В ночь перед отъездом небольшой двор столичной резиденции Цзи сиял огнями. Царило небывалое оживление, но в этой нарочито созданной суете крылась глубокая, неразрешимая горечь расставания.
Уж неизвестно, чья это была затея. Так или иначе, когда Цзи Янь, закончив опись последнего сундука с пожитками, вышел из комнаты, разминая затекшую шею, он обнаружил посреди двора огромный круглый стол. Ли Сювэнь, засучив рукава, с предельно серьезным видом руководил Ван Цзинем и Чжао Цянем, таскавшими табуреты; Чжан Вэньбо суетился вокруг наспех сколоченного очага, тыкая пальцем в стоящие на огне котлы; Яя, словно радостная бабочка, порхала между ними, расставляя пиалы и палочки для еды. И даже Лин Шуан, обычно появляющаяся словно призрак, на сей раз стояла в сторонке. Выражение ее лица оставалось по-прежнему ледяным, но в руке она сжимала... рыбину, которая, судя по вытаращенным глазам, умерла крайне мучительной смертью?
— Вы... это что тут устроили? — растерянно моргнул Цзи Янь.
— Брат Цзи! А мы как раз тебя ждем! — Чжан Вэньбо первым подскочил к нему и сгреб в охапку, изо всех сил стараясь звучать беззаботно. — Завтра ты отправишься в Хэси жрать песок... то есть, я хотел сказать, вершить великие дела! Мы просто обязаны закатить пир горой в твою честь!
— Пройдут годы, прежде чем мы свидимся вновь, — Ли Сювэнь подошел следом, привычным жестом поправив очки. Его голос звучал ровно, но в нем проскальзывала едва уловимая печаль: — Сегодня каждый из нас приготовит свое коронное блюдо, дабы достойно проводить брата Цзи в путь.
— Брат! Я тоже буду готовить! — подбежавшая Яя повисла у Цзи Яня на руке. Ее глазки сияли, когда она задрала личико. — Я недавно научилась делать яичный заварной крем на пару!
— Отлично! Тогда сегодня мы отведаем стряпню наших великих кулинаров! — Цзи Янь смотрел на эти до боли знакомые лица, чувствуя, как в груди разливается тепло, смешанное с щемящей тоской. Он широко усмехнулся и ласково взъерошил волосы девочки, после чего с подозрением оглядел присутствующих, задержав взгляд на Чжан Вэньбо и несчастной рыбине. — Но... вы уверены, что не отправите меня на тот свет прямо сейчас, чтобы мне не пришлось завтра трястись в дороге?
— Брат Цзи, за кого ты нас держишь! — возмущенно выпятил грудь Чжан Вэньбо. — Я, между прочим, один из тайных совладельцев «Башни Истинного Вкуса»! Насмотрелся всякого, кое-каких трюков нахватался!
— Конечно, до изысканности столичных ресторанов нам далеко, но... проглотить это будет можно, — деликатно кашлянул Ли Сювэнь.
Ван Цзинь и Чжао Цянь лишь глупо хихикали в сторонке. Очевидно, веры в собственные кулинарные таланты у них не было ни на грош, и их главной задачей было создание массовки.
— Дева Лин, а вы что задумали? — Цзи Янь перевел взгляд на хранившую молчание Лин Шуан и болтавшуюся в ее руке рыбу.
— Жарить на огне, — кратко и без тени эмоций отчеканила телохранительница.
Цзи Янь многозначительно промолчал. Глядя на одеревеневший рыбий трупик и на позу Лин Шуан, которая держала улов так, словно собиралась расчленить врага, он мысленно взвыл:
«Сестренка! Какая к черту жарка? Ты ж ей инквизиторский костер собралась устроить! С таким кровожадным лицом... можно подумать, ты мне сейчас продемонстрируешь "прожарку аурой меча"! Что-то я начинаю всерьез опасаться за свой желудочно-кишечный тракт...»
Но сарказм сарказмом, а искренний порыв он оценил. Так крошечный дворик семьи Цзи мгновенно превратился в пропахшую дымом полевую кухню, а заодно — в арену грандиозного кулинарного провала... то бишь, выставку талантов.
