Просторная повозка, увозящая четверку юных талантов из округа Аньлань и одну до крайности нетипичную ледяную воительницу, мерно покачивалась на тракте, ведущем к столице провинции, где должны были состояться экзамены.
Внутри экипажа царила атмосфера куда более легкая, нежели ожидал Цзи Янь. Ли Сювэнь, верный себе, жадно ловил каждое мгновение, с головой зарывшись в свитки, словно желая силой впихнуть их содержимое в собственный разум. Чжан Вэньбо же, напротив, откровенно ерзал; раскрыв книгу на коленях, он то и дело стрелял глазами в окно и горестно вздыхал — грядущие провинциальные экзамены давили на юношу непосильным бременем.
Яя, напротив, лучилась восторгом: с раскрасневшимся личиком она прилипла к оконцу, завороженно провожая взглядом убегающие пейзажи и то и дело издавая тихие ахи. Но самым разительным отличием от их прошлых поездок стал забившийся в угол экипажа силуэт, от которого веяло холодом лютых морозов — дева Лин Шуан.
Эта телохранительница высшего ранга, присланная канцлером Сяо, по-прежнему облачалась в строгий боевой костюм. С идеально прямой спиной и прикрытыми глазами она, казалось, окружила себя незримым барьером, наглухо отсекающим любую дорожную суету. Одно лишь ее присутствие привносило в безмятежную обстановку толику гнетущей опасности и... пробирающего до костей холода.
Цзи Янь украдкой покосился на ее безупречный профиль и ауру в духе «подойдешь — убью», пока в его голове со скоростью пулемета проносились мысли:
«Нифига себе, это не телохранитель, это гребаный ходячий кондиционер! Причем врубленный на максималку! Такое чувство, что в повозке сейчас на пару градусов холоднее, чем на улице... У этого мажора Чжана карета часом не слишком герметичная? Чет душновато...»
«Хотя, с другой стороны, когда в пати такой хай-лвл саппорт, чувство безопасности просто зашкаливает! Только вот морально давит не по-детски... Словно классуха над душой стоит, теперь даже чтоб нос почесать, нужно следить за осанкой».
— Похоже, год выдался урожайным, простому люду станет хоть немного легче дышать, — глубокомысленно изрек Цзи Янь, указав на колосящиеся за окном рисовые поля в отчаянной попытке хоть как-то разрядить обстановку.
— Воистину так, ибо земледелие есть незыблемый фундамент государства... — на полном серьезе отозвался Ли Сювэнь, оторвав взгляд от своих бесценных трактатов.
— Брат Сювэнь, мы же в дороге, можно обойтись без заумных лекций? У меня от них уже голова раскалывается... — мгновенно скривился Чжан Вэньбо.
— Братик, а этот рис такой золотистый-золотистый, ну точь-в-точь как леденцы на палочке! — радостно захлопала огромными глазами Яя.
И лишь Лин Шуан... даже бровью не повела.
— ...Ладно, забудьте, что я вообще это сказал, — обреченно пробормотал Цзи Янь.
«Да уж, ботан, двоечник, малолетняя обжора и отмороженный секьюрити — у этой пати радиочастоты вообще в разных измерениях работают!» — мысленно констатировал юноша очевидный факт.
Путешествие протекало в размеренном темпе; за исключением кратких остановок на постоялых дворах для трапезы и отдыха, путники непрерывно двигались вперед. Благо, предоставленный кланом Чжан экипаж отличался непревзойденным убранством, а его рессоры мягко гасили любую тряску, уберегая Цзи Яня от столь пугающей перспективы вытрясти себе все мозги на ухабах.
К полудню второго дня их небольшой кортеж, строго следуя маршруту, въехал в пределы поселения под названием городок Фэндэн — Обитель Богатого Урожая. Полностью оправдывая свое имя, городок утопал в атмосфере всеобщего празднества. Прямо у заставы возвышались величественные арки, сплетенные из золотистых рисовых колосьев и спелых плодов; улицы бурлили людским потоком, полнились звонким смехом и гомоном. Торговые ряды, ломящиеся от фермерской снеди, горячих закусок и всевозможной утвари, тянулись бесконечной чередой, а густой воздух был до краев напоен дразнящими ароматами свежесваренного риса, печеного мяса и засахаренных фруктов.
