Многодневный марафон «ролевых игр под прикрытием» в исполнении господина Цуй Яня наконец-то временно завершился в тот предзакатный вечер — одним многозначительным кивком и элегантно удаляющейся спиной.
Цзи Янь приволок свое выпотрошенное, словно лишенное души тело обратно в жилище. Даже незыблемая, как восход солнца, ежедневная [Культивация +1] не смогла мгновенно отрегенить ему шкалу ХП. Юноша распластался на кровати, пока в голове, словно на зацикленной карусели, раз за разом проносились события последних дней. И чем больше он анализировал этот абсурд, тем сильнее поражался.
«Охренеть можно. От чумазого разнорабочего до умудренного опытом краеведа... Господин Цуй, не слишком ли радикальная смена амплуа для погружения в среду? В следующий раз надумаете сменить пол и явиться на стройку торговать лепешками?» — он закатил глаза к потолку, пока внутренний сарказм бурлил, грозя прорвать плотину. — «Плотность и разнообразие этих тестов похлеще отбора в спецназ! Прогнал по профориентации, протестил корпоративную этику, а заодно проверил стрессоустойчивость и параметр "уважение к старшим"... Вы, сударь, часом не реинкарнация HR-директора из ада?»
«Хотя...» — он перекатился на бок, заново прокручивая в памяти тот финальный кивок. — «Судя по всему, моя судорожная импровизация... вроде бы... наверное... все же натянула на проходной балл?»
И хотя сам процесс напоминал хоррор на выживание, финал оказался не таким уж плохим. Особенно удачно разрешилась ситуация с паникующим крестьянином. Тогда Цзи Яня посетило внезапное озарение: вместо того чтобы брать всю ответственность на себя, он прямо на месте во всю глотку созвал самых опытных речных рабочих и старших мастеров стройки.
— Уважаемые мастера, прошу, подсобите советом! Этот почтенный старец опасается затопления низовьев. Давайте раскинем умами и поищем надежный способ, дабы и плотину уберечь, и сердце крестьянина успокоить! — так он тогда воззвал к толпе.
Так прямо на стройплощадке развернулся импровизированный, сугубо практический технический симпозиум. Старые рабочие наперебой сыпали предложениями: одни советовали укрепить определенный участок берега ниже по течению, другие — прокопать рядом с полем старика дополнительную мелкую отводную канаву. Это не требовало больших трудозатрат, зато давало дополнительный уровень защиты...
Цзи Янь внимательно слушал, то и дело кивая, а под конец, объединив все рациональные зерна, выдал крестьянину надежный и осуществимый план, рожденный коллективным разумом. Вдобавок юноша ударил себя в грудь, поклявшись, что расходы на работу и материалы вычтут из его личного жалованья «советника».
Подобная комбинация действий не только продемонстрировала его уважение к профессионалам и отсутствие авторитарных замашек, но и подчеркнула искреннюю ответственность перед народом и готовность прислушиваться к чужому мнению. А главное — он не вышел за рамки бюджета! В тот момент ему казалось, что прямо над его макушкой ослепительно сияют баффы [Мудрость +10] и [Репутация у фракции Народ +10]!
«Ага, этот рейд мы затащили просто на отлично! Основной дамаг влили сопартийцы, а я чисто отыграл роль рейд-лидера, который спамил в чат похвалу и делил лут...» — Цзи Янь самодовольно потер подбородок. — «Выходит, чтобы быть начальником, вовсе не обязательно шарить во всем самому. Умение вовремя призвать сумонов — вот где истинная имба!»
Впрочем, стоило ему закончить мысленную церемонию самонаграждения, как жалкие крохи триумфа тут же были раздавлены бетонной плитой неопределенности. Этот старый лис Цуй Янь скрывал свои мысли глубже, чем дно морское. Кто знает, что в действительности означал тот кивок? Что, если это было банальное: «Скилл актера у мальца сносный, в следующий раз можно еще разок его потроллить»?
