— Похоже, это и вправду «Дилемма заключённого».
Седьмой этаж, куда я добрался, умерев ещё примерно раз шесть.
— Судя по тому, что всё разбито на пары. Даже корзины для покупок стоят по две штуки.
На этот раз испытание развернулось не в актовом зале, где стояли кабинки для голосования, а прямо у касс супермаркета.
Роль избирательных урн теперь играли два кассовых аппарата, а огромная фальшстена, возведённая между ними, заменяла занавеску кабинки.
— С виду напоминает обычные пачки с чипсами... Но на них нет никаких надписей. И картинок тоже.
— Они появятся, как только запустится дилемма.
Корзинами для покупок, в каждой из которых лежало по одному товару в абсолютно пустой обёртке, предстояло проголосовать вместо бюллетеней.
Разумеется, условия и суть выбора тоже изменятся по сравнению с прошлым разом.
Главная особенность Лабиринта «Дилемма заключённого» как раз и заключалась в том, что окружение и варианты выбора каждый раз обновлялись.
— ...
Кому же на сей раз предстоит распутывать эту дилемму вместе со мной?
Своим единственным оставшимся глазом я обвёл лица трёх спутников, сумевших дожить со мной до этого момента.
Ю Хёнчжэ. Ли Джинсу. Чон Джихо.
Ли Нахён, Чхве Джэха и Хван Джуён погибли чуть раньше, на подземном третьем этаже, отдав свои тела на растерзание Безголовому всаднику в качестве недостающих деталей.
Я же впервые умудрился добраться до седьмого этажа невредимым.
— Из... извините... Я...
— Ли Джинсу? Если вам что-то нужно, только скажите. Вам нельзя вставать через силу, — отозвался Ю Хёнчжэ.
Ли Джинсу, которому в прошлый раз отсекло правую руку, на этот раз на удивление выжил. Хотя сейчас он выглядел так, словно готов был замертво рухнуть от малейшего прикосновения.
— Можно... мне... пойти?..
— Что? Куда... Ах, вы хотите поучаствовать в «Дилемме заключённого»?
То, что вызвался доброволец, это, конечно, хорошо, но...
— Ли Джинсу, — я понизил голос до едва различимого шёпота.
Мне необходимо было кое-что прояснить.
— Вы хотите легко умереть или легко жить?
Ли Джинсу относился к категории людей, которые сами не видели между этим чёткой грани, а потому в «Дилемме заключённого» на него нельзя было положиться как на напарника.
— ...
Если его цель, лёгкая смерть, то пускать его туда категорически запрещено.
Даже если прямо сейчас он испытывает невыносимые физические и ментальные страдания и мечтает о покое, что произойдёт, если Лабиринт предложит ему вариант, избавляющий от всей этой боли?
Кто знает, что он выберет? Человек заходит внутрь с одними мыслями, а выходит совсем с другими.
— Я...
Ли Джинсу на мгновение беззвучно замер, лишь беспомощно приоткрыв рот и избегая моего единственного зрачка.
— Я... х-хочу жить...
Он пробормотал это так тихо, словно само подобное желание казалось ему чем-то постыдным.
Но именно поэтому я понял, что он говорит искренне. И его жажда жизни, и стыд за то, что он посмел захотеть жить после всего случившегося, были настоящими.
— Тогда, может, я пойду? Вместе с Ли Джинсу, — внезапно вызвался Ю Хёнчжэ.
— ...Я, конечно, благодарен, но с чего вдруг?
Какая муха его укусила?
— Так будет правильно. Из всех присутствующих здесь я, единственный, кто может позволить себе понести ущерб.
И ведь не поспоришь. Я потерял глаз в «Хэппиленде», Ли Джинсу остался без руки и балансировал на грани жизни и смерти, а Чон Джихо был всего лишь семилетним ребёнком.
— Ли Джинсу, — сопредседатель гильдии «Юви» опустился на колени прямо на пол, мягко обхватил левую ладонь измученного программиста и заглянул ему прямо в глаза. — Если дело не дойдёт до смертельного исхода, я готов принять на себя даже двойной ущерб. Так что выбирайте наилучший для себя вариант. Не думайте обо мне.
Поразительное заявление. И что самое жуткое, звучало оно абсолютно искренне.
— Вы... вы серьёзно?..
— Да. Абсолютно. Иначе зачем бы я стал говорить об этом заранее?
Всё ещё немного ошарашенный Ли Джинсу и совершенно невозмутимый Ю Хёнчжэ разошлись по разные стороны фальшстены, чтобы изучить содержимое двух корзин.
Шорох.
Судя по их предельно серьёзным лицам, на пластиковой обёртке товаров внутри корзин действительно проступили какие-то надписи, которые они сейчас внимательно вчитывали.
