На одной из стенок резервуара отчетливо виднелась свежая цементная заплата – кривая и неаккуратная, она выделялась на общем фоне уродливым шрамом. Именно здесь в свое время произошел разрыв. От этого места и до самой кромки воды тянулась широкая полоса въевшейся красной грязи; она уходила вдаль на несколько километров, напоминая запекшуюся кровавую слезу на лике земли.
На одной из стенок резервуара отчетливо виднелась свежая цементная заплата – кривая и неаккуратная, она выделялась на общем фоне уродливым шрамом. Именно здесь в свое время произошел разрыв. От этого места и до самой кромки воды тянулась широкая полоса въевшейся красной грязи; она уходила вдаль на несколько километров, напоминая запекшуюся кровавую слезу на лике земли.
Янь Чэн обернулся к Чжоу Итин:
Янь Чэн обернулся к Чжоу Итин:
— Директор Чжоу, зовите людей. Ваш отец... с огромной долей вероятности он там, внутри.
— Директор Чжоу, зовите людей. Ваш отец... с огромной долей вероятности он там, внутри.
Лицо Чжоу Итин, обычно застывшее и бесстрастное, исказилось. Ее затрясло, точно осенний лист на ледяном ветру.
Лицо Чжоу Итин, обычно застывшее и бесстрастное, исказилось. Ее затрясло, точно осенний лист на ледяном ветру.
— Вы хотите сказать... — голос ее сорвался. — ...кто-то ради мести заживо похоронил моего отца в этом шламе?
— Вы хотите сказать... — голос ее сорвался. — ...кто-то ради мести заживо похоронил моего отца в этом шламе?
Янь Чэн промолчал, лишь коротко кивнув. Раскрытие преступлений было его прямой обязанностью, и вникать в чужие семейные распри он не горел желанием. Но в нынешней ситуации карты пришлось вскрывать, не дожидаясь удобного момента. Тяжело вздохнув, он отвернулся.
Янь Чэн промолчал, лишь коротко кивнув. Раскрытие преступлений было его прямой обязанностью, и вникать в чужие семейные распри он не горел желанием. Но в нынешней ситуации карты пришлось вскрывать, не дожидаясь удобного момента. Тяжело вздохнув, он отвернулся.
Чжоу Итин не стала тратить время на пустые расспросы. Она сделала десяток звонков, и спустя два часа на место прибыли две сотни рабочих, вооруженных лопатами, сетями и тросами. Искать тело в вязком шламе было куда сложнее, чем поднимать машину со дна озера: красный ил лип к инструментам подобно клею и тянул вниз, тяжелый, словно свинец. Единственным облегчением было то, что убийца вряд ли обладал силой, достаточной, чтобы оттащить тело на середину бассейна – действовать приходилось у кромки. А значит, стоило прочесывать дно вдоль стен.
Чжоу Итин не стала тратить время на пустые расспросы. Она сделала десяток звонков, и спустя два часа на место прибыли две сотни рабочих, вооруженных лопатами, сетями и тросами. Искать тело в вязком шламе было куда сложнее, чем поднимать машину со дна озера: красный ил лип к инструментам подобно клею и тянул вниз, тяжелый, словно свинец. Единственным облегчением было то, что убийца вряд ли обладал силой, достаточной, чтобы оттащить тело на середину бассейна – действовать приходилось у кромки. А значит, стоило прочесывать дно вдоль стен.
Прошло еще два часа томительного ожидания, прежде чем появились Гоу Лэйлэй и Линь Сусу.
Прошло еще два часа томительного ожидания, прежде чем появились Гоу Лэйлэй и Линь Сусу.
— Есть новости? — Спросил Янь Чэн.
— Есть новости? — Спросил Янь Чэн.
— В третьем общежитии для персонала несколько комнат облили маслом и подожгли, выгорело всё дотла, — кивнул Лэйлэй. — Похоже, похитители прятались именно там. Техники сейчас пытаются собрать хоть какие-то улики. — Он запнулся и с недоумением огляделся. — А вы что тут устроили? Зачем грязь месите?
— В третьем общежитии для персонала несколько комнат облили маслом и подожгли, выгорело всё дотла, — кивнул Лэйлэй. — Похоже, похитители прятались именно там. Техники сейчас пытаются собрать хоть какие-то улики. — Он запнулся и с недоумением огляделся. — А вы что тут устроили? Зачем грязь месите?
