Политический климат в столице порой менялся быстрее, чем погода в разгар летнего июня.
Не успел Цзи Янь доиграть перед Фэн Бао слезливую драму под названием «начальник-самодур довел до нервного срыва зеленого новичка», как на чиновничий аппарат обрушился шквал кадровых перестановок. Скорость этих ошеломляющих изменений была такова, что Цзи Янь всерьез заподозрил:
«Уж не подрубил ли какой-то мой коллега-попаданец спидхак на фоновые процессы?»
Первой ласточкой стали добрые вести для Ли Сювэня, Чжан Вэньбо и Чжоу Чжия. Из Высшей императорской академии, Гоцзыцзянь, наконец-то пришел официальный ответ: первого числа следующего месяца трое «протеже» могут официально приступать к занятиям.
По такому случаю Цзи Янь специально прихватил пару кувшинов привезенного из Аньланя вина — по слухам, это была «пятидесятилетняя выдержка» — и отправился с визитом к «старине Цинь», Цинь Мучжи, который к тому времени уже вполне уверенно закрепился в столице.
— Старина Цинь, погляди-ка, Сювэнь, Вэньбо, да и моя непутевая сестренка Яя вот-вот поступят в Гоцзыцзянь, — Цзи Янь улыбался с обезоруживающей простотой. — Они еще юны, вдали от дома никогда не бывали, а столичные воды глубоки, тут полно всяких гадо... кхм, талантов, боюсь, как бы им не пришлось туго. У вас же в столице связи широкие, лицо весомое. Не могли бы вы... замолвить за них словечко перед тамошним начальством, чтобы ректор и наставники приглядывали за ребятами? Ну там, местечко в классе поближе к учителю выделить? Или чтобы повариха в столовой не слишком сильно трясла черпаком, накладывая порцию? А если вдруг какие терки с однокашниками возникнут — помочь замять конфликт?
— Ладно-ладно, брось эти свои штучки, — беспомощно рассмеялся Цинь Мучжи, принимая кувшины с выдержанным вином и считывая этот многозначительный взгляд Цзи Яня в духе «ну вы же понимаете». — Ли Сювэнь — законный аньшоу провинциальных экзаменов, Чжоу Чжия поступает благодаря званию сюцая, а Чжан Вэньбо прошел по дополнительным спискам. Все строго по правилам. Я перекинусь парой слов со старыми знакомыми в академии, чтобы юнцов не изводили понапрасну. Но вот трясущиеся руки на раздаче еды... тут уж, извини, моя власть бессильна!
— Этого более чем достаточно! С вашим словом у меня камень с души упал! — просиял Цзи Янь, мысленно при этом ликуя: «А старина Цинь — мировой мужик, если что-то надо, реально тащит катку!»
Разобравшись с образованием юного поколения, Цзи Янь столкнулся с еще более поразительными изменениями в самом Ведомстве налогов и податей.
Не прошло и пары дней после его «жалоб» Фэн Бао, как внутри министерства грянуло беззвучное кадровое землетрясение. Тот самый ланчжун Чжэн Вэйдэ, что каждый день подначивал его разворошить осиное гнездо, без малейшего предупреждения получил приказ о переводе. Его сослали в ямэнь, чье название звучало невероятно пафосно, но на деле являлось абсолютным захолустьем, где не водилось ни взяток, ни реальной власти. По слухам, теперь его ежедневная рутина сводилась к сверке отчетов о благоприятных знамениях из разных провинций — эдакая «предпенсионная подготовка» чиновничьего мира.
Несколько департаментов, ранее находившихся в его ведении, были молниеносно расформированы и переданы под временное управление другим ланчжунам. И, по совершенно «случайному» стечению обстоятельств, департамент округа Ланшань, где служил Цзи Янь, отошел под крыло ланчжуна Цинь Мучжи.
Узнав эту новость, Цзи Янь мысленно поставил Вдовствующей Императрице жирный лайк:
«Твою мать! Вот это мощь! Какой КПД! Какая сила! Буквально точечный страйк, быстро, четко и безжалостно! Этот крысюк Чжэн Вэйдэ, наверное, до сих пор вдуплить не может, как его так слили. Думал заюзать меня как пушечное мясо, а в итоге сам отлетел в бан еще до начала замеса...»