— Ух ты! Сколько людей! — первой не выдержала Яя, всем телом навалившись на раму оконца; ее глазки сейчас сияли ярче драгоценных ночных жемчужин.
— Хо! А местные-то знают толк в веселье! Как раз вовремя мы сюда заглянули! — мгновенно воспрял духом даже Чжан Вэньбо, чье лицо до этого выражало лишь вселенскую скорбь.
— Праздник урожая — воистину прекрасная возможность воочию узреть подлинные нравы простого люда, — с теплой улыбкой произнес Ли Сювэнь, в кои-то веки свернув свой свиток и с нескрываемым любопытством разглядывая уличную суету.
Лин Шуан по-прежнему хранила молчание, однако острый взгляд Цзи Яня успел уловить, как ее глаза молниеносно просканировали толпу и архитектуру, словно просчитывая пути отхода и уровень угрозы, после чего дева едва заметно кивнула, давая добро на остановку.
Сам Цзи Янь тоже был не прочь дать своим измотанным зубрежкой спутникам небольшую передышку, а потому без колебаний постановил бросить якорь в этом городке на ночь, дабы возобновить путь лишь с наступлением нового дня.
— Братик! А мы пойдем гулять? Ну пожалуйста! Там же так здорово! — не успели слуги занести поклажу в лучшую гостиницу города, как Яя уже нетерпеливо дергала Цзи Яня за рукав, умоляюще заглядывая ему в глаза.
— Хорошо-хорошо, пойдем пройдемся, — со смешком согласился юноша, после чего его взгляд рефлекторно скользнул к застывшей поодаль, словно бесплотная тень, фигуре Лин Шуан.
— Сестрица Лин Шуан, пойдем с нами, а? Ну соглашайся! Яя очень хочет погулять вместе с тобой! — прощебетала девочка до одури приторным голосочком, выкинув такой фортель, которого не ожидал никто: отпустив брата, она резво подскочила к ледяной воительнице и крохотной ладошкой бесстрашно вцепилась в ее мертвено-холодные пальцы.
В то же мгновение воздух в комнате словно обратился в монолитный лед.
Глаза Чжан Вэньбо полезли на лоб, а на лице Ли Сювэня проступило крайнее изумление. У самого же Цзи Яня сердце ухнуло куда-то в пятки от первобытного ужаса — он до смерти испугался, что подобная детская фамильярность спровоцирует гнев безжалостной убийцы.
Однако реакция Лин Шуан вновь порвала все мыслимые шаблоны.
Дева напряглась, словно натянутая тетива; опустив взор на пухлую детскую ручку, обхватившую ее пальцы, она перевела взгляд на кристально чистые, полные безграничной надежды глаза ребенка. И на ее навеки заледеневшем лице вдруг проступила еле уловимая паутинка... полнейшей, абсолютной растерянности.
— ...Хорошо, — едва слышно выдохнула Лин Шуан, чей ледяной голос парадоксальным образом утратил толику своего холода, стоило лишь ей осознать, что вырвать руку из этой мертвой, но такой невинной хватки она попросту не в силах.
«Она реально согласилась?! Этот ходячий айсберг только что дал трещину?!» — мысленно взвыл пораженный до глубины души юноша.
«Яя, ты просто имба! Вот она, истинная сила кавая! Пробила броню гуманоидной морозилки! Стоп, или эта суровая мадам втайне фанатеет по лоли? Так, слишком много лора за раз, моему процессору нужно время на обработку!» — в экстазе ликовал Цзи Янь.