Сестра Линь на мгновение замерла, осознав происходящее.
Сестра Линь на мгновение замерла, осознав происходящее.
— Вы... ищете останки Чжоу Жэньбяо?
— Вы... ищете останки Чжоу Жэньбяо?
Янь Чэн не стал ничего скрывать и выложил всё как есть:
Янь Чэн не стал ничего скрывать и выложил всё как есть:
— Убийца – кто-то из родственников погибших в той аварии. Чистой воды месть. А Чжоу Жэньбяо был главным виновником трагедии.
— Убийца – кто-то из родственников погибших в той аварии. Чистой воды месть. А Чжоу Жэньбяо был главным виновником трагедии.
Глаза Линь Сусу округлились от удивления.
Глаза Линь Сусу округлились от удивления.
— Ты тоже считаешь, что это месть? — Она перевела взгляд с Янь Чэна на Гоу Лэйлэя и хмыкнула:
— Ты тоже считаешь, что это месть? — Она перевела взгляд с Янь Чэна на Гоу Лэйлэя и хмыкнула:
— Надо же, у вас мысли сошлись слово в слово.
— Надо же, у вас мысли сошлись слово в слово.
Янь Чэн опешил. Как это – сошлись? Когда он излагал свои соображения Чжоу Итин, этот олух Лэйлэй сидел рядом, меланхолично грыз семечки и, кажется, даже похрапывал.
Янь Чэн опешил. Как это – сошлись? Когда он излагал свои соображения Чжоу Итин, этот олух Лэйлэй сидел рядом, меланхолично грыз семечки и, кажется, даже похрапывал.
Гоу Лэйлэй тут же расплылся в подобострастной улыбке, пытаясь сгладить углы:
Гоу Лэйлэй тут же расплылся в подобострастной улыбке, пытаясь сгладить углы:
— Ой, да ладно тебе! Просто предположение! Не бери в голову. Ну так что, Янь Чэн, нашли чего? Где тело-то?
— Ой, да ладно тебе! Просто предположение! Не бери в голову. Ну так что, Янь Чэн, нашли чего? Где тело-то?
Линь Сусу видела его насквозь. По пути сюда Гоу Лэйлэй внезапно преобразился: выпрямился и с крайне серьезным видом начал анализировать дело о похищении. Рассуждал о том, почему не забрали триста миллионов, и в итоге, хлопнув себя по бедру, выдал: «Скорее всего, это вообще не похищение, а замаскированное убийство из мести!». Капитан Ван тогда даже зааплодировал, похвалив его за то, что «мышцы в кои-то веки уступили место мозгам».
Линь Сусу видела его насквозь. По пути сюда Гоу Лэйлэй внезапно преобразился: выпрямился и с крайне серьезным видом начал анализировать дело о похищении. Рассуждал о том, почему не забрали триста миллионов, и в итоге, хлопнув себя по бедру, выдал: «Скорее всего, это вообще не похищение, а замаскированное убийство из мести!». Капитан Ван тогда даже зааплодировал, похвалив его за то, что «мышцы в кои-то веки уступили место мозгам».
Сестра Линь уже было поверила, что этот мужлан взялся за ум. А оказалось – просто пересказал чужие выводы, чтобы выслужиться?
Сестра Линь уже было поверила, что этот мужлан взялся за ум. А оказалось – просто пересказал чужие выводы, чтобы выслужиться?
Гнев мгновенно вскипел в ее груди. Не говоря ни слова, она отвесила Лэйлэю звонкий пинок под зад.
Гнев мгновенно вскипел в ее груди. Не говоря ни слова, она отвесила Лэйлэю звонкий пинок под зад.
— Ах ты паршивец, вздумал меня дурачить?!
— Ах ты паршивец, вздумал меня дурачить?!
Лэйлэй покачнулся, потирая ушибленное место, но продолжал довольно скалиться:
Лэйлэй покачнулся, потирая ушибленное место, но продолжал довольно скалиться:
— Хе-хе, сестра Линь, ну я же просто повторил слова брата, чтобы капитану Вану было приятнее слушать! Я же не воровал его заслуги!
— Хе-хе, сестра Линь, ну я же просто повторил слова брата, чтобы капитану Вану было приятнее слушать! Я же не воровал его заслуги!
