— Ночь пробуждения, это исключительно мирное время, когда никто не может причинить друг другу вред.
Вместе с вкрадчивым голосом Хосу на круглый стол опустился плотный занавес ночной тьмы.
Очертания игрового зала бесследно растворились, оставив лишь сам стол. Однако сидевшие за ним спутники исчезли, точно в полусне. Словно кто-то аккуратно вырезал их из этого мира.
— Ведь это ночь, предназначенная только для самого себя. Ночь, когда каждый осознаёт, кто он есть и как ему жить дальше.
Сквозь абсолютную тишину, заставившую поверить, будто во всей вселенной не осталось никого, кроме него одного, раздался спокойный голос Хосу.
Этот голос звучал странно: казалось, будто ведущий шептал Юхану прямо в затылок, но в то же время, будто кричал, встав в самый центр стола. И это при том, что Хосу неподвижно стоял прямо напротив него.
— Сон Юхан. Пришло время осознать, кто вы.
Должно быть, эти слова предназначались только ему, и каждый сейчас проходил через то же самое. Вне зависимости от полученной роли, все они прямо сейчас свыкались с мыслью, что им придётся собственноручно лишить кого-то жизни.
— Сон Юхан «ягнёнок».
Ха-а.
Из груди Юхана сам собой вырвался тяжёлый вздох.
— Не убьёшь, убьют тебя. Уничтожьте тех, кто угрожает вашей жизни и эксплуатирует ваш вид, чтобы вернуть себе свободу бескрайних полей.
Если быть честным, играть за ягнёнка куда сложнее, чем за волка.
Пусть у ягнят и есть способность проверить любого игрока на причастность к волчьей стае, этот шанс даётся всего один раз. К тому же за ошибку полагается штраф. И Юхан до сих пор не знал, какой именно.
Но даже если удастся безошибочно вычислить волка, возникнет другая дилемма.
Право защитить любого человека, включая себя, тоже даётся лишь однажды, и распорядиться им нужно с умом. Потратить ли защиту на себя в ту же ночь, чтобы гарантированно продлить жизнь? Или положиться на волю случая, а щит приберечь на следующую ночь, чтобы защитить себя уже после того, как днём во всеуслышание объявишь имя вычисленного волка?
По сравнению с этим задача волка выглядела примитивно. Достаточно виртуозно лгать, чтобы тебя не выгнали на дневном голосовании, а ночью, успевать успешно совершить охоту.
Впрочем, зная суровый нрав Лабиринтов, лёгких путей здесь не бывало. Наверняка у волков тоже имелись свои скрытые подводные камни.
— Могу я задать вопрос? — спросил Юхан.
— Да, Сон Юхан.
— Ты говорил, что если ягнёнок проверяет подозреваемого и тот оказывается волком, то ягнёнок получает право в любую из ночей защитить одного человека.
— Всё верно.
— Допустим, я решу защитить себя. Но что произойдёт, если в эту же ночь волк выберет меня своей мишенью? Кто из нас окажется быстрее?
— В данном случае временная последовательность не имеет значения. Вы благополучно переживёте эту ночь.
Значит, как минимум здесь соревноваться на скорость не придётся. Это волкам внутри своей стаи придётся испытывать стресс, пытаясь опередить сородичей при выборе жертвы.
— А как именно проходит голосование на выбывание? Просто по поднятым рукам, большинством голосов?
— Если вы захотите кого-то изгнать, вам достаточно обратиться ко мне. В любое время до наступления ночи. Вы можете выразиться коротко, например: «Сон Юхан, изгнание». Тот, кто наберёт больше всего голосов, покинет пастбище.
— Хочешь сказать, голоса подсчитываются, даже если проголосуют не все?
— Да.
Юхан невольно издал короткий смешок.
Ну и абсурдная же игра.
— То есть, если мы все единогласно договоримся никого не выгонять, но прямо перед наступлением ночи кто-то втихую попросит тебя изгнать конкретного человека... то для изгнания хватит всего одного-единственного голоса?
— Да, всё именно так.
Смех никак не проходил.
Какая изощрённая, безжалостная механика.
