Следуя за каретой ланчжуна Лю, они миновали несколько улиц, всё таких же оживленных, но куда более чинных и патрулируемых многочисленной стражей, пока, наконец, не остановились перед величественной резиденцией.
Алые лакированные ворота с позолоченными кольцами в пастях зверей охранялись парой грозных каменных львов. Над входом висела табличка с выведенной мощными штрихами надписью «Пожалованная Императором резиденция Сяо», от которой так и веяло непререкаемым авторитетом. На фоне соседних боярских хором поместье канцлера не казалось кричаще роскошным, однако оно источало такую густую ауру истинной, устоявшейся власти, что дух захватывало.
— Вот мы и на месте, юный друг Цзи. Прошу, господа, — с улыбкой пригласил ланчжун Лю.
Привратник уже успел почтительно принять визитные карточки и проворно скрылся за дверями, чтобы доложить о гостях. Вскоре центральные врата распахнулись, и навстречу путникам вышел старец, с виду похожий на управляющего. В сопровождении нескольких слуг он поприветствовал прибывших с учтивостью, в которой, впрочем, не было ни капли подобострастия.
— Господин Цзи, господин Ли, господин Чжан, юная госпожа Чжоу и остальные гости, господин канцлер уже ожидает вас в Цветочном павильоне. Прошу, следуйте за этим старым слугой.
За стенами поместья открывался совершенно иной мир. Беседки и терема, извилистые тропки, ведущие в уединенные уголки — архитектура поражала изяществом, не теряя при этом размаха. В каждой травинке, в каждом дереве чувствовалась заботливая рука садовника, а сновавшие туда-сюда слуги передвигались совершенно бесшумно, поддерживая идеальный порядок. В противовес кричащей столичной суете снаружи, это место казалось отрешенной от мирских забот обителью, но витавшее в воздухе незримое давление не позволяло забыть о высоком статусе хозяина.
«Цк-цк, вот это я понимаю — стиль премьер-министра... — мысленно восхитился Цзи Янь. — Скрытая роскошь с глубоким смыслом. Это вам не нувориши, которые готовы даже нужники золотом обшить. Сразу видно, дед Сяо — человек со вкусом».
Гостей проводили в просторный и светлый Цветочный павильон. Сяо Цзэчэн был не в официальном облачении, а в простом темном халате ученого. Он восседал на главном месте, неспешно попивая чай, и при виде вошедших его лицо озарилось теплой улыбкой.
— Ученики почтительно приветствуют господина канцлера! — Цзи Янь и остальные торопливо отвесили глубокий поклон; даже Ван Цзинь с Чжао Цянем на удивление вели себя тише воды, ниже травы.
— Оставьте церемонии, вы проделали долгий путь. Присаживайтесь, — Сяо Цзэчэн с мягкой улыбкой сделал приглашающий жест рукой.
Молодые люди послушно заняли места поодаль, осмелившись присесть лишь на самый краешек стульев. Яя, насупив личико от волнения, прижалась к Цзи Яню. Лин Шуан же молча встала за спиной канцлера.
Взгляд Сяо Цзэчэна первым делом упал на Ли Сювэня. Канцлер расспросил его о дорожных впечатлениях и готовности к учебе, напутствовав юношу усердно грызть гранит науки в стенах Высшей императорской академии и не растрачивать юность впустую. Ли Сювэнь отвечал со всем почтением и серьезностью.
Затем речь зашла о семейном бизнесе Чжан Вэньбо и развитии сети «Башня Истинного Вкуса». Купеческий сын тут же проявил свои врожденные навыки неформального общения: несмотря на легкий мандраж, он отвечал весьма складно и даже под шумок пригласил канцлера отведать новые блюда из их меню. Сяо Цзэчэн с улыбкой кивнул, не дав прямого ответа.
Но когда очередь дошла до Ван Цзиня и Чжао Цяня, обоим показалось, что они сидят на раскаленных углях; по их спинам покатился холодный пот.
— А что касается вас двоих, — тон Сяо Цзэчэна оставался спокойным, но в нем зазвучал незримый металл власти, — градоначальник Чжао поручил вас Цзи Яню в надежде, что под его началом вы возьметесь за ум и перестанете дурачиться, как это было в окружной столице. Юйцзин — не провинция: здесь строгие порядки и много интриг, за каждым словом и шагом нужно следить. Если вы снова начнете искать неприятности на свою голову и втянете в это Цзи Яня, я первым спрошу с вас по всей строгости. Уяснили?