Ли Сювэнь взялся за легкую обжарку сезонных овощей. Его движения были выверены и строги, словно он корпел над научным трактатом. И пусть внешне блюдо выглядело неказисто, вкус оказался освежающим — стопроцентно безопасный вариант.
Чжан Вэньбо и впрямь блеснул мастерством, приготовив свинину в красном соусе. Мясо сияло рубиновым глянцем и источало дивный аромат. Несмотря на легкий недочет с температурой огня, уровень исполнения был весьма достойным, что сорвало шквал оваций и заставило новоиспеченного повара долго раздуваться от гордости.
Нежный заварной омлет Яя, украшенный россыпью изумрудного зеленого лука, радовал и глаз, и язык. Получив единодушное одобрение присутствующих, девчушка расплылась в такой счастливой улыбке, что ее глаза превратились в две щелочки-полумесяца.
Ван Цзинь и Чжао Цянь совместными усилиями сотворили... какую-то мешанину. Они просто свалили все ингредиенты в один котел и долго тушили. Вкус... не поддавался описанию. Скажем так: это было съедобно, но в каждой ложке сквозила суровая, брутальная безалаберность.
Наконец, все взгляды скрестились на жареной рыбе Лин Шуан.
Девушка развела огонь, насадила добычу на вертел, начала переворачивать... Ее отточенные, скупые движения напоминали ритм армейского марша. Вот только рыба в ее руках казалась не едой, а тактической целью, требующей точечного удара. Специи она сыпала с маниакальной скупостью, словно лишняя щепотка соли грозила перерасходом военного провианта.
Финальный результат лег на блюдо: обугленная снаружи, пересушенная внутри тушка, источающая первобытный запах копоти.
С видом мученика, восходящего на эшафот, Цзи Янь первым подцепил кусок палочками и отправил в рот. Ну что ж... соли почти не чувствовалось, из-за чего специфический рыбный дух бил прямо в нос, а мясо напоминало жеваную кору. Действительно... это годилось лишь для поддержания жизнедеятельности, но от понятия «вкусно» находилось в тысяче ли.
— М-м! А неплохо! Первозданный вкус! Вся суть рыбной природы сохранена! — через силу проглотив кусок, он выдавил из себя ободряющую улыбку. А про себя застонал: «Спасите! Эта рыба померла своей смертью... точнее, сдохла от унижения! Дева Лин, что за адская жизнь у тебя была?! Ты при канцлере Сяо вообще нормальной еды не видела?! Неужели твои кулинарные стандарты рухнули до уровня "главное, чтоб не яд и брюхо набить"?! Плачу кровавыми слезами от жалости к тебе целых три секунды...»
Остальные тоже потянулись к блюду. Лица их перекосило по-разному, но все проявили завидное единодушие и не проронили ни слова критики. Они молча, чисто символически пожевали горелую плоть, после чего накинулись на овощи Ли Сювэня и свинину Чжан Вэньбо так, словно от этого зависели их жизни.
Сама же Лин Шуан, ничуть не изменившись в лице, спокойно съела несколько кусков, явно не находя в своей стряпне никаких изъянов.
Глядя на эту сцену, Цзи Янь не знал, плакать ему или смеяться.
«Ладно, — подумал он, — это тоже весьма колоритное воспоминание о проводах... Как минимум, вспоминая сегодняшний вечер, я точно никогда не забуду это "жаркое адепта выживания" от девы Лин».
Когда желудки наполнились, а со стола убрали остатки пиршества, заменив их легким чаем и фруктами, атмосфера стала более умиротворенной. Тоска скорой разлуки растекалась по двору так же бесшумно, как сгущающаяся ночь.
Цзи Янь смотрел на троицу, которой предстояло остаться в столице — Яя, Ли Сювэня и Чжан Вэньбо, — и его сердце разрывалось от горечи и тревоги. Откашлявшись, он напустил на себя вид заботливого папаши... то есть, старшего брата, и принялся раздавать наставления:
— Яя, в Гоцзыцзяне учись прилежно, слушай наставников, но и не перетруждайся сверх меры. Случись что — сразу иди к брату Сювэню или брату Вэньбо. Или... можешь напрямую бежать за помощью в резиденцию канцлера Сяо. Ни в коем случае не пытайся вытянуть все на своих плечах, слышишь? — Он уже давно втайне подкупил привратников поместья Сяо, строго-настрого наказав им: если на пороге появится Чжоу Чжия, докладывать хозяину незамедлительно.