Он явно гордился собой, считая, что проявил чудеса дипломатии. Линь Сусу лишь махнула на него рукой и вновь обратилась к Янь Чэну:
Он явно гордился собой, считая, что проявил чудеса дипломатии. Линь Сусу лишь махнула на него рукой и вновь обратилась к Янь Чэну:
— Ты прав, если это месть, то спрятать концы в шламе – логичный ход. Но искать человека в такой жиже... Это же как иголку в стоге сена.
— Ты прав, если это месть, то спрятать концы в шламе – логичный ход. Но искать человека в такой жиже... Это же как иголку в стоге сена.
— Два часа возимся, пока пусто, — с горькой усмешкой отозвался Янь Чэн.
— Два часа возимся, пока пусто, — с горькой усмешкой отозвался Янь Чэн.
Они остались у края резервуара, перебрасываясь редкими фразами. Вскоре прибыл и капитан Ван. Линь Сусу не стала выдавать Лэйлэя, а капитан, выслушав аргументы Янь Чэна, согласно закивал:
Они остались у края резервуара, перебрасываясь редкими фразами. Вскоре прибыл и капитан Ван. Линь Сусу не стала выдавать Лэйлэя, а капитан, выслушав аргументы Янь Чэна, согласно закивал:
— Резонно. Верю, что тело может быть здесь.
— Резонно. Верю, что тело может быть здесь.
Прошло еще три часа. Когда на востоке забрезжил рассвет, один из рабочих вдруг истошно закричал:
Прошло еще три часа. Когда на востоке забрезжил рассвет, один из рабочих вдруг истошно закричал:
— Кажется... есть что-то!
— Кажется... есть что-то!
— Не просто что-то! Очертания человеческие!
— Не просто что-то! Очертания человеческие!
— Тяни! Живо наверх!
— Тяни! Живо наверх!
— Это покойник! Нашли!
— Это покойник! Нашли!
Крики рассыпались над тихой гладью бассейна. Спустя десять минут стальной трос медленно поднял над поверхностью красного шлама темный, облепленный грязью мешок.
Крики рассыпались над тихой гладью бассейна. Спустя десять минут стальной трос медленно поднял над поверхностью красного шлама темный, облепленный грязью мешок.
Глаза Чжоу Итин мгновенно покраснели. Она до боли стиснула зубы, сдерживая рвущийся наружу крик.
Глаза Чжоу Итин мгновенно покраснели. Она до боли стиснула зубы, сдерживая рвущийся наружу крик.
Янь Чэн мягко коснулся ее плеча:
Янь Чэн мягко коснулся ее плеча:
— Директор Чжоу, идите лучше в машину. Судмедэксперт скоро даст заключение, ваш ли это отец.
— Директор Чжоу, идите лучше в машину. Судмедэксперт скоро даст заключение, ваш ли это отец.
В этом деле всё было не так просто. Чжоу Жэньбяо числился пропавшим полтора года. Понятно, что дочь хотела в последний раз взглянуть на родного человека. Но проблема заключалась в том, в чем именно он лежал всё это время.
В этом деле всё было не так просто. Чжоу Жэньбяо числился пропавшим полтора года. Понятно, что дочь хотела в последний раз взглянуть на родного человека. Но проблема заключалась в том, в чем именно он лежал всё это время.
Красный шлам – агрессивная среда, способная отравить всё живое. В год аварии те, кто соприкасался с этой жижей, лишались кожи; пальцы гнили, превращаясь в подобие размокшего тофу, а скальп мог просто отслоиться от черепа. За полтора года в такой среде тело не просто подверглось коррозии – оно само едва не превратилось в грязь. Если она увидит это сейчас, то может просто не выдержать.
Красный шлам – агрессивная среда, способная отравить всё живое. В год аварии те, кто соприкасался с этой жижей, лишались кожи; пальцы гнили, превращаясь в подобие размокшего тофу, а скальп мог просто отслоиться от черепа. За полтора года в такой среде тело не просто подверглось коррозии – оно само едва не превратилось в грязь. Если она увидит это сейчас, то может просто не выдержать.
Гоу Лэйлэй, встав рядом, тоже начал уговаривать:
Гоу Лэйлэй, встав рядом, тоже начал уговаривать:
— Директор Чжоу, не смотрите. В этом нет смысла. Такое врезается в память на всю жизнь, потом по ночам в кошмарах просыпаться будете.