— Уяснили! Уяснили! Мы накрепко запомним ваши наставления, господин канцлер! Клянемся, что не доставим господину Цзи никаких хлопот! — насмерть перепуганные юнцы вскочили и закивали, словно куры, клюющие зерно.
Наблюдавший за этим Цзи Янь мысленно злорадствовал:
«Так им и надо! Пусть местный босс немного прессанет этих оболтусов! Иначе в столичной тусовке у них совсем сорвет крышу. Дед Сяо отлично отыгрывает роль злого полиц... то есть, мудрого наставника!»
Сяо Цзэчэн удовлетворенно кивнул и, наконец, перевел взгляд на Цзи Яня и Лин Шуан, по пути тепло улыбнувшись Яя и похвалив девочку: «Ты стала еще смышленее».
— Вы уже подыскали себе жилье в столице? — поинтересовался канцлер, когда обмен любезностями подошел к концу.
— Благодарю за заботу, господин канцлер! — тут же отозвался Цзи Янь. — Мы уже сняли подходящее место в городе и не посмеем стеснять вас. «Шутите, что ли? Жить в резиденции премьера? Это ж как под круглосуточным видеонаблюдением! И как мне тогда проворачивать свои теневые делишки?»
Сяо Цзэчэн, судя по всему, спросил лишь из вежливости и настаивать не стал. Перекинувшись с гостями еще парой фраз, он обратился к Цзи Яню и Лин Шуан: — Цзи Янь, Лин Шуан, пройдите со мной в кабинет. Ланчжун Лю, будьте любезны, позаботьтесь о наших юных друзьях.
— Слушаюсь, господин канцлер, — почтительно отозвался чиновник.
Цзи Янь и Лин Шуан переглянулись — оба понимали, что сейчас начнется самое главное. «Понеслась! Бигбосс вызывает на ковер для личной беседы! — пронеслось в голове юноши. — Сейчас узнаем, бонус это или увольнение!»
Они последовали за Сяо Цзэчэном в кабинет. Помещение было обставлено с исключительным изяществом: все четыре стены занимали стеллажи с неисчислимым множеством книг, а воздух был пропитан легким ароматом туши и сандалового дерева, дарующим покой уму. Вот только Цзи Яню было не до умиротворения: он нутром чуял, что в стенах этого тихого кабинета сейчас решится, какую роль он будет играть в грядущем столичном спектакле, и какова будет его судьба.
Троица заняла свои места. Слуги молча подали ароматный чай и, бесшумно удалившись, плотно притворили за собой двери.
— Полагаю, до тебя уже дошли слухи об обстановке в столице. История с банком наделала много шума, высокое дерево притягивает ветер. Многие теперь зарятся на этот кусок, и в особенности... некоторые весьма влиятельные силы, — Сяо Цзэчэн поднял пиалу, но пить не стал, а вместо этого прямо посмотрел на Цзи Яня и перешел к сути.
Сердце Цзи Яня дрогнуло. Он отлично понимал, что канцлер имеет в виду фракцию принца-регента, а то и стоящие за ним секты культиваторов. — Ваш ученик кое-что слышал, — почтительно ответил он. — Я всецело уповаю на вашу защиту, господин канцлер.
— Мои возможности на данном этапе небезграничны, — Сяо Цзэчэн отмахнулся. — Я позвал тебя, чтобы выслушать твои мысли. Как, по-твоему, нам следует поступить с банком в нынешней ситуации?
Началась проверка! Цзи Янь глубоко вздохнул, осознавая, что от его ответа зависит всё. Он на секунду задумался, подбирая слова так, чтобы его план прозвучал прагматично, но при этом дальновидно.
— Отвечаю господину канцлеру: на мой взгляд, лезть на рожон — не лучший выход. Раз уж кто-то хочет урвать кусок пирога, нам стоит отступить на шаг.
— О? И как же ты предлагаешь отступить? — в глазах Сяо Цзэчэна мелькнул интерес.
