— Кх... кхек...
Сила, с которой меня ухватили за загривок, была настолько чудовищной, что я не мог сделать вперёд и шага.
— Кх...
Ощущение было такое, будто шею зажало гидравлическими тисками эвакуатора.
Сколько бы я ни барахтался, я лишь бессмысленно махал руками и ногами. Приёмы самообороны, которые я учил давным-давно, оказались абсолютно бесполезны. Ведь они эффективны только при условии, что твой противник человек.
Силы постепенно покидали тело.
Нет. Мне нельзя умирать.
— Кх! Кхек...
В тот самый миг, когда я уже готов был задохнуться, меня с размаху швырнули на пол. Я почувствовал, как кто-то рывком поднял моё обмякшее тело и намертво привязал к колонне.
— От... кх... пусти...
Дыхания не хватало. Голова раскалывалась и кружилась. Мышцы не слушались, а взгляд никак не мог сфокусироваться. Нужно встать. Встать и бежать, но...
— У-ух, а-а...
Тяжело и прерывисто дыша, я кое-как заставил себя поднять голову, чтобы разглядеть несостоявшегося душителя.
— Ха!.. Да ладно...
Это был манекен. Обыкновенный манекен, на который натянули брендированную одежду из мерча.
Безликое изваяние, напоминающее яйцеголового призрака из преданий, безмолвно созерцало меня сверху вниз. Одно дело стоять с ним лицом к лицу, и совсем другое смотреть на него снизу вверх, будучи привязанным. Это оказывало жуткое, леденящее душу давление.
Бах, бах!
Я перевёл взгляд в сторону главного входа в магазин.
Через узкое смотровое окошко в дверях виднелось охваченное паникой лицо бухгалтера. Судя по всему, здесь была отличная звукоизоляция, так как его голоса я не слышал.
«Дверь заперта!» судя по артикуляции, именно это он и пытался мне прокричать.
— Уходите. Бегите отсюда, — слабо кивнул, понимая, что сил говорить нет. Стоять вот так прямо перед дверью Лабиринта для него тоже было крайне небезопасно.
[Есть то, что ты не можешь потерять]
Манекен, совершенно не обращая на нас внимания, со скрипом развернулся и приблизился к LED-экрану.
[Даже если ты захочешь]
Хруст.
Он поднял обе руки и резким движением начисто оторвал собственную голову.
Стук.
Я пару секунд тупо буравил взглядом покатившуюся по полу безликую болванку, после чего снова уставился на замершую спиной ко мне фигуру. А в следующий миг я окончательно лишился дара речи, пытаясь осознать увиденное.
Что это, чёрт возьми, такое?
[Ты знаешь, что я тот самый]
Обезглавленный манекен протянул руки к LED-дисплею и... буквально вытащил оттуда золотые весы. В самом прямом смысле: он извлёк обладающий физической массой объект из цифрового изображения и водрузил его себе на шею, где тот остался парить в воздухе.
Эта сцена выглядела куда более естественно и реалистично, чем любая компьютерная графика, созданная за астрономические бюджеты тысячами аниматоров.
Не успел я восхититься увиденным, как на ослепительно белом пустом экране вспыхнул новый эмодзи. Нож. Это был значок кухонного ножа.
[Единственный]
Тяжёлые биты звучащей песни теперь казались шагами самого жнеца смерти.
Манекен, обретший сияющую новую голову и острое оружие в придачу, медленно развернулся в мою сторону.
[Кто видит тебя таким, какой ты есть]
У меня возникло отчётливое, пугающее ощущение, будто мы встретились взглядами. Чаши золотых весов сейчас до ужаса напоминали пару человеческих глаз.
Весы и карающий клинок. Такое сочетание невольно вызывало ассоциации с богиней правосудия Фемидой.
— Рад встре че с вами, Сон Юхан по ку па те-е-е-ель?
Вот только местный страж магазина мерча вместо белоснежной древнегреческой простынки щеголял в чёрном футуристичном костюме.
— Бла го да римвас за по ку пку... то ва ра в TARAE. Од на ко вы, на ш ува жа е мый кли ент, офор ми ли тран за кцию в бес про цент ную рас срочку на три ме ся ца?
Этот странный, рваный механический голос, то затихающий, то растягивающий слоги, по-прежнему транслировался прямиком из LED-панели. Золотые весы на плечах манекена лишь едва заметно покачивались, точно подвешенный под карнизом буддийский колокольчик ветров.