В таком парализующем ожидании, когда душа то падала в пятки, то взмывала к небесам, он промучился еще два дня. Это время прошло на удивление гладко, а заместитель Сунь больше не заявлялся к нему пофармить чужие харчи, отчего все произошедшее начало казаться бредовой галлюцинацией.
И лишь на утро третьего дня, когда Цзи Янь сидел в кабинете и яростно рвал на себе волосы над материалами к осенним экзаменам (преимущественно делая вид, что усердно занимается), снаружи внезапно раздался нарастающий гвалт. Звон медных гонгов и властные окрики стражи приближались, сотрясая округу!
Началось! Главный ивент наконец-то стартовал!
Цзи Янь мгновенно подобрался. Отшвырнув в сторону конспекты, он на ходу одернул полы халата и стремительным шагом вышел за ворота.
Та самая помпезная процессия императорского посланника вновь торжественно и величественно плыла по улицам, направляясь прямиком к ямэню. Яркие стяги, закованная в железо стража — это зрелище было напрочь лишено той фальши, которой отдавал кортеж-обманка заместителя Суня. Простые горожане останавливались как вкопанные и шептались, понимая, что на сей раз в город прибыла по-настоящему великая персона.
Цзи Янь не стал приближаться. Издали он наблюдал, как огромный паланкин на восьмерых носильщиках плавно опустился перед вратами управы. Градоначальник Линь вместе с остальными чиновниками пали ниц, когда из паланкина вышел человек в алом чиновничьем халате. Его лицо было худым, а осанка источала такую подавляющую ауру, что не требовала слов гнева, чтобы внушать трепет. И этот человек неспешно переступил порог ямэня.
Несмотря на приличное расстояние, Цзи Янь с первого взгляда распознал в нем того самого «краеведа», который несколько дней протирал складной стульчик на стройке. Это был Цуй Янь!
«Тц-тц, переключил скин на Элитный, и статы сразу в гору!» — мысленно поцокал языком юноша, поражаясь преображению. — «Какая аура, какой пафос! С тем неприметным дедом-работягой просто небо и земля! Воистину говорят: лошадь красит седло, человека — одежда, а высокоуровневого босса — чиновничий халат!»
Он четко осознавал: фаза «скрытого мониторинга» официально подошла к концу, уступив место фронтальной инспекции. И, как он и предсказывал, первой локацией на пути ревизора стала главная контора Банка Тунбао!
И впрямь, вскоре из ямэня примчался гонец. Он передал Чжан Ваньцаю и Цзи Яню, что императорский посланник прибыл столь внезапно, что времени на оповещение не было, и теперь им надлежит незамедлительно явиться в главное отделение банка, дабы ревизор мог провести личный осмотр.
У Чжан Ваньцая от волнения ладони покрылись липким потом. Он безостановочно одергивал на себе роскошные шелка, заикаясь:
— Г-господин Цзи... мы... мы справимся? Господин Цуй выглядит до ужаса суровым...
В отличие от него, Цзи Янь был куда спокойнее, чем пару дней назад. Все домашние заготовки были сделаны, все спектакли отыграны, и теперь его охватил тот самый спасительный фатализм, когда остается лишь броситься в пропасть и надеяться на чудо.
— Дядюшка Чжан, расслабьтесь, — он даже позволил себе легкую усмешку. — У нас бухгалтерия прозрачнее стекла, бизнес легальный, а польза для государства и народа очевидна. Чего нам бояться? Каким бы «Железноликим» ни был господин Цуй, он же не может плевать на логику, верно? Пойдемте, поприветствуем этого гениального лицед... кхм, то есть нашего неподкупного судью.
К моменту их прибытия главную контору банка уже полностью зачистили от посторонних. У входа застыли закованные в броню стражники ревизора, нагнетая свинцовую атмосферу. Внутри, в главном зале, стоял Цуй Янь. Заложив одну руку за спину, он с абсолютно каменным лицом листал пухлую главную гроссбух-книгу. Градоначальник Линь и заместитель Сунь сопровождали его по бокам. Последний даже умудрился незаметно подмигнуть Цзи Яню. Выражение лица Сунь Мяо оставалось все таким же добродушным и приветливым, словно тот прожорливый старик, нагло фармивший у них ужин, был совершенно другим человеком.