— Брат Сювэнь, Вэньбо, вы двое постарше. В столице держитесь друг за друга, приглядывайте за Яя. Воды здесь глубоки, интриги сложны. Прежде чем что-то сделать — трижды подумайте. Следите за языком и поступками. Учеба — это важно, но собственная безопасность всегда должна быть на первом месте. Если встрянете в неприятности, с которыми не справиться — не геройствуйте! Немедленно идите к канцлеру Сяо!
Он долго и нудно зудел им над ухом, но суть сводилась к трем заповедям: «Не отсвечивать! Не лезть на рожон! Чуть что — искать крепкую спину покровителя!»
— Брат Цзи, не изволь тревожиться, — торжественно кивнул Ли Сювэнь. — Сювэнь непременно позаботится о Яя. Мы с Вэньбо будем поддерживать друг друга, строго следовать своему долгу и не ввязываться в смуту.
— Мы осознаем всю ответственность, брат Цзи, — Чжан Вэньбо тоже спрятал свою привычную дурашливость и заговорил на редкость серьезно. — Отправляйся в Хэси со спокойной душой, строй там блестящую карьеру. За столицу не переживай, мы тут присмотрим! Клянусь, откормим Яя так, что она станет беленькой и пухленькой!
«Вот уж чего не надо, так это делать из нее колобка... — мысленно скривился Цзи Янь. — Постой-ка, Вэньбо, а с чего вдруг такие странные формулировки? Звучит так, словно я передал тебе права на опеку...»
И хотя на словах он ограничился лишь устными наставлениями, в тени уже была выстроена многоуровневая система защиты. Он не только приказал тайным информаторам Клана Нищих круглосуточно приглядывать за троицей, но и внедрил в особняк агента из подразделения «Дунфэн» под видом обычного дворецкого. Этот «управляющий» обладал недюжинной боевой выучкой и изворотливым умом. Он мог как улаживать бытовые проблемы, так и разруливать критические ситуации, став невидимым талисманом, который Цзи Янь оставил своим близким.
Однако, как бы тщательно он ни подготовился и как бы ни рвалось его сердце, миг расставания был неумолим.
— Брат... хнык... а ты можешь не уезжать?.. Яя так не хочет с тобой расставаться... уа-а-а!.. — Слушая наставления, девочка скривила губки, и слезы, которые она так долго сдерживала, наконец прорвали плотину. Бросившись в объятия Цзи Яня, она зарыдала так жалобно, что это разбивало сердце.
Личико малышки блестело от слез, хрупкие плечи судорожно вздрагивали. Казалось, вместе с этими рыданиями она выплескивала наружу всю свою тревогу и привязанность.
Ее плач мгновенно передался всем присутствующим во дворе.
Края глаз Ли Сювэня подозрительно покраснели. Он молча отвернулся и принялся усердно моргать.
— Ну и ветрище сегодня... песка в глаза надуло... — громко хмыкнул носом Чжан Вэньбо, запрокидывая голову к небу.
Даже вечно незаметные Ван Цзинь и Чжао Цянь уныло повесили носы, полностью поддавшись всеобщему унынию.
Но больше всего Цзи Яня поразила реакция Лин Шуан.
Она по-прежнему стояла ровно, как струна, с ледяным и отстраненным лицом. Но в ее глазах, обычно напоминавших мертвую гладь древнего колодца, сейчас блестела влажная краснота. В теплом свете фонарей это выглядело так, словно на поверхность промерзшего озера упали два нежных лепестка цветущего персика. Видение длилось лишь краткий миг, но Цзи Янь успел четко запечатлеть его в памяти.
Его сердце дрогнуло. Выходит, эта ледяная красавица вовсе не была бесчувственной глыбой... она просто привыкла хоронить свои эмоции на самом дне души. Возможно, плач Яя задел какую-то струну внутри, или же заставил вспомнить о собственных скитаниях и потерях. Так или иначе, в ее несокрушимой ментальной броне появилась крохотная трещинка.
— Тише, хорошая моя, не плачь. Брат едет по долгу службы и будет часто писать тебе письма. А когда я там обустроюсь, может, даже заберу тебя к себе погостить... — мягко ворковал он, легонько похлопывая Яя по спинке. А в голове тем временем неслась паническая строка:
«Ох, маленькая ты моя бедовая, ну не реви, у братика сейчас моторчик разорвется от жалости...»