В этот момент он в очередной раз остро осознал: когда на политической арене столицы сходятся настоящие тяжеловесы, такие мелкие сошки, как он, могут превратиться в кровавую пыль от малейшей оплошности. В то же время он радовался, что удачно примазался к нужной фракции — связи с канцлером Сяо и Цинь Мучжи в критический момент оказались надежной броней!
С обретением «своего» человека в кресле непосредственного начальника, будни Цзи Яня в Ведомстве налогов мгновенно сменились с невыносимо тяжких на безмятежные.
Цинь Мучжи, разумеется, всячески ему благоволил. Он не только спустил на тормозах то гнилое дело с «расследованием императорских купцов», устроив показательную порку лишь для вида — полистал пару старых гроссбухов, нашел парочку безобидных нарушений для отчета и на этом закрыл вопрос.
Более того, начальник проявил трогательную «заботу», заявив, что бумажной работы в департаменте тьма, Цзи Янь здесь человек новый, а потому волен сам нанять двоих мелких служащих, подкованных в счете и грамоте, себе в помощь, причем их жалованье будет покрываться из казны департамента.
«Так тут еще и штат можно самому набирать?» — глаза Цзи Яня вспыхнули. Разве это не то же самое, что получить мягкую подушку, когда отчаянно клонит в сон?
В его воображении мгновенно возникли две фигуры, которые целыми днями носились по его дворику, не зная, куда девать бьющую ключом энергию.
Так, не прошло и пары дней, как в департаменте округа Ланшань при Ведомстве налогов появились два новеньких, с пылу с жару писаря — Ван Цзинь и Чжао Цянь.
Когда эти два оболтуса натянули на себя синие холщовые рубахи казенных служащих и с важным видом ввалились в ямэнь, они произвели там настоящий фурор. Как-никак, оба славились в кругах столичной золотой молодежи, и вдруг — заявились сюда работать мелкими, никому не нужными клерками? Неужто солнце на западе взошло?
Цзи Яню было плевать на чужое мнение. Он вызвал обоих в свой кабинет и швырнул им на стол несколько базовых гроссбухов да пару образцов официальных бумаг.
— Вот ваша основная работенка в нашем отделе: регистрация, переписывание набело, сверка счетов и тому подобная рутина, — небрежно закинув ногу на ногу, Цзи Янь принял позу классического ленивого босса. — Вы все равно бездельничаете, так что займитесь делом. Что неясно — спрашивайте, главное — не напортачьте.
Изначально он вообще не питал иллюзий насчет полезности этой парочки. Ему просто хотелось занять их хоть чем-то, чтобы не маячили перед глазами с утра до вечера, да заодно проверить, можно ли извлечь хоть какую-то пользу из этого балласта.
Однако дальнейшее развитие событий в очередной раз сломало все его шаблоны.
Ван Цзинь и Чжао Цянь проявили к «новой работе» просто аномальный энтузиазм! Особенно после того, как Цзи Янь, устав смотреть на их неуклюжие попытки считать и черепашью скорость письма, вскользь обучил их математическим приемам из своей прошлой жизни. Стоило им познакомиться с арабскими цифрами, вычислениями в столбик и простейшими статистическими таблицами, как перед этими балбесами словно распахнулись врата в новый, дивный мир!
— Учитель! Эти ваши «а-какие-то цифры» просто невероятно удобны! Писать в разы быстрее!
— А этот метод подсчета! Он куда шустрее того линейного... как его там!
— Учитель, ваш талант безграничен! Постичь столь утонченную науку вычислений — это невероятно!
Теперь они смотрели на Цзи Яня уже не как на удобную «крышу», под которой можно прохлаждаться, а с неистовым, почти фанатичным обожанием!
Под их горящими взглядами Цзи Яню стало не по себе, и он раздраженно подумал: «Вы чего, серьезно? Это же математика за начальные классы! Ведете себя как дикари, ей-богу... Похоже, в этом ином мире наука счисления застряла где-то на уровне каменного века...»
В этой эпохе умножение осуществлялось путем рисования пересекающихся линий и подсчета точек их пересечения. Для маленьких чисел этот метод еще годился, но на больших значениях превращался в настоящий кошмар. Цзи Яню подобная головная боль была совершенно ни к чему, особенно в Ведомстве налогов, где фигурировали суммы астрономических масштабов.
Овладев «передовыми технологиями», Ван Цзинь и Чжао Цянь повысили свою продуктивность в геометрической прогрессии. Ту работу, которую трое старых, прожженных канцелярских крыс растягивали на несколько дней, эти двое, сопя и пыхтя, разгребали за сутки-двое.
