«Нет!» — в голове Садовника раздался оглушительный, готовый расколоть череп крик. — «Всё не так! Это не моё имя!»
Тогда... Если не это, то какое? Как зовут Садовника?
— А, ух...
Какое моё имя?
Он обхватил голову руками и согнулся к полу.
Как меня зовут?
Он изо всех сил принялся скрести тыльную сторону ладони, где было написано ложное имя.
Как же меня зовут?
Забыл? Нет. Ли Хён█. Нет, не то. Ким Дже█. Нет же. Ким Бён█. Это не моё имя. Забыл? Я... Да нет же, я...
Я...
Он посмотрел на ободранную кожицу на тыльной стороне ладони. Посмотрел на ногти, окрашенные в цвет гнилого бальзамина.
Поднял голову.
Тем временем наступил рассвет. Начался ещё один день, свежий, будто новенький, и одновременно прогнивший, словно давно ветхий.
Он уже собирался отправиться в особняк на завтрак, как вдруг...
Клац.
Дверь флигеля распахнулась, и вошёл Повар, облачённый во всё чёрное, словно чумной доктор.
Повар посмотрел ему в лицо, затем на тыльную сторону ладони и снова поднял взгляд на лицо.
Он не предпринимал опрометчивых действий, будто что-то взвешивал.
— Да. К вам вернулась память?
После этого вопроса взгляд мужчины наконец смягчился.
— Какое счастье. Вернулась. Да, надпись на руке помогла.
Кан Джунгём выглядел абсолютно невредимым. Неужели один я выбираюсь из этого с таким трудом?
— Кстати, только что, когда я собирался назвать вас по имени, у меня возникло дикое чувство отторжения.
— Думаю, это потому, что у наших персонажей в этой пьесе изначально нет имён.
Я ответил Повару и внезапно запнулся.
— ...А завтрак?
— Что?
— Вы приготовили завтрак для обитателей особняка?
— Ах!
Кан Джунгём слегка расширил глаза, судорожно втянул воздух, а затем победоносно ухмыльнулся:
— Ну разумеется! Как только пришёл в себя, сразу состряпал завтрак. Пойдёмте поедим вместе.
С трудом подавляя неописуемое чувство, я молча последовал за Кан Джунгёмом.
— Но ингредиенты там, просто кошмар. Белков и жиров считай вообще нет. А те углеводы, что нашлись, почти сгнили. Это точно происходит не в нашей стране. Если бы наших людей заставили работать на такой жратве, они бы давно подняли бунт.
Я сжимал и разжимал кулаки, пытаясь подобрать слова для своего состояния, но вовремя понял, что это глупая затея, и бросил её.
Человек, который добровольно припёрся в Лабиринт, просто не мог быть нормальным...
— Доброе утро.
Скрип.
Кан Джунгём вошёл в обеденную зону для слуг и вежливо поздоровался. Я лишь слегка наклонил голову.
— Доброе утро.
Как и следовало ожидать, ответил только средних лет Управляющий.
Кан Джунгём не стал садиться, а остался стоять подле стола.
— Я уже поел чуть раньше. Поешьте вы, Садовник.
Стук.
Кухонная горничная поставила передо мной тарелку.
Повар кивнул на налитый в тарелку суп и произнёс:
— Это лучшее, что я смог сделать из имеющегося. Но я хотя бы обжарил овощи на сковороде, чтобы добавить вкуса.
— А, да. Спасибо за еду.
Зачерпнув немного ложкой, я попробовал. Кажется, это было немного лучше той бурды Ю Мирэ, куда она ухнула все специи подряд, то ли супа, то ли каши.
— Управляющий.
Я аккуратно отложил ложку и посмотрел на сидевшего напротив Управляющего.
— Что вы получили взамен, принеся в жертву тех детей?
В то же мгновение.
Около двух десятков глаз в столовой одновременно уставились на меня.
— Кого вы пытались умилостивить этой жертвой? Ведьму? Дьявола? Монстра? Бога? Природу? Чего вы так испугались?