«Брат Сювэнь, ты тоже поплыл? А еще корчил из себя непробиваемого старого пса...»
«Вэньбо, какое небо? Нет сегодня никакого ветра!»
«Да и ты туда же, Лин Шуан... Ну чего ты глаза на мокром месте держишь?! Этот контраст просто убивает наповал! Мое суровое мужское сердце сейчас превратится в кисель...»
Он чувствовал себя стареющим отцом, который отправляется в дальнюю дорогу и никак не может оторваться от своих несмышленых детишек. От переживаний у него в груди все переворачивалось.
— Ну всё, всё, хватит сырость разводить, — Цзи Янь заставил себя встряхнуться и натянул на лицо улыбку. — В Поднебесной не бывает бесконечных пиров. Мы расстаемся сегодня лишь для того, чтобы наша грядущая встреча стала еще радостней. Вернусь из Хэси — привезу вам местных диковинок! Говорят, тамошняя баранина просто тает во рту. Я вам целого барана на вертеле зажарю, вот увидите...
Он искренне надеялся, что гастрономические перспективы хоть немного приглушат горечь разлуки.
Увы, обещания запеченной туши оказалось недостаточно, чтобы развеять висящую над двором меланхолию. Яя все так же судорожно комкала в кулачках подол халата Цзи Яня, тихо всхлипывая. Казалось, она верила, что стоит ей разжать пальцы — и брат мгновенно растворится в воздухе.
Ли Сювэнь безмолвно поднялся и заново разлил по чашам горячий чай. Густой пар удачно скрыл красноту его глаз. Чжан Вэньбо принялся громогласно травить свежие столичные байки, пытаясь разрядить обстановку, но в его напускном смехе то и дело проскальзывала предательская хрипотца.
Ночь вступала в свои права. Лунный свет струился по двору жидким серебром, вытягивая тени присутствующих в длинные, причудливо переплетающиеся силуэты. Никто так и не заикнулся о сне. Они словно заключили негласный договор: растянуть эти последние мгновения вместе до самой бесконечности.
Сидя тесным кружком, они вспоминали нелепые случаи из времен их знакомства, тяготы жизни в Аньлани, мечтали о будущем и раздавали друг другу бесконечные советы.
Свечи догорали и менялись на новые, пока восточный горизонт не подернулся бледной пеленой рыбьего брюха.
В конце концов, час разлуки пробил. Городские ворота готовились к открытию, а повозки уже были поданы.
Провожатые молчаливой процессией вышли за пределы столицы, дойдя вместе с Цзи Янем, Лин Шуан, Ван Цзинем и Чжао Цянем до пригородного павильона.
— Брат... возвращайся поскорее, — глухо пробормотала Яя. Слезы вновь хлынули из ее глаз, но на этот раз она не кричала, а лишь изо всех сил прижалась к Цзи Яню, зарывшись лицом в его грудь.
— Брат Цзи, береги себя, — Ли Сювэнь отвесил глубокий, почтительный поклон.
— Береги себя! — Чжан Вэньбо крепко хлопнул его по плечу, вложив тысячу несказанных слов в одну короткую фразу.
— Я поехал! — бросил Цзи Янь, запрыгивая в экипаж. В лучах брезжущего рассвета он в последний раз окинул взглядом тех, кто стал ему настоящей семьей.
Застучали копыта, в воздух взметнулась тонкая пыль. Несколько всадников и повозок начали стремительно удаляться, пока не растворились в предрассветном сумраке.
Оставшиеся у павильона провожатые еще долго стояли неподвижно. Даже когда силуэты путников окончательно стерлись за линией горизонта, они не спешили расходиться.
— Брат Сювэнь, брат Вэньбо... с моим братом ведь всё будет хорошо, правда? — едва слышно прошептала Яя, не отрывая взгляда от пустой дороги.
— Будет, — Ли Сювэнь всё так же неотрывно смотрел вдаль. — Обязательно.
— Яя, не переживай ты так! Наш старший брат, он знаешь, какой могучий! — Чжан Вэньбо попытался вернуть в голос привычную бодрость.

Комментарии

Загрузка...