Так на свет появилась самая сюрреалистичная компания для променада за всю историю человечества. Безмерно счастливая Яя одной рукой держала за ладонь Цзи Яня, а второй намертво вцепилась в Лин Шуан, словно опасаясь, что та сбежит. Воительница, не изменившись в лице ни на йоту, покорно позволяла вести себя на буксире, шаг в шаг следуя за ребенком. Ли Сювэнь и Чжан Вэньбо замыкали шествие: первый сверлил каждый лоток взглядом строгого этнографа, а второй — жадными глазами перекупщика, оценивающего маржинальность товара.
Ярмарочная площадь дышала первобытной, бьющей через край энергией. Несмолкающие крики зазывал, ожесточенные торги и заливистый детский смех сливались в единую симфонию праздника. Воздух был густым от запахов свежеиспеченных кунжутных лепешек, приторной сладости фигурной карамели, шкварчащего в кипящем масле теста, а также землистого, ни с чем не сравнимого духа нового урожая.
Яя окончательно слетела с тормозов: завидев сахарные картины — требовала купить, замечая фигурки из теста — тянула ручки, а уж при виде пестрых тряпичных тигров и вовсе впадала в священный транс... Цзи Янь, разумеется, безропотно выступал в роли бездонного кошелька; созерцая искреннюю радость сестренки, он испытывал такое душевное упоение, какого не принесла бы и монополия на сотню столичных ресторанов.
— Сестрица Лин Шуан, подержи-ка это для меня! — звонко командовала девочка, после каждой покупки небрежно сгружая трофеи своей спутнице, тем самым превратив грозную воительницу в персональную вешалку. В мгновение ока свободная рука Лин Шуан обросла сахарными петушками, куклами, бумажными вертушками и плюшевым зверьем... Весь этот инфантильный хлам создавал настолько чудовищный, абсурдный контраст с ее ледяной аурой убийцы, что зрелище становилось по-своему умилительным.
«Пфф-ха-ха-ха! Выколите мне глаза, это слишком прекрасно! Хладнокровная ассасинка с радужной вертушкой наперевес! Да если б ее гильдия или бывшие таргеты это усекли, у них бы челюсти земную кору пробили! Чистой воды социальная смерть! Держись, Лин Шуан, я в тебя верю! Вернемся на базу — выдам двойной паек лута!» — мысленно катался по полу Цзи Янь, изо всех сил стараясь удержать дергающийся в истерике уголок губ.
Искоса наблюдая за профилем стражницы, он подметил удивительную метаморфозу: хоть фасад ее оставался все таким же непроницаемым, сталь во взгляде заметно притупилась, уступив место... безропотной обреченности? И, быть может, крошечной капле всепрощающей снисходительности, когда она смотрела на скачущего рядом ребенка.
«Так и знал, против спама милотой резистов не существует! Яя, да ты, оказывается, скрытая ульта нашей тимы!» — в очередной раз воздал хвалу тактическому гению сестры Цзи Янь.
Добравшись до палатки, где предлагалось набрасывать кольца на призы, девочка вновь пустила корни в землю, завороженно разглядывая грубо вылепленные, но пестро раскрашенные глиняные фигурки и керамические кувшинчики.
— Братик! Яя хочет поиграть! — требовательно заявила она.
Цзи Янь, не моргнув глазом, отсыпал медяков за целую охапку бамбуковых колец. Увы, но детских силенок катастрофически не хватало: брошенные снаряды вяло плюхались в пыль, даже не долетая до зоны с призами, отчего личико Яя стремительно наливалось пунцовой краской отчаяния.
Ли Сювэнь и Чжан Вэньбо тоже решили испытать удачу. Первый пустился в сложные баллистические вычисления углов и дуг, закономерно мазнув мимо цели, а второй просто метал кольца с грацией взбесившегося носорога. Итог был немного предсказуем.
— Что из этого ты хочешь? — внезапно разрезал воздух ровный голос Лин Шуан, прервав готовые пролиться девичьи слезы.
— Вон того! Самого-самого большого! — тыкнула Яя пальчиком в стоящего на самой галерке пузатого, донельзя уморительного глиняного пупса.
Воительница промолчала. Изящным движением она выудила из девичьих рук самое кривое и неказистое бамбуковое кольцо — и небрежно, почти лениво, швырнула его вперед.