— Све рившись с ва шим те ку щим фи нан со вым по ло же ни ем, мы убе ди лись, что вы вполне спо соб ны опла тить пер вый взнос?
От того, что эта тварь озвучивала абсолютно логичные и обыденные вещи, становилось ещё страшнее.
— Од на ко-о-о?
Так я и знал. В корейском языке самое важное всегда оставляют под конец предложения. Вот только продолжать этот диалог мне не хотелось абсолютно.
— χρήματα, 돈, पैसे, money, Деньги, 金, nauda... Это то, что рав но цен но самой жиз ни. Се год ня они есть, а зав тра нет?
Да ладно. Не может быть.
— Ва ша пла те жё спо соб ность по вто ро му и тре тье му взно сам вы зы ва ет огром ны е со мне ни я-а-а?
— Эй! Да есть у меня бабки! Я могу прямо сейчас всё целиком оплатить, без всяких рассрочек! — не выдержав, в сердцах заорал я.
Конечно, если бы я выложил всю сумму разом, мне пришлось бы как минимум месяц сидеть на рисе, приправляя его собственными горькими слезами, но сейчас это казалось меньшим из зол.
— Всё так, од на ко вы уже за вер ши ли платёж в бес про цент ну ю ра-а-ас сро-о-очку-у-у?
— И что с того?!
Внутри закипела лютая обида. Тебе-то какое дело, кусок пластика, ты мне из своего кармана доплачивал, что ли?
— Ис поль зо ва ни е кре дит ных карт по сво ей су ти явля ет ся зай мом, ко то рый че ло век берёт под чест но е сло во... ве ря, что его буду щая ко пи я смо жет вер нуть долг?
— Это... Ну да.
Тут не поспоришь. Звучало логично.
— Но на ка ком ос но ва нии я дол жен ве рить вам, ес ли мы се год ня ви дим ся впер вы е-впер вы е-впер вы е?
— Да что за бред ты несёшь?! По-твоему, в банке мне карту выдали только потому, что их сотрудники мои братки со двора?!
— Ес ли вы про сто уйдё те от сю да, как я смо гу по лу чить остав шу ю ся сум му? Мне, по-ва ше му, день ги с неба па да ют?
— Какого хрена ты до меня докопался со своей дебильной логикой?!
Весы вместо головы проигнорировали мой выпад, даже не поведя ухом.
— Бы ло при ня то ре ше ни е взы скать платёж за вто рой и тре тий пе ри оды за бла го вре мен но. На де ем ся на ва ше по ни ма ни е-е-е?
— Ты вообще знаешь, что такое рассрочка?! Смысл этого слова тебе знаком, чучело?! Эй!
Две чаши тускло сияющих золотых весов начали медленно, точно качели на детской площадке, ходить вверх-вниз, пока манекен делал уверенный шаг в мою сторону.
— При сту пим к по га ше ни ю за дол жен но сти?
[Я еду к тебе]
Песня в динамиках наконец-то затихла.
— Кх... а-ах...
Сколько времени прошло с того момента?
— Кхек! Кх... — грудь разразилась судорожным кашлем. Приторно-металлический привкус крови противно осел на корне языка и потёк по горлу.
— Уг... кх... а-а...
Я не мог связать и двух слов. И дело было вовсе не в том, что я сорвал голос от непрекращающегося крика.
При такой потере крови человек обязан умереть. Нет, даже раньше обширной кровопотери я должен был гарантированно скончаться от болевого шока.
— При но сим свои из ви не ния, но пока вы пол но стью не по га си те долг, вам за пре ще но уми рать?
Проклятое правило Лабиринта насильно удерживало жизнь в моем истерзанном теле. Да здравствует аномалия, твою мать.
— Оста лось совсем немно го, по жа луй ста, по тер пи те?
Окрасившиеся в багровый цвет весы бесстрастно взирали на меня сверху вниз.
Теперь я на собственной шкуре осознал, что моё тело, это вовсе не единое неделимое целое, а лишь математическая сумма огромного количества отдельных составляющих. Теперь я досконально понимал формулу, по которой мой вес рассчитывался путём сложения и вычитания.
Глазные яблоки слишком лёгкие. Они весят так мало, что бросать их на весы не имеет никакого смысла.
И именно поэтому я видел абсолютно всё. Своими собственными глазами.
Если обмануть свой разум и заставить себя поверить, будто ты всего лишь сторонний наблюдатель, боль становилась чуточку глуше.