Но больше всего Цзи Яня поразило то, что у этих парней внезапно открылся какой-то управленческий дар. Непонятно как, но они самостоятельно додумались, как «грамотно» делегировать задачи остальным бывалым писарям! Один, поигрывая кулаками, выступал в роли злого следователя, второй, опираясь на связи и лесть — в роли доброго. Вместе они так выстроили этих ленивых старикашек, что эффективность департамента округа Ланшань взлетела до небес!
И в итоге Цзи Янь, официальный глава департамента, внезапно обнаружил, что ему... совершенно нечем заняться!
Вся бумажная волокита, счета и мелкие поручения были идеально и скрупулезно выполнены Ван Цзинем и Чжао Цянем. Приходя на службу, Цзи Янь лишь ставил подпись и печать на уже подготовленных итоговых документах, а затем мог спокойно гонять чаи, читать столичный вестник, пялиться в потолок или втихаря строчить продолжение «Троецарствия».
— М-да... — глядя на аккуратные стопки обработанных бумаг на столе, а затем на носящихся за дверью, но при этом светящихся энтузиазмом Ван Цзиня и Чжао Цяня, Цзи Янь погрузился в глубокие раздумья.
«Это что же получается... подчиненные лишили меня реальной власти? Но как же, черт возьми, комфортно быть такой марионеткой!»
«Шестерки оказались слишком имбовыми, из-за чего босс вынужден стать овощем и плыть по течению... Кажется, мы играем по какому-то перевернутому сценарию».
«Неужели это и есть та самая легендарная победа в АФК?»
Внезапно освободившееся время Цзи Янь пустил на написание следующих глав «Битвы у Красной скалы» для своего романа. Закончив, он сбросил их на редактуру Ван Цзиню и Чжао Цяню, поручив после вычитки отправить рукопись Чжан Ваньцаю вместе с теми фрагментами, что были удержаны ранее. Ведь с тех пор, как он соврал Фэн Бао о нехватке времени на творчество, Цзи Янь решил отыгрывать роль до конца и временно тормознул отправку готового материала.
Но, выдав этот кусок текста, Цзи Янь снова заскучал. Завершать весь сюжет залпом он, конечно, не собирался — тонкий ручеек течет дольше, и только так можно выжать максимальный профит, эту прописную истину он усвоил крепко.
В один из дней, когда Ван Цзинь и Чжао Цянь наконец закончили с дневными делами и склонились над последними бумагами для финальной сверки, Цзи Янь в кои-то веки не испарился со службы по звонку. Вместо этого он заварил чай и жестом пригласил их присесть.
— Вы славно потрудились в последнее время, — произнес Цзи Янь, разливая терпкий отвар по пиалам. — Дела департамента идут как по маслу исключительно благодаря вашим стараниям.
— Никакой усталости! Облегчать бремя забот учителя — наш долг! — в один голос гаркнули Ван Цзинь и Чжао Цянь, а на их лицах отчетливо читалась жажда похвалы.
— Кстати говоря, — вглядываясь в их лица, внезапно задумчиво протянул Цзи Янь; хоть эти двое и прибились к нему из корыстных побуждений, за время совместной работы он убедился, что они не так уж испорчены, а местами даже... по-детски наивны, — вы торчите в столице уже прилично, да и в Ведомстве налогов пообтесались. Какие у вас вообще планы на жизнь? Не собираетесь же вы вечно бегать в мальчиках на побегушках в моем скромном храме?
Услышав это, оба юноши словно по команде выпрямили спины и выпалили:
— Я, Ван Цзинь, клянусь следовать за учителем до самой смерти!
— И я тоже!
— Так, стоп, тормозите! — Цзи Янь торопливо замахал руками. — Оставьте эти пафосные клятвы для других. Я спрашиваю о ваших личных устремлениях, чего душа просит? Может, хотите сдать экзамены и выслужиться, как Сювэнь? Или удариться в торговлю, как Вэньбо? Какие у вас мечты? Говорите прямо, здесь все свои.
Увидев, что Цзи Янь говорит абсолютно серьезно и не пытается их проверять или подкалывать, парни переглянулись, и их лица постепенно приняли сосредоточенное выражение.