Снаряд, словно обретший собственную волю, прочертил в ночном воздухе идеальную параболу и с ювелирной, пугающей точностью опустился прямиком на макушку пузатого глиняного истукана!
Опешивший торговец и собравшиеся зеваки замерли на мгновение, после чего площадь взорвалась оглушительными овациями.
— Попала! Сестрица Лин Шуан просто невероятная! — запрыгала на месте обезумевшая от радости Яя.
«Твою ж мать! Вот это аим! Вот это снайпер! Юзать такие скиллы ради дешевой лотереи — это все равно что из зенитки по воробьям палить! Хотя... затащила как боженька!» — мысленно аплодировал стоящий с отвисшей челюстью Цзи Янь.
Купаясь в лучах всенародного благоговения, Лин Шуан с каменным лицом вырвала из рук трясущегося барыги честно выигранного пупса и торжественно вручила его Яя, чьи глазки от счастья сузились в два довольных полумесяца.
Весь остаток вечера девочка функционировала в режиме персональной фанатки, восхваляя свою новую кумиршу на каждом углу.
— Сестрица Лин Шуан, как тебе эта заколочка, красивая? — щебетала она возле лавки с украшениями.
— Сестрица Лин Шуан, открой ротик, скушай пирожок, он такой сладенький! — тянулась она с куском липкого риса.
— Сестрица Лин Шуан, смотри, там фокусы показывают! Побежали! — тянула она ледяную деву за рукав.
И пускай ответы воительницы по-прежнему ограничивались лаконичными «Угу», «Пойдет» и «Неплохо», она стоически сносила все тяготы этого променада. А в те моменты, когда бушующее людское море грозило захлестнуть крохотную фигурку, Лин Шуан незаметно смещалась, принимая натиск толпы на себя и надежно укрывая ребенка.
Наблюдая за этой картиной, Цзи Янь ощущал, как в груди разливается странное, щемящее тепло, густо замешанное на легкой иронии. Перед его глазами разворачивалось самое нелепое, абсурдное, но в то же время невероятно гармоничное зрелище в его жизни.
Когда небесный свод окончательно затянуло черным бархатом, на центральной площади вспыхнули исполинские костры; крестьяне водили хороводы и распевали песни, восславляя щедрость земли-матушки. Компания Цзи Яня отыскала укромный пятачок поодаль, молчаливо созерцая это бьющее через край торжество простой человеческой жизни.
Окончательно вымотанная Яя прикорнула у плеча Цзи Яня; не выпуская из объятий заветного глиняного пупса, она мерно клевала носом. Лин Шуан устроилась по другую руку от девочки; ее поза по-прежнему выдавала готовность к броску, однако стоило взору упасть на безмятежное личико спящего ребенка, как колючий лед в ее глазах стремительно таял.
— Гуляния — это, конечно, хорошо, но уж больно по ушам бьет... Нам же завтра на рассвете в путь, — протяжно зевнул Чжан Вэньбо, потирая глаза.
Цзи Янь промолчал, всем естеством впитывая эту драгоценную крупицу покоя и домашнего уюта. Удушающий прессинг грядущих экзаменов, паранойя из-за расширения тайной империи, зудящая злоба на застопорившуюся культивацию — все эти демоны отступили под натиском прохладного вечернего бриза и ласкового жара полыхающих поленьев.
Краем глаза зацепив дремлющую сестренку и безмолвную стражницу, он преисполнился философской тоски:
«Кто бы мог подумать, что по дороге на экзамен случится такой расслабляющий эпизод, — размышлял Цзи Янь. — Прямо как турпутевка за казенный счет... ой, то есть, грамотное совмещение труда и отдыха!»
«Если бы впереди не маячил этот проклятый экзамен, получился бы вообще идеальный загородный пикник!»
«Впрочем... с таким непредсказуемым комбо, как Яя и Лин Шуан, эта поездка точно не будет скучной».

Комментарии

Загрузка...