— Ваш ученик рассудил, что суть банка кроется в управлении, а не в праве собственности, — сформулировал мысль Цзи Янь. — Если мы намертво вцепимся в рычаги управления, то даже если принц-регент со своей сворой и войдут в долю, они не смогут извлечь из этого никакой реальной выгоды. Вам, господин канцлер, нужно лишь заявить, что нынешняя система работы, штат сотрудников и каналы сбыта уже отлажены, и что сохранение операционного контроля в наших руках обеспечит максимальную эффективность и прибыль банка, а следовательно — защитит интересы Императорского двора.
— Я уловил твою мысль, — Сяо Цзэчэн слегка кивнул, но в голосе его прозвучало сомнение. — Однако в таком случае вы с господином Чжаном понесете колоссальные убытки.
— Отнюдь! — возразил Цзи Янь. — Если господин канцлер сможет сохранить за нами, учредителями, часть акций, мы не останемся внакладе. При прямой поддержке двора банковский бизнес гарантированно взлетит на новые высоты, и в итоге наши дивиденды не только не уменьшатся, но и возрастут многократно.
— А ты умеешь мыслить широко, — выслушав его, Сяо Цзэчэн на мгновение замолчал.
Пост премьер-министра Великой Инь занимали не за красивые глаза; канцлеру хватало полунамека, чтобы понять суть. Он сразу осознал, что Цзи Янь решил пожертвовать конечностью ради спасения жизни, добровольно отдавая часть пирога, чтобы сохранить хотя бы что-то.
— Это вы, господин канцлер, слишком переживаете за судьбу вашего ученика, — поспешил заверить его Цзи Янь. — Вернувшись, я немедленно составлю меморандум для двора, в котором изъявлю добровольное желание передать государству львиную долю прав на банк.
В душе же он облегченно выдохнул: «Кажись, босс заценил мою многоходовочку! Не зря я над ней столько нервных клеток убил! Затащить государство в долю и использовать его как щит — идеальная страта! Да, придется слить большую часть профита, но это лучше, чем если нас тупо обчистят под ноль!»
— Я тщательно всё обдумаю и найду момент, чтобы поднять этот вопрос при дворе, — подвел итог Сяо Цзэчэн, после чего резко сменил тему: — Однако прежде всего тебе нужно закрепиться в столице. Я уже выхлопотал для тебя должность чжуши в Ведомстве налогов и податей, чин шестого ранга. Должность невысокая, но считай это наградой от государя.
Чжуши шестого ранга?! Ему с ходу дают госдолжность? И не где-нибудь, а в Ведомстве налогов?! Шестой ранг? Цзи Янь опешил — для старта это было невероятно круто!
Оторопев на секунду, юноша мысленно взвыл от восторга: «Охренеть! Сразу выдали железобетонную госслужбу?! Да еще и такое хлебное место?! Дед Сяо, вот это я понимаю — правильный папик! Пусть ранг средненький, но это же налоговая! Главный кошелек империи! Для фарма голды... тьфу, для управления банком это просто царский бафф!»
— Ученик безмерно благодарен господину канцлеру за покровительство! — он торопливо вскочил и отвесил глубокий поклон.
— Кроме того, — Сяо Цзэчэн посмотрел на него и ровным голосом сбросил еще более мощную бомбу, — я раздумываю над тем, не выбить ли для тебя дворянский титул. Даже формальный статус барона сослужил бы тебе великую службу для укрепления позиций в столице. Разумеется, дело это непростое, и гарантий нет, но имей в виду.
Титул?! Вот тут Цзи Янь по-настоящему впал в ступор! Насколько он знал, титулы в Великой Инь раздавались крайне скупо: если у тебя нет военных заслуг или эпохальных достижений, можешь о них забыть. Даже жалкий титул барона означал пропуск в высший свет и мощный иммунитет!
— Господин канцлер, это... чем же ваш покорный слуга заслужил... — Цзи Янь почувствовал, как от упавшего с неба куша у него закружилась голова.
— В исключительные времена требуются исключительные меры, — многозначительно взглянул на него Сяо Цзэчэн. — Внедренная тобой печать подвижным шрифтом, модель банка и даже проект гидросооружений — всё это великие деяния на благо государства и народа. В совокупности они вполне тянут на титул. С дворянским званием многие двери откроются сами собой. Но повторюсь, дело хлопотное, может и не выгореть, так что просто держи в уме.