— Учитель, не буду от вас скрывать... — Ван Цзинь смущенно почесал затылок, но в его глазах зажегся огонь. — С самого детства я грезил о том, чтобы стать полководцем! По мне, так настоящий мужчина — это тот, кто мчится в бой, подобно Гуань Юю из вашего «Троецарствия», преодолевая тысячи ли в одиночку, или как Чжао Цзылун, сея смерть на склонах Чанбаньпо! Только на поле брани познается истинная доблесть!
— Но мой дядюшка... — от возбуждения его голос зазвенел, однако уже через секунду плечи уныло опустились, — он категорически против. Твердит, что мечам и копьям на поле боя не нужны глаза, боится, что меня там укокошат. Намертво уперся и заставляет меня зубрить книги ради чиновничьего кресла...
— А ты, Чжао Цянь, к чему стремишься? — с пониманием кивнув — тревоги градоначальника Чжао были не лишены смысла, ибо война ошибок не прощает — Цзи Янь перевел взгляд на второго юношу.
— Учитель, а у меня... у меня, кажется, и нет никаких особых желаний, — Чжао Цянь почесал макушку, и на его лице отразилась полная растерянность. — Дома я жил просто: родители скажут читать — читаю, скажут тренироваться — тренируюсь. А здесь, в столице, рядом с вами и Ван Цзинем, мне все кажется жутко интересным. Но если спросить, чего я хочу на самом деле... я с ходу и не отвечу.
Цзи Янь смотрел на них: один четко видел цель, но столкнулся с непреодолимой стеной, второй же плутал в потемках собственной неопределенности. Их положение до боли напоминало его собственное состояние сразу после окончания университета.
— Иметь мечту — это прекрасно, — с легкой улыбкой произнес Цзи Янь, отпив чаю. — Ван Цзинь, в твоем желании стать генералом нет ничего зазорного. Как говорится, почему бы мужу не взять в руки верный клинок, чтобы отвоевать для страны полсотни застав! Стремление достойное, но вот путь к нему можно скорректировать, вовсе не обязательно лезть на передовую пушечным мясом. А что касается тревог твоего дядюшки... дай мне время, я подумаю, как это уладить.
— А если ты сейчас не знаешь, чего хочешь, то в этом тоже нет беды, — он вновь перевел взгляд на Чжао Цянь. — Жизнь длинна, ищи свой путь не спеша, и рано или поздно найдешь то, что зажжет в тебе искру, то, ради чего ты будешь готов свернуть горы. А до тех пор просто делай на совесть то, что у тебя перед носом, впитывай знания — лишним это точно не будет.
Его голос звучал мягко и умиротворенно. В нем сквозила житейская мудрость и искреннее понимание, столь непохожие на привычные для этой эпохи душные нравоучения старших.
Слушая его, Ван Цзинь и Чжао Цянь просияли, словно в их души вдохнули неведомую доселе веру в себя.
— Учитель... — растроганно прошептали оба.
— Ладно, замяли, это я так, к слову, — со смехом отмахнулся Цзи Янь. — Уже темнеет, сворачивайтесь. Заодно сделайте крюк по пути — забегите в наше старое местечко и наберите сладостей для Яя.
— Будет исполнено! — парни почтительно поклонились и удалились, а их шаг стал заметно легче.
Провожая их взглядом, Цзи Янь мысленно сокрушался: «Эх, я тут уже в какого-то коуча личностного роста превращаюсь... Сам еще по уши в дерьме сижу, а уже принялся заливать в чужие уши мотивационные цитатки...»
Он покачал головой и тоже начал собираться домой.
Однако не успел он подняться и со вкусом потянуться, как в дверь кабинета постучали.
На пороге стоял молодой евнух в традиционном дворцовом одеянии, и его пронзительно-тонкий голос разрезал тишину:
— Чжуши Цзи, вам передают из дворца: завтра в час Дракона Государь ожидает вас в Императорском кабинете. Извольте прибыть без опозданий.
Цзи Янь застыл с поднятыми руками, а расслабленное выражение на его лице мгновенно окаменело.
Аудиенция у Государя?!
Завтра?!
В Императорском кабинете?!
В его голове взорвался гигантский знак вопроса: «Какого хера?! Зачем я понадобился малолетнему императору?! Я же сидел тише воды, ниже травы! Неужто из-за того, что я слишком уютно устроился в режиме АФК, меня теперь потащат на проверку KPI?!»
Похоже, его беззаботным денькам... вновь пришел конец?

Комментарии

Загрузка...