— А есть ли разница? — обыденным тоном ответил Управляющий. — Это могло быть всё перечисленное сразу. Или же ни одно из них.
Раздражающие загадки, но этот разговор явно перекликался с моей прежней беседой с Ю Мирэ.
«Выходит, они пожертвовали детьми, чтобы умилостивить то, чего боялись? Будь то природа или настоящий дьявол».
«Возможно. А может, это лишь предлог».
Предлог...
Значит ли это, что за сверхъестественными силами они спрятали свой истинный, подлинный страх? Как в древности искали причину чумы, голода, засухи и стихийных бедствий в людях?
Внезапно мой взгляд упал на тарелку на столе.
Суп, сваренный из отвратительных ингредиентов.
И сказка «Гензель и Гретель», которая, судя по всему, послужила мотивом для этой пьесы... Почему брат с сестрой оказались брошены в лесу?
— А.
Я понял, кого пытались умилостивить этой жертвой.
— Вы были голодны.
Я молча смотрел на Управляющего.
Будь то монстр или дьявол, если всё это служило лишь предлогом утолить голод, они должны были вкусить сакральную пищу.
— Вы были счастливы?
— Что вы сказали?
— А, нет. Оговорился. Но вы правда не можете выйти из леса? Бушует какая-то эпидемия?
Ведь обитатели такого огромного особняка должны были изначально снабжаться припасами из ближайшей деревни.
Управляющий ответил молчанием, не то согласием, не то отказом, и поднялся с места.
— Мы платим свою цену, — отчеканил он с каменным лицом. Взгляд, которым он смотрел на меня сверху вниз, был ледяным и непреклонным.
Однако, с другой стороны, он выглядел настолько измождённым...
Я не стал удерживать Управляющего, который собирался уйти вместе с остальными слугами.
Стук.
— Я бы предпочёл, чтобы вы оставались здесь, — перекрыл им путь Повар. — Мы планируем осмотреть особняк, и будет неловко, если вы нам помешаете. А в лес... Ну, Садовник говорит, что пока туда ходить не обязательно.
Кан Джунгём быстро и бесшумно пересёк комнату, встал перед ветхой дверью и вежливо улыбнулся:
— Пожалуйста, окажите содействие.
И тут запертые в столовой шестеро или семеро слуг неожиданно начали безумно буйствовать.
— Кя-а-а-а-а-а-а-ак!
— У-у-у-ха-ди-те!
— Ы-а-а-а-а-а-аргх!
— Спа-си-те-па-ма-ги-те!
Они визжали и орали отвратительными голосами.
— Ох, прямо как зомби какие-то...
Применял Кан Джунгём силу или нет, они, не обращая внимания, набросились на него скопом. Реакция оказалась куда бурнее, чем ожидалось.
— А? Садовник? — повысил голос Повар, расправляясь с ними по одному. — У этих ребят у всех языки наполовину отрезаны!
Услышав это, я перевёл взгляд на Управляющего. Единственного, кто не ринулся в эту собачью свару, а остался стоять.
Его невозмутимость была лишь видимостью: он сжимал челюсти так, словно у него вот-вот расколется скула.
— Отпустите... их.
— Это мы должны вам сказать, — с досадой усмехнулся Кан Джунгём, доставая из внутреннего кармана пачку кабельных стяжек.
А я-то думал, у него обычный костюм.
Под подкладкой пиджака, как мельком удалось разглядеть, висело куча всякого снаряжения.
Хруст. Треск.
С каждым разом, когда очередному слуге связывали руки и ноги, кулаки Управляющего сжимались до жалобной дрожи.
— Развяжите... их. Они делают это, потому что у них есть работа.
— Какая ещё работа? — голос мужчины стал довольно суровым.
Я подошёл к Управляющему, решив вмешаться.
— В таком случае, если мы пойдём осматривать особняк или поднимемся на чердак, вы не будете нам мешать? Например, поджигать особняк?