...Конечно, провернуть подобный трюк на практике вряд ли кто-то решится. Ведь на следующий же день такого хитреца единогласно отправят на выход всей толпой. На подобный риск можно пойти разве что ближе к финалу, заранее обеспечив себе пути к отступлению.
— В общем, проводить голосование каждый день вовсе не обязательно, верно?
Ведущий лишь безучастно пожал плечами:
— Да, верно. Однако вряд ли вы из тех, кто станет отсиживаться, не так ли?
Юхан ответил ему точно таким же равнодушным взглядом. Он не обязан был откровенничать с этой тварью.
— Ограничений на количество волков или ягнят в игре нет?
— Нет.
— Исключены ли ситуации, когда кто-то является и волком, и ягнёнком одновременно? Или, например, если ты сам тайно впишешь себя в список игроков?
От Лабиринта вполне можно было ожидать подобной подлости.
— Не понимаю ваших сомнений. Волк, это волк, а ягнёнок, это ягнёнок. Я всего лишь ведущий, — ответил Хосу, слегка приподняв уголки губ.
Эта улыбка раздражала, но раз подобных аномалий не предвидится, то и ладно. Пускай этот тип обожал лукавить и изворачиваться в формулировках, до откровенного жульничества, способного разрушить саму структуру игры, он никогда не опускался. По крайней мере, за всё время их знакомства.
Видимо, все существа, помешанные на играх, устроены одинаково. Тот же Господин До, например.
— ...Кстати, ты случайно не знаешь Господина До? Ну, тот игральный кубик, у которого вместо точек человеческие глаза на гранях. Картёжник с одиннадцатого этажа.
Хосу снова склонил голову набок.
— Не понимаю, о ком вы.
Значит, не знает. Хотя, судя по тому, как Господин До в своё время умело сымитировать голос Хосу, кубик-то о существовании ведущего прекрасно знал.
Впрочем, если сопоставить их возможности, правила Господина До, пожалуй, стояли иерархией повыше. Как-никак, он обладал весомым правом выпускать людей из этого Лабиринта.
...Интересно, а на какой ступени иерархии находятся правила того человека?
Того самого существа, что умудрялось вызывать сбои в игре «Хэппиленд», выкрикивая его имя, и посылать пророческие послания через «Проект Дельфы».
Быть может, даже превратившись в часть Лабиринта, оно всё ещё блуждает впотьмах? Настолько не способное существовать по собственным законам, что ему приходится паразитировать на чужих правилах Лабиринта?
— Ладно... Роли тех, кого выгнали или съели, игрокам не раскрываются?
— Нет.
— И ещё: изгнанные или съеденные погибают мгновенно, или же смерть наступает только после полного завершения игры?
— Если вам так интересно, вы должны узнать это на собственном опыте. Где же будет интрига, если раскрыть все карты заранее?
— Ха.
Юхан поймал себя на мысли, что это издевательство его уже даже не злит.
— Тёмная ночь отступает, уступая место новому дню.
Пока он прокручивал в голове различные варианты, ночь незаметно подошла к концу.
Стоило тьме, скрывавшей игроков, рассеяться, как за пустовавшим мгновение назад столом вновь возникли знакомые лица.
Если считать от Юхана по часовой стрелке, места занимали: Ли Джинсу, Ли Нахён, Хван Джуён, Чон Джихо, Чхве Джэха и Ю Хёнчжэ. Таким образом, по бокам от него сидели Ли Джинсу и Ю Хёнчжэ, а прямо напротив расположились Хван Джуён и маленький Джихо.
У всех без исключения лица были чернее тучи.
— Продолжительность ночи неизменно составляет 12 минут. С наступлением дня вам отводится ровно 13 минут до прихода следующей ночи.
За эти 12 или 13 минут им предстоит решать, кого поглотит охота, а кого прогонят на смерть.
12 минут. 13 минут. В обычной, безобидной «Мафии» такое время показалось бы вечностью, способной нагнать скуку, но в «Молчании ягнят» эти минуты грозили пролететь как одно мгновение. Ведь те, кого изгонят или съедят, умрут по-настоящему.