Если внушить себе, что эта плоть, которая кусок за куском отделяется от тебя и становится легче, является лишь «каким-то внешним объектом», никак не связанным с твоим «Я»...
Если освободиться от иллюзии, что ты это и есть твоё тело...
Вся эта агония лишь фикция.
Я не Сон Юхан. Я умер уже очень давно.
— Этопо след ний платёж?
Я уже плохо соображал и не понимал смысла слов.
Лишь дикое, неописуемое ощущение того, как мою грудную клетку пластуют остро заточенным лезвием, словно кусок сырого мяса на разделочной доске, полностью парализовало сознание.
— По га ше ниерас срочки за вер ше но?
И только после этих слов мир вокруг меня окончательно поглотила благословенная тьма.
— Скажите, Юхан, если бы у вас была возможность повернуть время вспять... как бы вы ею распорядились?
— Су...
«...ка», — чуть было не сорвалось с моих губ. Снова.
— Я постараюсь воздерживаться от использования кредитных карт...
— Надо же, какой прагматичный ответ. Давненько я такого не слышал.
Я не нашёл в себе сил подыграть или ответить что-то более вменяемое и просто низко опустил голову.
Для собеседования подобное поведение было абсолютно непозволительным.
Дыхание спирало. Казалось, что я вот-вот задохнусь с вывалившимся наружу языком.
Я умру. Точно умру. Нет. Я не умру. Я не могу умереть.
Я не хочу подыхать.
Мгновенный, лишённый всякой паузы переход от смерти к жизни. Граница бытия, переворачивающаяся со скоростью подброшенной монеты. Густая, липкая фантомная боль, не имеющая под собой никакой физической основы. Дикий экзистенциальный разрыв между предсмертной агонией, намертво выжженной в памяти, и абсолютно целым, живым телом.
Всё это... Я физически ощущал, как оно слой за слоем перемалывает и пожирает мою психику.
Почему я снова жив? Почему из всех людей опять выживаю только я один?
Я не хочу жить.
Нет. Это не так.
Я... Я... Сон Юхан... Мне нельзя умирать.
— Кх... ах...
Как я поступал в прошлые разы в подобных ситуациях? Что делали те люди?
Точно. Глубокий вдох. Выдох. Сжать кулаки изо всех сил. Разжать.
Один, два, три, четыре...
Странно. Почему у меня так много пальцев на руках? Какая гадость.
— Сон Юхан? С вами всё в порядке? — сквозь плотную пелену в ушах пробился встревоженный голос интервьюера. — Давайте попробуем сделать медленный вдох вместе со мной, хорошо?
К кончикам моих пальцев прикоснулось чужое тепло.
Я какое-то время тупо смотрел на то, как проводник размеренно дышит, и лишь спустя несколько секунд попытался скопировать его движения. В тишине переговорной отчётливо разносилось лишь наше парное дыхание.
— Вода... А, вы уже всё выпили. Ничего страшного. Не переживайте. Сон Юхан, вы находитесь в абсолютно безопасном месте.
«Нет, проводник. Ничего не в порядке. Это место смертельно опасно».
— Я побуду здесь с вами, пока вы окончательно не придёте в себя.
«Нет, вы не сможете остаться со мной».
— Прямо на четвёртом этаже у нас есть медицинский пункт. И комната отдыха там же. Я вас провожу.
«Нет, вы никуда меня не проводите».
— Вам что-нибудь нужно? Вам сейчас не слишком холодно или, наоборот, жарко...
Ну вот, я же говорил.
15:33.
Интервьюер бесследно растворился в воздухе.
Бабах!
Крх, грох, бам!
Грох, бум!
Чхве Джэха погиб.
Сидя в прострации на стуле, я внезапно уловил едва заметное ощущение чужеродного предмета во внутреннем кармане своего пиджака.
— Ха.
Пальцы наткнулись на текстуру плотной красно-коричневой кожи. К горлу моментально подступила тошнота.
Этот чёртов, будь он неладен, ежедневник. Доставили-таки, в лучшем виде.
Как и обещала навязчивая реклама, на первых страницах ежедневника «Черэ» действительно содержалась подробная схема здания. От подземной парковки до самой крыши: на каком этаже какой отдел располагается, какие сторонние фирмы арендуют офисы и так далее, стандартный буклет для рядовых посетителей.
Проклятье. Этой информации было катастрофически мало для того, чтобы понять, где именно находится выход из Лабиринта. И является ли первый этаж этим самым выходом.