Цзи Янь и Чжан Ваньцай подошли ближе и почтительно поклонились.
Цуй Янь вскинул голову. Его взгляд, острый и безжалостный, как молния, прошелся по вошедшим, на какую-то долю секунды задержавшись на Цзи Яне. Однако он не проронил ни слова, лишь сухо и невыразительно хмыкнул, после чего вновь уткнулся в бухгалтерию.
Это чтение затянулось на добрую стражу.
За все это время он задал лишь несколько сугубо технических вопросов: о норме обязательных резервов, об издержках и расчете себестоимости межрегиональных переводов, о системе управления рисками при микрокредитовании... Каждый вопрос был каверзным и бил в самую суть. К счастью, Цзи Янь и Чжан Ваньцай давно подготовили почву, поэтому отвечали без малейших заминок, оперируя точными цифрами.
Цуй Янь слушал, не меняясь в лице. Лишь изредка он легонько касался страниц киноварной кистью, оставляя алые пометки, или отдавал короткие приказы писарю за своей спиной.
Воздух в зале сгустился настолько, что стало тяжело дышать. Спина Чжан Ваньцая уже давно пропиталась ледяным потом.
Цзи Янь внешне сохранял каменное спокойствие, в то время как в его мыслях несся нескончаемый поток ядовитых комментариев:
«Братан! Вы в этом гроссбухе уже дыру прожгли взглядом! Нашли там скрытый квест или как?»
«Что значит этот покерфейс? Вы зачли нам проверку или готовитесь выдать бан? Дайте уже ясный ответ, а? Такой психологический прессинг хуже физических пыток!»
«А вы, господин заместитель Сунь, перестаньте уже подмигивать! Выглядит крипово... Я понимаю, что вы отыгрываете роль дружелюбного NPC, но, мать вашу, не в такой же напряженный момент!»
Наконец Цуй Янь с глухим стуком захлопнул последнюю бухгалтерскую книгу.
В зале повисла такая тишина, что стало слышно, как бьются сердца.
Все затаили дыхание, ожидая окончательного «приговора».
Цуй Янь медленно, размеренным шагом подошел к стойке и, словно невзначай, провел пальцем по деревянной поверхности. Подняв руку, он продемонстрировал всем микроскопическую, едва различимую глазом щепотку серой пыли на подушечке пальца.
Ревизор брезгливо растер пыль пальцами. Его брови сошлись на переносице, а голос внезапно лязгнул ледяным металлом:
— Бухгалтерские расчеты выполнены вполне сносно. Операционные алгоритмы также не вызывают серьезных нареканий.
Он сделал резкую паузу, вонзив пронзительный взгляд в Чжан Ваньцая и Цзи Яня:
— Однако, как тот, кто не способен вымести пыль в собственной комнате, смеет помышлять о наведении порядка в Поднебесной?! Банк — сие есть место величайшей важности, завязанное на кровавом поте простого люда и репутации самого императорского двора. И вы не способны избавить его от жалкой горстки пыли?! Из этого следует, что ваше повседневное управление зияет дырами небрежности! Ваши помыслы не сосредоточены на праведном пути!
Ноги Чжан Ваньцая подкосились, и он едва не рухнул на колени прямо там.
У Цзи Яня сердце тоже сделало кульбит. Он едва не брякнул вслух:
«Ваше превосходительство, а ваш ОКР и бзик на чистоте не мог активироваться в более подходящий момент?»
Но уже в следующую секунду до него дошло. Придирка! Это же классический повод докопаться на пустом месте! Высокоуровневый босс снова зашел в режим театрального отыгрыша!
И действительно, Цуй Янь холодно фыркнул:
— Разве вам неведомо, что истинная суть вещей кроется именно в подобных мелочах? Сегодня здесь скопилась пыль, а завтра из-за вашей нерадивости образуется брешь в казне! Если так пойдет и дальше, как императорский двор может довериться вам? Как вам доверится народ?!
