Какая чудесная история.
Умер — и неизвестно, стоило ли оно того. Воистину это страшная сказка, думали призраки. Этот даос состоял в Управлении Разведки и Донесений и лучше всего умел истреблять демонов и провожать призраков в последний путь.
Как он сам и говорил в своей истории, даос никогда не жалел о том, что уже произошло или еще только случится.
Женщина-призрак с густым макияжем тоже подперла подбородок рукой, чувствуя себя куда более умиротворенной.
Быть может, она вот-вот умрет, а причиной гибели станет услышанная сказка — можно ли назвать это сказкой внутри сказки?
Мужчина в маске демона наконец пришел в себя. Мужчина перед ним, судя по всему, обладал столь непостижимым могуществом, что одно лишь названное им имя заставило замереть всех злых духов разом.
Бежать!
Двери храма внезапно захлопнулись. Как бы он ни колотил по ним, вырваться наружу не получалось.
Из-за спины донесся голос даоса, звучавший как предвестник смерти:
— В той истории, что ты рассказал, у меня осталась пара вопросов, так что я хотел бы кое в чем разобраться.
— В ту ночь, когда сказка подошла к концу, старший брат голодал по меньшей мере три дня. Не проглотив и крошки, разве мог он найти силы рубить мясо?
— Если у старшего брата не было сил даже на то, чтобы кромсать мясо, то как он сумел перерезать себе запястья так, чтобы кровь забрызгала младшего?
— Если ситуация дошла до предела и начался каннибализм, почему на улицах все еще оставались сельчане? Разуверовали ли они в страхе?
— Так что эта история от начала и до конца была ложью младшего брата.
Я полагаю, у этого рассказа есть иная версия.
Старший брат обменял жену на свинину, и сердце его разорвалось от горя. Но в кухне ножом орудовал не старший, а младший.
Младший тоже любил невестку, и на душе у него скребли кошки. Оружие придало ему храбрости, а силы, прибывшие после утоленного голода, подарили уверенность.
День за днем, ночь за ночью. Младший ненавидел трусость брата и собственную никчемную жизнь. Опираясь на меч, он холодно усмехнулся: младший возжаждал убийства.
Возможно, вспыхнула ссора, а может, все было спланировано заранее. Так или иначе, младший убил брата. Это укрепило его решимость: он решил отправиться к мяснику, отбить невестку и забрать ее себе.
Раз уж мясник был готов отдать все свое имущество за женщину, он, без сомнений, безумно любил ее. А значит, дверь открыл не тот, кто ей дорог, а сам мясник.
Мясник — вовсе не старший брат, он годами резал свиней и наверняка куда крепче телосложением, так что младший ему явно не ровня.
Неужели невестка заставила мясника пощадить тебя? Ты что же, выжил благодаря женщине? — даос с презрением содрал с него покровы тайны.
— Нет! — беззвучно рыдал мужчина в маске, оборачиваясь и пытаясь спорить.
Он больше не думал о побеге.
Обращаясь к даосу и духам, презиравшим его натуру, он завел настоящую, правдивую историю.
— Тот мужчина был здоров как медведь, у меня не хватило бы смелости даже поднять клинок. И брата я не убивал, он просто... просто был слишком слаб. Я вовсе не хотел его убивать, правда, не хотел...
Он плакал, но из глаз не текли слезы.
— А эта женщина от начала и до конца не удостоила меня даже взглядом.
— Я рассказывал эту историю каждому встречному, сочинял ее заново столько раз, переделывал столько раз. Я лгал так долго, что в конце концов сам забыл свое истинное лицо.
Маска соскользнула.
Под демонической личиной не оказалось ничего.
Ни носа, ни рта, ни глаз.
Совсем ничего.
Он был безликим существом!
— Намо Амитабха! — прочел буддийскую молитву призрак-монах.
— Ложь становится правдой, когда истина обращается в ложь. Скольких людей затягивает эта суетная грязь желаний, заставляя забыть свое истинное лицо и утратить чистую детскую природу! Они тонут в море страданий, и нет им спасения во веки веков!
Женщина-призрак тоже до глубины души прониклась происходящим, примерив все на себя.
Сколько еще людей живут под масками, подобно безликому? Лицемерно улыбаются, угождая другим, плетут интриги ради собственной славы.
Маска приросла так надолго, что даже они сами забыли свое изначальное истинное я.
— Наставник, я устал. Если возможно, отвезите мои останки в селение Даюй в Цяньнане. Тот, кто надругался над невесткой и убил брата, больше не имеет права жить на этом свете.
— Безграничный Владыка!
Длинный меч рассек воздух,
Призраки рассеялись, а на земле осталась лежать лишь пустая маска демона.
— Призрак-монах тоже ищет освобождения?
Проводить души призраков в последний путь — это я люблю и умею.
— Простите за эту сцену, наставник, ваш покорный слуга уже все отпустил. Хоть здесь и неспокойно, но раз уж почтенный небожитель здесь, полагаю, бояться нечего. Позвольте мне заняться делами Цяньнаня.
— И то верно.
Даос перевел взгляд на женщину-призрак.
— А ты?
— Вся жизнь Юй Сюаньцзи была полна одиночества и горьких лишений, а даосские учения изучены впустую. Нынче же отправлюсь к могиле наставника, покончу со всем этим там и вновь внимаю его наставлениям.
— Благостно.
Даос закрыл глаза, погрузившись в созерцание. То, что он говорил ранее об истреблении демона, было чистой правдой. Демон таился здесь же, но по какой-то причине всё не спешил показываться.
Впрочем, так даже лучше. Завтра те двое простых людей уйдут, и тогда пробьет его смертный час.
Он провел в этом мире уже много лет.