Им придётся решать, кого убить собственными руками. Всего за несчастные четверть часа.
— Разумеется, вы можете никого не выгонять. Правда, не знаю, найдётся ли у вас для этого веская причина.
Даже ягнята, будучи по своей природе мирными жертвами, в дневное время получали власть вышвырнуть кого-то за пределы пастбища на верную смерть.
Прекрасно понимая, сколько жизней взвешивается на весах после каждого брошенного слова, люди не спешили нарушать тишину.
— Эм, ну, раз так...
Первым, кто решился прервать это гнетущее молчание, оказался тот, от кого этого ждали меньше всего.
Юхан, стараясь ничем не выдать своих мыслей, повернул голову налево.
— Может... может, для начала просто представимся друг другу?.. Ну, в «Мафии» ведь всегда так делают сначала...
Ли Джинсу. Сотрудник игровой компании «Неософт» с четырнадцатого этажа. Пассивный потенциальный самоубийца, созерцать которого мёртвым Юхану доводилось гораздо чаще, чем живым.
— Э-э, ну, если начинать с меня, то я, в общем, ягнёнок... Конечно, сейчас все скажут то же самое, так что толку от моих слов немного, но всё же...
Пойди разбери, врёт он или нет. Ли Джинсу по натуре был парнем забитым и интровертным, он практически никогда не смотрел людям прямо в глаза.
— Что ж, тогда я буду следующим. Думаю, будет правильно продолжить по кругу.
Джинсу с таким трудом выдавил из себя эти слова, и Юхан не мог позволить разговору заглохнуть в зародыше.
Сидя по правую руку от программиста, Юхан сделал круговой жест против часовой стрелки, определив очерёдность так, чтобы Ли Нахён, сидевшая слева от Джинсу, замыкала цепочку.
— Я тоже ягнёнок.
Выверенное выражение лица, спокойный, размеренный тон. Юхану пришлось приложить усилия, чтобы его чистая правда не прозвучала как фальшь. Стоит хоть немного дать слабину или запнуться, и тебя тут же запишут в волки.
Когда Юхан закончил, Ю Хёнчжэ скользнул по нему коротким взглядом, после чего неторопливо, словно сканируя, обвёл глазами каждого сидящего за столом, и лишь затем заговорил:
— Ягнёнок. Я тоже.
Глава гильдии «Юви» озвучил свою роль привычным для него сухим, но полным скрытой силы голосом.
Юхан на секунду буквально оцепенел, тупо уставившись на сопредседателя.
Быстрое двукратное моргание. Сильное движение кадыка. Едва заметная, микроскопическая дрожь в уголках губ. Все классические, хрестоматийные маркеры лжи.
Сидя вплотную к нему, Юхан видел эти знаки так же чётко, как если бы они были написаны у мужчины на лбу.
«Хорошо играю», говоришь? «От работы предпринимателя мало чем отличается»?
Да на тебе же клейма ставить негде, ты чистокровный волк, мужик!
Юхан осторожно перевёл взгляд, изучая реакцию остальных игроков. Неужели эти микросигналы заметил только он, благодаря близкому соседству?
На бухгалтера, сидевшего по правую руку от председателя, надежды не было изначально. А вот на иллюзионистку Юхан определённо рассчитывал. Какими бы «отстающими на одну минуту» ни были её внутренние часы, если нужно узнать реальное время, часы, которые отстают на минуту, всё равно будут полезнее и точнее тех, что полностью сломаны и стоят на месте. Это же очевидно.
Видимо, из-за того, что Хван Джуён сидела на противоположном конце стола, значительное расстояние попросту помешало ей разглядеть столь мелкие сокращения лицевых мышц.
...Что ж, в любом случае стоит понаблюдать ещё немного. Если явных кандидатов в хищники больше не выявится, то ближайшей ночью нужно будет проверить сущность Ю Хёнчжэ, чтобы гарантированно заработать для группы право на защиту.
— Кхм, я тоже ягнёнок, — коротко отчитался Чхве Джэха.