— Это... — Управляющий на мгновение запнулся. — Подобный поступок и впрямь кто-то мог бы совершить... Но я имел в виду вовсе не это.
В его ореховых глазах отражались связанные и потерявшие сознание слуги.
— У каждого из нас в этом особняке есть свои обязанности. Горничная должна убирать... У каждого своё дело. И есть время, которое нужно соблюдать. Повар не должен просыпать время трапезы.
— А, правила... Что будет, если их не соблюдать?
При этом вопросе уголки его морщинистых глаз едва заметно дёрнулись.
— Как думаете, что будет?
Кажется, я понял.
Если эти люди не будут верны своей «роли», их ждёт как минимум помешательство, как максимум, смерть.
И если они просто тихо умрут, это ещё можно будет считать лёгким исходом.
— ...В таком случае.
Стоило мне на мгновение умолкнуть, погрузившись в мысли, как...
— Э-э... Садовник? — Кан Джунгём слегка нахмурился, будто попал в неловкое положение. — Вы ведь не заблуждаетесь? Из всех присутствующих настоящие люди, только мы с вами?
В его словах не было ни капли злобы.
— Как бы они ни походили на людей, вы должны чётко отличать своих от чужих.
Напротив, Кан Джунгём искренне переживал за меня.
— ...Да. Я знаю, — я слабо улыбнулся и кивнул. — Тогда... — я кивнул в сторону Управляющего. — Свяжем и его, а потом пойдём.
— Есть.
Сотрудник Бюро общественной безопасности не стал спорить и, подойдя, быстро закончил дело.
...Может, стоит и дальше брать его с собой?
С этой мыслью я вышел в коридор особняка.
— Садовник, начнём с чердака?
— Да. Сначала найдем детей. Они, самые важные фигуранты в этом Лабиринте.
Поскольку чердак является ключевой декорацией, Мальчик и Девочка с высокой вероятностью находятся там.
Ток, тук...
Мы медленно поднимались по центральной лестнице.
На стенах с промежутками висели картины в рамах: портреты, пейзажи, натюрморты.
Ток, тук...
— Садовник.
Я разглядывал картины, которые по мере подъёма то приближались, то отдалялись, когда меня встряхнул голос Кан Джунгёма.
Кан Джунгём чуть прищурился, будто предупреждая о чём-то:
— Лучше не всматриваться слишком сильно. Особенно в портреты. Вдруг ещё встретитесь взглядом.
— ...А как искать зацепки, если не смотреть?
— Внимательно посмотреть один раз, тут же отвести взгляд и искать ответы уже только в своей голове.
Заметив подтекст в моём взгляде, сотрудник Бюро пожал плечами:
— Я умею так делать. После тренировок привыкаешь.
— А, вот как.
— Да.
Ток, тук...
Кан Джунгём, размеренно поднимаясь по ступеням, заговорил о картинах:
— На том портрете супругов в самом низу, где лица были разорваны... Жена там была беременна, а муж в какой-то форме, похоже, офицерской. Может, это родители тех детей? Но что с ними стало?
Кан Джунгём говорил тихо и спокойно, его взгляд не фиксировался на чём-то одном: он непрерывно осматривал потолок, окно и пространство за нашей спиной.
— Потом на том натюрморте с фруктами... Только яблоко было гнилым и со следами укусов. A на том пейзаже с лугом...
Ток, тук...
Наконец мы добрались до третьего этажа.
На чердак можно попасть через комнату в самом конце коридора третьего этажа.
Ток, тук...
Третий этаж, это место, где располагались спальни низшего персонала, не имевших личных комнат. Каждую ночь они не могут уснуть, а когда заходит чужак, притворяются спящими.
Я протянул руку к дверной ручке комнаты в конце коридора, окутанной тусклыми тенями.
Ток, хлюп, тук...
И в этот момент.
— Садовник, — Кан Джунгём резко схватил меня за руку и тихо прошептал: — Вклинились чужие шаги.

Комментарии

Загрузка...