Он повидал немало мирской суеты, изнанку скрытых течений, где все строго делилось по рангам и статусам.
В этом мире обитали демоны, призраки и нечисть. Разумеется, не обходилось и без сект совершенствующихся, подавляющих эту нечисть, без особых ведомств, занимавшихся делами демонов, и без легенд о божествах и бессмертных.
А раз существовал великий Путь долголетия, императоры страдали по нему еще сильнее, пылая отчаянной страстью.
Так и появилось Управление Тайных Донесений и Свидетельств — ведомство, сосредоточившее в своих руках все государственные нити и собиравшее любые диковинные слухи и тайные предания.
Его статус возвышался над всеми остальными министерствами и ведомствами.
Оно выискивало любые сведения — страшные и зловещие, нелепые и причудливые. Эти рассказы рождались из уст уличных игроков, передавались среди диких гор и великих озер либо хранились как тайные запретные знания именитых сект.
В ведомстве имелось три отдела: Служба Быстрого Реагирования, Управление Разведки и Донесений и Секретариат. Главы всех трех ведомств не преклоняли колен перед монархом — все они были доверенными лицами императора, обладавшими немалой личной силой.
Информация поступала через Службу Быстрого Реагирования, Секретариат анализировал и упорядочивал ее, а Управление Разведки и Донесений отвечало за разведку на передовой. Эти три ветви сдерживали друг друга, в конце концов отсеивая все аномалии и возможные пути к долголетию, чтобы доложить в Южный парк и донести до слуха самого Сына Неба.
Ли Юнянь как раз и был главой полевого отдела Управления Разведки и Донесений. Годами он странствовал вне столицы: вместо придворных интриг ему куда больше по душе были путешествия, совершенствование и исследование мира.
Ли Юнянь вовсе не был уроженцем династии Тан — по крайней мере, чистокровным танцем. Выражаясь его собственными словами, он прибыл сюда прямиком из «клавишных бессмертных».
Как доказать, что он истинный небожитель? Стихи тому порукой.
Строки гласят:
Умоюсь, почищу зубы, с утра позавтракаю.
Зайду на форум отметиться, напишу пустой пост.
Что чисто, а что грязно — разве разберешь?
Размахиваю кистью, оставляя десятки тысяч слов.
Рассуждаю о высоком, машу первевым веером,
В блеске мечей и тенях клавиш закаляю одинокое сердце.
Крикну слово «клавиша» — и миллионы врагов падут,
Плюс три к опыту, и возвращаюсь на южные горы.
Рожденный в новом Китае, воспитанный под красным знаменем, учивший марксизм-ленинизм и идеи Мао Цзэдуна, он ко всякой нечисти и злым духам с рождения испытывал глубочайшую враждебность.
Едва вступив в должность, он тут же сколотил кружок по интересам. Под лозунгом «Научное совершенствование, постижение вещей через познание принципов» он препарировал целую толпу демонов и чудовищ.
Он классифицировал всю нечисть поднебесной, разобрал их слабости, повадки и особенности, после чего издал иллюстрированные атласы.
Если спросить, кто в Поднебесной сильнейший совершенствующийся, то споры могут затянуться на три дня и три ночи без какого-либо результата. Но если поинтересоваться, кто лучше всех разбирается в демонах и духах, то равных этому господину сыскать не получится.
Даос немного подождал, как вдруг земля задрожала. Демоническая ци клубилась, просачиваясь из каждого дюйма почвы, из каждой щели в стенах, из дверей, окон, кирпичей и черепицы.
Двери и окна сорвало с петель, крыша взметнулась вверх, а напольная плитка собралась в воздухе. Все камни, земля и деревянные балки храма слились воедино, обратившись в демоническое тело высотой в несколько чжанов.
Как же выглядело это создание?
Стены храма служили руками, опорные колонны заменяли огромные клыки. Дверные створки пасти раскрылись, а глаза превратились в бывшие оконные проемы. Накось уложенная плитка изображала рясу, укутывающую брюхо, сложенное из четырех обрушившихся стен.
Гулкий голос разнесся с высоты нескольких чжанов:
— Я давно наслышан, что истинный человек Ли из Луогуаня исходил всю Поднебесную и знает толк в любых демонах и духах. Но довелось ли тебе, интересно знать, слыхать о таком демоне — демоне, в которого обратился Горный Дух!
Горный Дух — это дух рек и гор, назначенный императорским указом или почитаемый простым народом для защиты родных земель.
Но раз уж он обладал духовной природой, стоило ему пренебречь своими обязанностями и пасть во тьму, как он превращался в чудовище, приносящее бедствия целым краям.
Чэнь Цзинъюй никак не мог успокоиться и заснуть: в ушах ему чудилось, будто пять сотен учеников назойливо зудят, требуя сесть за книги.
Чудище приняло истинный облик, да к тому же заговорило так громко, что бедняга тут же проснулся.
Распахнув глаза, он только ахнул: матушки мои! Да в те зубищи-клыки при желании можно запросто запихнуть еще пару книжников, и место останется!
Истинный человек, а ты ведь говорил, что здесь нет призраков!
— Я издавна был наслышан о божественных способностях истинного человека. Раз уж мы встретились, а земля здесь на моей стороне, я бы хотел сыграть с тобой и испытать удачу в схватке.
— О? И как же ты хочешь испытать удачу?
— Если побежу я, то, само собой, заберу этих двоих смертных себе на обед.
Чэнь Цзинъюй: ???
— А если проиграешь ты?
— Если проиграю я, то расскажу такую историю, от которой эти горы покроются буйным цветом, и верну тебе весну.
— Идет!
Даос хлопнул в ладоши.
— Дело знатное, за это стоит испить доброго вина из больших чаш.
Ты уже проиграл.

Комментарии

Загрузка...