Когда Ли Ан только прибыл в Готэм-сити, он первым первым делом отправился в Чайна-таун.
В Америке почти в каждом крупном городе есть свой китайский квартал, и Готэм не стал исключением. Поскольку Ли Ан не мог воспользоваться своей настоящей личностью, в глазах потенциальных работодателей он был обычным нелегалом, поэтому его пристроили мыть посуду за сущие копейки.
Чтобы хоть как-то закрепиться в Готэме, Ли Ан согласился.
Жизнь быстро доказала: за три месяца мытья посуды в Америке на виллу не заработаешь. Всё закончилось, когда владелец ресторана узнал, что Ли Ан опекает Кару — тринадцатилетнюю девочку...
Его едва не упекли в полицейский департамент Готэма. Владелец заведения, такой же китаец, без колебаний вызвал полицию, заявив, что Ли Ан — педофил. Логика была проста: Кара — светловолосая и голубоглазая белая девочка, и Ли Ан никак не мог быть её родственником.
В этой искаженной стране, чем меньше чего-то существует в реальности, тем больше об этом кричат на каждом углу. Они твердят о защите детей именно потому, что дети постоянно подвергаются насилию, и каждый такой случай вызывает волну показного рвения.
С тех пор Ли Ан перестал верить так называемым «своим».
Покинув Чайна-таун, он вместе с Карой перебрался в Даймонд-Дистрикт и, как ни странно, сумел зацепиться в клубе «Айсберг».
Переодевшись в форму официанта, Ли Ан тут же столкнулся со старшим барменом.
— Ли Ан, заходил мистер Виктор, велел принести выпивку.
Ли Ан всё понял без лишних слов.
— Я займусь.
— Отлично. Знаю, ты мастер смешивать напитки.
На самом деле Ли Ан был посредственным барменом, но он знал множество уникальных «рецептов». Одного этого было достаточно, чтобы к нему в клубе «Айсберг» относились с некоторым почтением.
Отыскав в винном шкафу французское бордо, он приготовил особый коктейль. Затем смешал другие напитки, расставил их на подносе и поспешил вглубь коридоров клуба.
Внешний бар и казино служили лишь прикрытием для того, что находилось во внутренних помещениях. Ли Ан дошел до конца коридора, где у дверей замерли двое мужчин в строгих костюмах. Пингвин считал себя «джентльменом», поэтому и его подручные должны были выглядеть как джентльмены-преступники.
— Несу вино для мистера Кобблпота, — коротко бросил Ли Ан.
Охранники знали его в лицо и тут же открыли дверь.
Стоило ему войти, как разговоры внутри мгновенно стихли. За длинным столом сидело несколько человек. Ли Ан мельком заметил на доске множество фотографий и каких-то данных, но тут же отвел взгляд. Это его не касалось.
Он поспешил к главе стола. Там сидел человек средних лет — низкорослый, невероятно тучный, с длинным носом, напоминающим нос Пиноккио. Несмотря на уродство, он был одет в безупречный черный фрак и с наслаждением раскуривал сигару. Рядом со стулом стоял острый черный зонт.
Это был Пингвин — Освальд Честерфилд Кобблпот.
— Мистер Кобблпот, ваш напиток. Новый рецепт.
Ли Ан первым делом подал бокал боссу, выбрав для него лучший хрусталь, чтобы подчеркнуть статус.
Пингвин вдохнул аромат и удовлетворенно прищурился:
— Моё любимое бордо. Ли Ан, ты ведь из Китая?
— Да, мистер Кобблпот.
Ли Ан кивнул. Даже перед лицом одного из главных суперзлодеев Готэма он сохранял спокойствие.
— Мне нравится ваша восточная внимательность. Вот ты, например, никогда не называешь меня «мистер Пингвин».
— Вы терпеть не можете, когда вас так называют. К тому же, я считаю это проявлением неуважения, — прямо ответил Ли Ан.
— Верно! Уважение! — Пингвин захлопал в ладоши. — Даже ты понимаешь, что такое уважение. А вот некоторые — нет.
Он резко перевел взгляд на молодого человека в черном костюме:
— Томми, что такого пообещал тебе этот тупоголовый сынок Фальконе, что ты решил меня предать?
В тот же миг за спиной Томми возник лысый мужчина. Схватив парня за волосы, он с силой приложил его лицом о стол.
«Бам!»
Молодой Томми лишился передних зубов, и его рот мгновенно наполнился кровью. Лысый хищно улыбнулся — если бы не отсутствие волос, он вполне мог бы сойти за симпатичного белого парня. Это был Виктор, самый доверенный подручный Кобблпота. Маньяк-убийца, который, по слухам, вел счет своим жертвам, вырезая метки прямо на собственной коже.
— Босс Кобблпот! — взмолился Томми, шепелявя и захлебываясь кровью. — Это не я, клянусь, это не я!
Его жалкие оправдания окончательно лишили Пингвина терпения.
Освальд элегантно отхлебнул бордо, вытер губы салфеткой и произнес:
— Томми, я больше всего ненавижу тех, кто совершает поступки и боится в них признаться. Я слышал, ты всегда был почтительным сыном...
— Пожалуйста, не надо, босс Кобблпот! Он угрожал моей матери! Я не хотел этого делать! — Томми рыдал, разбрызгивая слюни и слезы. — Моя мать не выживет без меня, она парализована! Пожалуйста, простите меня...
Услышав это, Пингвин, казалось, пришел в ярость:
— И из-за какой-то старухи ты предал меня?!
Томми лишь сотрясался в рыданиях, не смея возразить на это вопиющее лицемерие.
— Не волнуйся. Я обещаю, что с твоей матерью ничего не случится.
Виктор, всё еще державший Томми за голову, понял приказ без слов и потащил его прочь. Несчастный продолжал молить о пощаде, пока из глубины помещений не донесся глухой хлопок выстрела. После этого наступила тишина.
Ли Ан стоял, опустив голову. Работа в «Айсберге» научила его многому, но такие сцены всё еще были редкостью.
— Знаете, что я ненавижу больше всего на свете? — обратился Пингвин к присутствующим. — Предательство. Оно как яд — медленно просачивается в ваше алое сердце, заставляя его гнить и сохнуть.
Закончив свою речь, Кобблпот махнул рукой Ли Ану. Тот с облегчением выдохнул и быстро расставил оставшиеся напитки перед гостями.
Перед тем как он успел выйти, Пингвин снова вспомнил о нем:
— Ли Ан, я слышал, у тебя есть дочь?
Ли Ан замер и, внутренне вздохнув, ответил:
— Крестница, мистер Кобблпот.
— А её родители?
— На небесах.
— Бедное дитя. Она... почтительная?
Ли Ан посмотрел Пингвину прямо в глаза:
— Думаю, да. Очень почтительная.
Пингвин довольно рассмеялся:
— Вот видишь. Я просто обожаю почтительных детей.

Комментарии

Загрузка...