Волнуясь, Цзи Янь снова низко поклонился: — Ученик... не смеет и мечтать о такой чести! Получится или нет, но он искренне оценил готовность канцлера впрячься за него по полной программе.
Покончив с делами Цзи Яня, Сяо Цзэчэн перевел взор на все это время хранившую молчание Лин Шуан. В его взгляде промелькнули сложные эмоции.
— Лин Шуан, — медленно произнес он с ноткой легкой грусти в голосе, — ты служишь мне уже немало лет.
— Да, — девушка едва заметно поклонилась.
— За время вашей совместной поездки, что ты скажешь о Цзи Яне? Что он за человек? — тон Сяо Цзэчэна был непринужденным, словно он интересовался этим между делом.
Цзи Янь удивился, с чего вдруг канцлер завел этот разговор, но ему и самому стало до чертиков интересно, как его воспринимает Лин Шуан.
Лин Шуан секунду помолчала, после чего под сводами кабинета раздался ее холодный, как ледник, голос: — Обладает проницательным умом, мастерски скрывает свои истинные таланты. Порой ведет себя эксцентрично, но... по натуре не зол. Дорожит узами верности и... трясется за свою жизнь. — Последние слова она выделила с особой тщательностью.
Цзи Янь слушал это с дергающимся уголком рта: «Трясется за свою жизнь... спасибо на добром слове, дева Лин. Просто не в бровь, а в глаз, даже не поспоришь». В глубине души он поежился: девушка действительно видела его насквозь. Судя по всему, она уже давно разгадала его философию Пути Осторожности.
Услышав это, Сяо Цзэчэн расплылся в двойственной усмешке:
— Трясется за свою жизнь... Что ж, похвально. Только тот, кто бережет свою жизнь, живет долго и успевает совершить великие дела. — Он сделал паузу, его взгляд вновь затуманился, словно он погрузился в воспоминания. — Цзи Янь, известно ли тебе о происхождении Лин Шуан?
Внутренне Цзи Янь подобрался: он почувствовал, что сейчас начнется главный акт марлезонского балета, и торопливо изобразил серьезность:
— Вашему ученику это неведомо. Прошу господина канцлера просветить меня.
«Понеслась! Разблокировка лора и предыстории! Я так и знал, что с этой ледяной дамочкой всё не так просто!»
— Судьба этой девочки... тяжела, — медленно произнес Сяо Цзэчэн. — С самого рождения она отличалась от остальных. От природы она была наделена способностью смутно ощущать духовную ци неба и земли. Таких гениев культивации рождается один на десять тысяч.
Зрачки Цзи Яня сузились: «Я так и знал!» Хотя он давно догадывался об этом, официальное подтверждение всё равно прозвучало как гром среди ясного неба.
— Подобный талант среди смертных — великая редкость, однако в Великой Инь это скорее проклятие, нежели благо, — голос Сяо Цзэчэна потяжелел. — Родители Лин Шуан прекрасно понимали это. Они скитались с девочкой по свету, но ищейки семьи Оуян, служащие князю Динси, всё равно вышли на их след...
— Эти благородные кланы смотрят на простых людей как на муравьев. А таких, как Лин Шуан, одаренных врожденным духовным восприятием, они считают идеальными заготовками для "печей-сосудов", или того хуже... инструментами для выведения породистого потомства. — В голосе канцлера зазвенел подавленный гнев. — Они попытались силой увести девочку. Разве ее родители могли смириться с этим? Они встали насмерть, пытаясь защитить дитя... И в итоге...
Сяо Цзэчэн не договорил, но воздух в кабинете мгновенно стал свинцовым.
Сердце Цзи Яня тоже рухнуло в пропасть — он ясно представил себе ту кровавую бойню. Его внутренний генератор сарказма на время заглох, уступив место ледяной ярости: «Твари! Опять этот заезженный штамп! Если они из кланов культиваторов, значит, им закон не писан?! Жизнь человека для них — мусор! Неудивительно, что дед Сяо и остальные так их ненавидят...»
Лин Шуан стояла поодаль, опустив ресницы. На ее лице по-прежнему не дрогнул ни один мускул, однако костяшки пальцев, сжатых в кулак, побелели...

Комментарии

Загрузка...