как стальной клинок.
— Р-разглядел... — всхлипнул советник, трясясь как осиновый лист. Еще бы! Занимая должность в уездном ямэне, как он мог не узнать верительный знак особого императорского посланника, действующего от имени самого правящего канцлера?! Подобная вещица встречалась реже, чем личные указы императора, а в определенных ситуациях пугала куда сильнее!
Цянь Лаолю, все еще не осознав масштаба катастрофы, продолжал вопить:
— Господин советник! Да хватит с ней болтать! Зовите подкрепление...
— Заткнись! Кретин! — истошно завизжал советник, резко обернувшись. В его взгляде, устремленном на толстяка, плескались такой ужас и ненависть, словно он смотрел на оживший труп.
Цзи Янь неспешно подошел поближе и забрал жетон из рук Лин Шуан. Слегка подбросив его на ладони, он окинул ледяным взором оторопевших стражников, побелевшего Цянь Лаолю и, наконец, остановился на растекшемся по земле советнике.
— А теперь мы можем нормально поговорить? — ровным, но давящим тоном поинтересовался Цзи Янь. — Рассказывай, что там за «вынужденная мера» у начальника Ли и этого богатея Цяня? И что это за грандиозный проект с «Гостевым двором»?
Дальнейшее оказалось делом техники.
Под абсолютным, раздавливающим авторитетом канцлерского жетона психологическая защита советника и Цянь Лаолю разлетелась вдребезги. Захлебываясь слезами и соплями, они выложили все как на духу. Разумеется, никакого чертова «Гостевого двора» не существовало в природе. Просто Цянь Лаолю положил глаз на участок этой семьи — он находился на въезде в деревню, прямо по соседству с его игорным домом, который он возжелал расширить. Толстяк пообещал начальнику уезда Цинцюань взятку в триста таэлей серебра. Тот, воспользовавшись властью, состряпал фальшивую бумагу и натравил на крестьян стражников, чтобы силой отнять землю, выплатив компенсацию, не покрывающую и десятой доли реальной цены.
Но на этом откровения не закончились. Спасая собственную шкуру, советник вывалил наружу целую кипу старых грешков начальника Ли: взяточничество, попрание закона и наплевательское отношение к человеческим жизням. Всплыла и история о крестьянине, который, не согласившись с приговором, был до смерти забит в казематах ямэня.
Слушая перечисление этих чудовищных преступлений, лицо Цзи Яня мрачнело с каждой секундой. Изначально он хотел лишь остановить произвол на дороге, а в итоге вытащил на свет ядовитую гадюку, плотно обвившуюся вокруг уезда Цинцюань!
«Твари! Какие же это отцы-покровители народа?! Да это демоны, которые жрут людей, не выплевывая костей! — мысленно кипел от ярости Цзи Янь. — Неудивительно, что провинции Великой Инь прогнили насквозь. Всему виной эти паразиты!»
Глубоко вздохнув и подавив бушующий гнев, он поманил к себе Ван Цзиня и Чжао Цяня.
Парочка немедленно подбежала, виляя воображаемыми хвостиками. Их лица светились от восторга и гордости за причастность к происходящему. То, как их старший брат вытащил жетон и задоминировал всю толпу, было невероятно эпично!
— Старший брат! Каковы приказы?
Цзи Янь всучил Ван Цзиню канцлерский жетон и сурово произнес:
— Вы двое берете эту штуку, хватаете советника как главного свидетеля, а затем вяжете этого начальника Ли и жиртреста Цяня. И немедленно тащите всю эту братию в префектуру Лулин, к которой приписан уезд Цинцюань! Доложите тамошнему градоначальнику обо всем, что здесь произошло, слово в слово. И передайте мою просьбу судить их по всей строгости закона!
Ван Цзинь и Чжао Цянь, приняв тяжелый жетон, мгновенно осознали всю важность возложенной на них миссии. Выпятив грудь колесом, они гаркнули:
— Не извольте беспокоиться, старший брат! Задание будет выполнено!
Вскоре, под ошеломленные и полные слез благодарности взгляды селян, некогда всесильные начальник Ли и Цянь Лаолю были скручены подобно праздничным рисовым конвертам. Ван Цзинь и Чжао Цянь, подгоняя вперед убитого горем советника, погнали их в сторону префектуры Лулин.
Провожая их взглядом, Цзи Янь тяжело и продолжительно выдохнул. Моральная усталость давала о себе знать.
Подойдя к пожилой чете и их сыну, он вложил обратно в руки старика жалкие связки «компенсационных» монет и мягко произнес:
— Дедушка, теперь все позади. Никто больше не посмеет посягнуть на вашу землю и дом. Если в будущем кто-то попытается вас обидеть, отправляйтесь... отправляйтесь прямиком в управу префектуры Лулин и подавайте жалобу.
Старики и юноша рухнули на колени. Отвешивая поклоны так часто, словно толкли чеснок в ступе, они заливались слезами:
— Благодетель наш! Судья Неподкупный! Спасибо вам! Спасибо за спасение жизней наших!
Цзи Янь поспешно помог им подняться, испытывая весьма смешанные чувства.
«Неподкупный Судья? Какой из меня к черту судья... Просто прикрылся тигриной шкурой канцлера Сяо, чтобы распугать шакалов, — самоиронично усмехнулся он. — Хотел ведь просто по стелсу доползти до Хэси, а в итоге на полпути пришлось отыгрывать столичного ревизора и зачищать административный аппарат от мусора... Не слишком ли широким стал профиль моих квестов в этой поездке?»
Он покачал головой. Империя Великая Инь лишь казалась мирной и процветающей, а на деле ее провинции уже давно прогнили до самого основания...

Комментарии

Загрузка...