Его гневная, исполненная праведного возмущения тирада заставила Чжан Ваньцая, градоначальника Линя и остальных покрыться холодным потом. Они хором запричитали:
— Слова господина бьют в самое сердце! Этот ничтожный признает свою вину! Немедленно всё исправим!
Взгляд Цуй Яня скользнул по склоненным головам и наконец замерцел, уставившись на Цзи Яня. Его тон не терпел возражений:
— Ты и есть тот самый Цзи Янь? Из всех присутствующих именно ты глубже прочих вовлечен в сие дело. Вину за халатность в управлении тебе не смыть! Следуй за мной внутрь. Я желаю наедине допросить тебя о том, как ты исполняешь свои обязанности!
Бросив это, он резко взмахнул широким рукавом и направился к отдельному кабинету для особых гостей.
Все присутствующие застыли в ошеломлении!
То есть... отдельный допрос с пристрастием назначили только из-за этой микроскопической пылинки?!
Чжан Ваньцай запаниковал и попытался вступиться:
— Господин посланник...
Градоначальник Линь стоял с абсолютно потерянным видом. Разве не слишком притянуто за уши такое обвинение?
Однако заместитель Сунь поспешил сгладить углы:
— Ох-ох, господин Цуй просто стремится к совершенству во всем, желая подстегнуть ваше усердие и заставить стремиться к идеалу. Юный друг Цзи, чего же ты медлишь? Ступай за господином ревизором и отвечай на его вопросы с почтением!
Цзи Янь перевел взгляд с исчезающей за дверью спины Цуй Яня на лицо Сунь Мяо, которое ясно говорило: «Удачи тебе выжить», а затем на мечущегося, как муравей на горячей сковороде, Чжан Ваньцая. В его голове мгновенно всё прояснилось.
Какая к черту халатность? Какие возвышенные речи о пылинках?
Всё это жалкий предлог!
Этот хитроумный босс Цуй банально придумал повод, чтобы затащить его на приватную беседу один на один! Видимо, ревизор опасался, что юноша не поймет тонких намеков, вот и устроил это представление из-за кучки микробов.
Что же касается темы разговора...
Чему бывать, того не миновать!
Цзи Янь сделал глубокий вдох, безжалостно подавляя бушующий в груди сарказм. Натянув на лицо идеально выверенную маску «трепета» и «искреннего раскаяния», он бросил на Чжан Ваньцая и градоначальника Линя успокаивающий взгляд. Затем, одернув полы халата, юноша уверенным шагом направился к двери кабинета, которая казалась пастью чудовища, готового проглотить его целиком.
Внутренние монологи вновь вышли на максимальную громкость:
«Ну погнали! Финальный квест-интервью! Да еще и в инстансе для VIP-персон! У местных хай-лвлов прям фетиш на приватные чаты».
«Господин ревизор, хотели поболтать без свидетелей — так бы и кинули инвайт напрямую! К чему эти многоступенчатые скрипты прелюдии? Вы же господина Чжана чуть до инфаркта миокарда не довели... Ваше искусство управления NPC поистине недосягаемо!»
Он протянул руку и толкнул створку.
Внутри кабинета Цуй Янь стоял к нему спиной, задумчиво изучая висящий на стене пейзаж с горами и реками.
Услышав скрип открывающейся двери, ревизор медленно обернулся.
Напускная суровость и недовольство бесследно испарились с его лица. Их сменил глубокий, пронизывающий взгляд, в котором читался исследовательский интерес и... некая сложно уловимая эмоция.
— Закрой дверь.
Голос Цуй Яня прозвучал тихо, без единой ряби эмоций, но в нем крылась тяжесть, не допускающая ни малейшего неповиновения.
Цзи Янь послушно затворил за собой створки, отсекая от себя все посторонние взгляды и звуки внешнего мира.
В тесном пространстве кабинета остались лишь они двое: он и этот непостижимый Железноликий Судья.
Юноша всей кожей чувствовал: час, определяющий его дальнейшую судьбу, действительно настал.
Однако первая же фраза, сорвавшаяся с губ Цуй Яня, оказалась абсолютно непредсказуемой.

Комментарии

Загрузка...