— ...
Я остался стоять на месте, наблюдая за ними вместе с Чон Джихо.
Стук.
Ю Хёнчжэ сделал свой выбор первым и поставил корзину на ленту кассы. Он определился мгновенно, без тени сомнений.
Услышав этот звук по ту сторону стены, Ли Джинсу вздрогнул всем телом.
Лишь спустя довольно продолжительное время Ли Джинсу нерешительно опустил свою корзину на соседний прилавок.
Неужели он собирался нарушить их предварительный уговор?
Судя по всему, они выбрали разные варианты, поскольку один взял левую корзину, а второй, правую.
«Начинается расчёт подарков».
Подарков?
Вж-ж-жик...
Ленты обоих кассовых аппаратов пришли в движение.
Пик. Пик.
Как только корзины достигли сканера в конце ленты, раздался характерный писк считывания штрихкода.
«Расчёт подарков завершён».
Ли Джинсу и Ю Хёнчжэ продолжали стоять по разные стороны стены, ожидая вердикта.
«Печать чека на продажу подарков».
Подарок. Слово «подарок» подразумевает вещь, которую ты приобретаешь не для себя, а для кого-то другого.
А значит...
Выбранные ими условия могли быть направлены вовсе не на самих покупателей.
— ...
Теперь всё вставало на свои места. Стало понятно, почему Ю Хёнчжэ определился так быстро, а Ли Джинсу так долго колебался.
«Товар номер 1: „Тридцать граммов стеклянного порошка, которым хочется самолично, с одного укуса, накормить только своего друга“».
Тридцать граммов стеклянного порошка? Этого объёма хватит, чтобы с верхом наполнить небольшую пиалу.
Я не знал точной смертельной дозы, но если проглотить столько за один раз, ничего хорошего точно не случится. А уж если эта порция увеличится вдвое, летальный исход гарантирован.
«1 штука».
— Ха...
Со стороны Ли Джинсу донёсся судорожный, прерывистый вздох. В этом звуке смешались одновременно облегчение и горькое осознание.
«Товар номер 2: „Тридцать граммов стеклянного порошка, которым хочется самолично, с одного укуса, накормить только первого встречного незнакомца“».
«1 штука».
Очевидно, для него этот вариант казался более приемлемым. Как ни крути, для большинства людей убить случайного незнакомца психологически легче, чем собственного друга.
«Приведение результатов расчёта подарков в исполнение».
«Друг покупателя „Ю Хёнчжэ“ был накормлен шестьюдесятью граммами стеклянного порошка».
— ...
Не имею понятия, кто этот несчастный друг, но искренне надеюсь, что он умер мгновенно и без лишних мучений.
— Ди... директор... Спас... нет, простите меня... Пожалуйста...
— Ах... Я ведь сам пообещал пойти на это. Вместо пустых извинений, лучше давайте вместе помолимся за упокой его души...
У меня вертелся на языке целый ворох нелестных слов по поводу этого лицемерного спектакля, но я предпочёл промолчать.
«Первый встречный незнакомец покупателя „Ли Джинсу“ был накормлен пятнадцатью граммами стеклянного порошка».
Пятнадцать граммов, тут сложно сказать наверняка. Если его сразу же доставят в реанимацию, может, и откачают.
Кем бы ни был этот человек, остаётся надеяться, что он находится за пределами Лабиринта.
— И всё же было бы куда лучше, если бы выпал вариант, позволяющий исцелить вашу руку, Ли Джинсу.
— А, ну... да, пожалуй...
Ли Джинсу, судя по всему, окончательно вымотался из-за этой дилеммы, и теперь ему, похоже, было уже практически на всё наплевать.
Да и если рассуждать здраво, восстановится его рука или нет, роли уже не играло.
— Давайте немного переведём дух и пойдём ниже.
Всё равно на следующем этаже мы все с огромной долей вероятности погибнем. Подземный второй этаж. Машинное отделение.
Кап-кап.
Размеренный стук падающих капель.
Гул, скрежет.
Тяжёлый металлический аккомпанемент вибрирующих исполинских агрегатов.
Шлёп, топ.
Звуки шагов четырёх человек, разделившихся на три направления и осторожно лавирующих между рядами труб.
Мы тщательно осматривали машинное отделение, прокладывая путь в кромешной тьме лишь при помощи слабых фонариков на телефонах.
Потолок, оплетённый металлическими лозами словно лабиринт, и вздымающиеся от самого пола стальные стебли... В этом дремучем машинном лесу сквозила какая-то мрачная, зловещая красота.
Бабах!
Внезапно где-то в отдалении, в непроглядной глуши зала, разорвало насос горячего водоснабжения.