Сразу после него маленький Чон Джихо зашуршал страницами и бережно приподнял свой блокнот, показывая текст:
[Я ягнёнок]
Когда они только поднялись на этот этаж и заглянули в круглосуточный магазин, чтобы перекусить, Юхан купил мальчику этот блокнот и ручку.
Для ребёнка, который из-за глубокой психологической травмы физически не мог разговаривать, эта игра была запредельно, катастрофически несправедливой. Впрочем, вряд ли для маленького мальчика среди взрослых вообще нашлась бы хоть одна игра с равными условиями.
...Но Юхан обязан победить.
А для победы нужно как минимум вычислить и до единого перебить засевших в стаде волков. Если этот ребёнок действительно мирный ягнёнок, хорошо. Но если под личиной мальчика скрывается волк... Рано или поздно Юхану придётся отправить его на голосование.
— И я тоже ягнёнок.
— Я тоже!..
Пройдя полный круг, очередь завершилась на Ли Нахён.
Юхан внимательно вглядывался в лица и вслушивался в интонации, но столь короткое и сухое представление мало что дало. Все замерли в подвешенном состоянии, вроде что-то улавливаешь, а конкретики никакой. Специфика ситуации, где на кону стояли реальные человеческие жизни, стирала привычные грани психологии. Было решительно невозможно понять: люди выглядят так потому, что боятся умереть в следующую секунду, или потому, что сами готовы кого-то убить?
— Скажите... а мы ведь здесь правда... умрём?.. — тихо спросила Ли Нахён, бывшая самой младшей в группе, если не считать Джихо.
Юхан заметил, что когда ночь пробуждения только рассеялась, её глаза были сильно покрасневшими.
— Да... Скорее всего...
— Наверняка так и есть...
Каждый из сидящих за столом прекрасно понимал, что они находятся внутри инвазивного Лабиринта. По пути сюда они своими глазами видели как минимум один труп. Даже если они до последнего пытались гнать от себя эти мысли, где-то в глубине души они сознавали: их собственная смерть так же реальна.
— И что... совсем нет никакого другого выхода?..
Однако механическое осознание факта вовсе не означает, что человек внутренне готов к нему. К тому, чтобы умереть самому. Или к тому, чтобы убить другого.
— Э-э, послушай, Сон Юхан... тебе ничего... не приходит в голову? — Чхве Джэха слегка подался вперёд, глядя на него полным паники и надежды взглядом. — Ну, ты ведь постоянно умудряешься мгновенно соображать и находить разгадки. Буквально с самой первой нашей встречи.
Шесть пар глаз. Двенадцать глубоких, точно колодцы, тёмных бездн сфокусировались в одной-единственной точке. На человеке по имени Сон Юхан.
— А-а...
Изобразить на лице эмоцию, соответствующую моменту, для него не составляло труда.
— Я и сам думал, что неплохо во всём этом разбираюсь.
Сказать правильные, нужные слова, тоже задача не из сложных.
— Но есть вещи... с которыми я просто физически ничего не могу поделать. Абсолютно ничего...
Юхан выжал из себя блёклую, горькую улыбку, симулируя самоиронию, и выразительным жестом указал под стол, напоминая о том, что скрыто от чужих глаз.
— Ах...
— Юхан...
То, чего Юхан лишился, пока пробивал дорогу к финалу через смертельные автоматы «Хэппиленда». Большой палец на правой ноге. Именно из-за этого увечья он, добравшись до игрового зала, всё время сидел неподвижно на одном месте.
— ...Если честно, мне тоже немного страшно. И прямо сейчас я понятия не имею, кто из нас кто, поэтому не хочу бросаться пустыми обвинениями.
Он слегка опустил голову, а затем снова поднял её, прямо встречаясь со взглядами спутников.
— Но одно я знаю точно... Рано или поздно мне придётся проголосовать за изгнание волков.
Потому что Сон Юхан, в отличие от остальных, уже был готов. Готов убивать.
— Извините, но... я тоже очень хочу жить.
И как это всегда бывало, сложнее всего оказалось озвучить именно чистую, неприкрытую правду.

Комментарии

Загрузка...