Хлоп.
Я захлопнул блокнот и убрал его обратно в карман.
В конечном счёте, пока я не спущусь ниже второго этажа, ответов мне не видать.
[15:54 | | 86%]
Сверившись со временем на экране смартфона, я поднялся со стула.
Хм. Ноги казались неожиданно тяжёлыми. Или, учитывая, что они двигались без каких-либо физических изъянов, правильнее будет сказать «лёгкими»? Я уже плохо понимал разницу.
Как бы то ни было, если я задержусь здесь ещё хоть на пару минут, меня гарантированно вышвырнет из переговорной в принудительном порядке, так что следовало поторопиться.
На автопилоте я едва не шагнул в сторону лифтового холла, но вовремя перенаправил движение. Чхве Джэха уже мёртв.
И всё же этот человек... Этот до безумия трусливый бухгалтер ведь не сбежал, оставив меня, а стоял прямо за дверью и искренне за меня переживал. Пусть вторую половину тех событий я уже помнил с трудом.
Но даже так, начинать всё с чистого листа ради спасения Чхве Джэха мне не хотелось. Ну, в крайнем случае, я всё равно могу в любой момент совершить какую-нибудь глупость, сдохнуть по самой нелепой причине и моментально вернуться в исходную точку.
Но пока есть возможность... Пока я могу идти... Пока я могу дышать... Мне хотелось бороться.
Я не собирался самолично обрывать свою жизнь.
Подобный шаг казался мне высшим оскорблением самого концепта бытия. Даже просто допускать такую мысль в своей голове было кощунством.
Я... Как минимум я сам... Не имею права опускать руки.
Я без лишних раздумий толкнул массивную противопожарную дверь и вышел в коридор второго этажа. Отсутствие Чхве Джэха избавило меня от необходимости тратить силы на бессмысленный спуск к заблокированному первому этажу.
Остановившись перед закрытыми дверями актового зала, я взвесил два доступных маршрута и выбрал левое ответвление коридора. На этот раз я решил двигаться по часовой стрелке, чтобы, миновав детский сад «Наш новый день», выйти прямиком к корпоративной библиотеке гильдии «Юви».
Приближаться к магазину, где с покупателями рассчитываются исключительно по методу Шейлока из «Венецианского купца», у меня не было ни малейшего желания. Всё равно продавца там нет, так что протащить его в детский сад как живой пропуск не получится.
Комплект выживания в Лабиринтах? Да на кой чёрт он мне сдался. Учитывая местную специфику, эта дорогущая сумка наверняка окажется дешёвым китайским ширпотребом. Стоит только зацепиться за какой-нибудь угол, как она с треском разойдётся по швам, а всё содержимое вывалится наружу. Обойдусь. Мне это не нужно.
Стоило оставить позади пёстрый, раскрашенный во все цвета радуги коридор детского сада, как стены сменились аккуратной отделкой в спокойных, пастельных тонах. Кое-где в стенах были вмонтированы огромные панорамные окна, открывающие вид на внутреннее пространство библиотеки. Однако из-за массивных, до отказа забитых книжных стеллажей разглядеть что-то конкретное с ходу не удавалось.
Разумеется, слепо верить собственным глазам в таком месте тоже нельзя. Лабиринт, это зона, истинную суть которой невозможно постичь, пока не переступишь её порог.
[Книжная лавка «Олрэ»]
Секунду.
Я уже протянул руку к дверной ручке, но внезапно замер.
Кстати говоря... А в эту библиотеку посторонним вообще можно входить? Что, если внутри меня встретит какой-нибудь механический библиотекарь, который с криком: «Использование библиотеки посторонними лицами строжайше запрещено!», с размаху опустит мне на макушку тяжёлый энциклопедический том?
— Ха-а...
Но и развернуться назад я не мог. Внутри вполне могли крыться зацепки для прохождения этого проклятого этажа, или же там мог находиться кто-то из штатных сотрудников компании, с помощью которого можно легально миновать охрану детского сада.
А, к чёрту всё. Вариант один, идти напролом.
Вжих.
Стоило мне аккуратно приоткрыть дверь, как носа коснулся специфический, чуть прохладный и странно сладковатый аромат, присущий старым книгохранилищам.
Озираясь по сторонам, я сделал первый осторожный шаг внутрь. Но не успел пройти и пары метров, как застыл на месте как вкопанный.
«Там лежал труп».
Что?

Комментарии

Загрузка...