Шлепок, хлыщ...
Звук стремительно прибывающей воды, подступающей прямо к ногам, безжалостный вестник скорой гибели.
— Сюда! Это здесь!
— И снова рвануло там, где никого из нас не было.
Разделялись мы или держались вместе, саботаж неизменно происходил в тех точках, которые оставались вне зоны нашего присутствия.
— Одно правило теперь можно считать подтверждённым. Эта тварь устраивает аварии исключительно там, куда не падает наш взгляд.
— Но что нам тогда делать?... Помещение слишком огромное, чтобы мы вчетвером могли удержать его под контролем...
Сколько же людей потребуется, чтобы полностью перекрыть всё пространство этого гигантского машинного зала?
Тут и тридцати человек едва ли хватит.
— Возможно, дело вовсе не в количестве людей.
Я думал точно так же.
У Лабиринта определённо нет ни стыда, ни совести, но он никогда не подсовывает абсолютно невыполнимые задачи. А притащить сюда больше тридцати человек физически невозможно.
Да и вообще, когда Лабиринт только активировался и изолировал находящихся в здании людей по отдельным подземельям, сомнительно, чтобы в этой зоне изначально набралось хотя бы тридцать человек.
— Скорее всего, должен быть способ справиться и малым числом. Узнать бы только правила поподробнее...
— Времени у нас, судя по всему, не так много.
Плюх.
Ю Хёнчжэ, державший на руках Чон Джихо, приподнял одну ногу над поверхностью воды и снова опустил её.
Вода уже поднялась выше щиколоток и доходила до голеней. Скоро передвигаться нормальным шагом станет совсем тяжело.
— С такой скоростью затопления... у нас есть от силы минут сорок.
Через сорок минут мы все дружно захлебнёмся и пойдём на дно.
— ...
В этой тяжёлой, как океанская глубь, тишине я молча перевёл взгляд на своих спутников. Я перепробовал множество разных способов умереть, и утопление было далеко не самым приятным из них.
— Вы помните, что если остановиться на эвакуационной лестнице дольше чем на пять секунд, то пролёт обрушится?
— ...Что?
Этим людям незачем проходить через подобные мучения.
Раз уж нам всё равно суждено погибнуть... Разве они не заслужили право встретить чуть менее мучительную смерть?
— Когда вода поднимется выше колен, мы даже все вместе не сможем открыть эвакуационную дверь. Из-за давления.
— К чему вы клоните...
Ли Джинсу озадаченно нахмурился и замолчал, наконец осознав истинный смысл моих слов.
— Что бы ни ждало нас в самом низу эвакуационной лестницы, это в любом случае лучше, чем захлебнуться здесь.
В этом я мог поручиться на все сто процентов.
— Но... почему вы сдаётесь так рано?... Ведь можно же ещё попробовать...
— А? Я и не думаю сдаваться.
Конечно, я сомневаюсь, что нам удастся зачистить этот этаж с первой же попытки. Было бы здорово, но вряд ли.
А раз уж нам суждено умереть, нужно выжать из этой попытки максимум полезной информации. Бегство на эвакуационную лестницу ничем не поможет.
— Если и подыхать, то прямо здесь. Я просто заранее озвучил вам, что у нас есть и такой вариант.
На лице Ли Джинсу отразилось полнейшее смятение. Он словно не понимал, что ему сейчас нужно делать: злиться, крутить пальцем у виска или вообще, какие эмоции положено испытывать в такой момент.
— Я... тогда я тоже останусь здесь... Подумаю ещё немного... Я хочу попробовать.
— ...Хорошо. Тогда давайте поразмыслим вместе, как нам отсюда выбраться.
Люди, которые перед лицом ужасающей смерти отчаянно цепляются за возможность выжить, не вызывают у меня неприязни.
Хруст!
Где-то снова лопнул трубопровод. И опять в слепой зоне, сокрытой от наших глаз.
— Такое чувство, будто эта тварь просто издевается над нами...
— Может, это разумный монстр? А вовсе не бесплотная аномалия?
— Вероятность есть. Оно вполне может прятаться в тенях или...
— Ах!
Внезапный возглас Ли Джинсу бесцеремонно оборвал Ю Хёнчжэ на полуслове.
— Что случилось? Вы в порядке?
Я решил, что у него разболелась искалеченная рука.
Но причина оказалась совсем в другом.
— А что, если?.. Что, если этот монстр или аномалия... они не просто издеваются над нами?..
Ли Джинсу уставился прямо на меня. Если говорить точнее, на пустую глазницу, оставшуюся после правого глаза, который я потерял в «Хэппиленде».
— Что, если оно просто избегает нас?

Комментарии

Загрузка...