— Директор Чжоу, не смотрите. В этом нет смысла. Такое врезается в память на всю жизнь, потом по ночам в кошмарах просыпаться будете.
Линь Сусу молчала. Она лишь крепко обнимала Чжоу Итин, словно та была хрупкой фарфоровой куклой, готовой вот-вот разбиться вдребезги. Она понимала эту мучительную дилемму: смотреть страшно, но не посмотреть – значит жалеть до конца дней. Сама Линь прошла через это, когда мать погибла в автокатастрофе. Пожарные спросили, хочет ли она взглянуть напоследок, а она проплакала час в туалете и так и не нашла в себе сил выйти.
Линь Сусу молчала. Она лишь крепко обнимала Чжоу Итин, словно та была хрупкой фарфоровой куклой, готовой вот-вот разбиться вдребезги. Она понимала эту мучительную дилемму: смотреть страшно, но не посмотреть – значит жалеть до конца дней. Сама Линь прошла через это, когда мать погибла в автокатастрофе. Пожарные спросили, хочет ли она взглянуть напоследок, а она проплакала час в туалете и так и не нашла в себе сил выйти.
Наконец Чжоу Итин глубоко вздохнула. Ее глаза, красные, как догорающие угли, были полны решимости. Она медленно выпрямила спину.
Наконец Чжоу Итин глубоко вздохнула. Ее глаза, красные, как догорающие угли, были полны решимости. Она медленно выпрямила спину.
— Я посмотрю.
— Я посмотрю.
Возражения не принимались. Группа переместилась в импровизированный морг, где молодой человек в белом халате потянул за бегунок молнии...
Возражения не принимались. Группа переместилась в импровизированный морг, где молодой человек в белом халате потянул за бегунок молнии...
Из мешка показалось нечто, утратившее всякое человеческое обличье. Лицо? Его давно не существовало. Янь Чэн скользнул взглядом по остаткам одежды и сразу всё понял: старая куртка с характерной заплатой была точь-в-точь такой же, как на Чжоу Жэньбяо в день его исчезновения.
Из мешка показалось нечто, утратившее всякое человеческое обличье. Лицо? Его давно не существовало. Янь Чэн скользнул взглядом по остаткам одежды и сразу всё понял: старая куртка с характерной заплатой была точь-в-точь такой же, как на Чжоу Жэньбяо в день его исчезновения.
Чжоу Итин всхлипнула, слезы градом покатились по щекам. Она уткнулась в плечо Линь Сусу, содрогаясь от рыданий:
Чжоу Итин всхлипнула, слезы градом покатились по щекам. Она уткнулась в плечо Линь Сусу, содрогаясь от рыданий:
— Это папа... это правда он...
— Это папа... это правда он...
... ...
... ...
Техники поспешно забрали останки для первичной обработки и экспертизы. Янь Чэн заехал на старый склад, где когда-то скрывались преступники, но, не обнаружив ничего примечательного, отправился отдыхать в район Чаоян.
Техники поспешно забрали останки для первичной обработки и экспертизы. Янь Чэн заехал на старый склад, где когда-то скрывались преступники, но, не обнаружив ничего примечательного, отправился отдыхать в район Чаоян.
Работа эксперта с телом, пропитанным едким шламом, была сложнее обезвреживания бомбы. Нужно было ждать. Янь Чэн чувствовал, как усталость ломит кости, едва он переступил порог дома. Он рухнул на кровать, но перед тем как провалиться в забытье, заставил себя войти в «Зал личностей», чтобы еще раз прокрутить детали дела.
Работа эксперта с телом, пропитанным едким шламом, была сложнее обезвреживания бомбы. Нужно было ждать. Янь Чэн чувствовал, как усталость ломит кости, едва он переступил порог дома. Он рухнул на кровать, но перед тем как провалиться в забытье, заставил себя войти в «Зал личностей», чтобы еще раз прокрутить детали дела.
Вывод напрашивался сам собой. Если тело действительно нашли в красном шламе, это подтверждало его теорию: перед ними не похищение, а спланированное устранение, акт возмездия. Убийца совершенно точно скрывается среди семей, пострадавших в той давней аварии.
Вывод напрашивался сам собой. Если тело действительно нашли в красном шламе, это подтверждало его теорию: перед ними не похищение, а спланированное устранение, акт возмездия. Убийца совершенно точно скрывается среди семей, пострадавших в той давней аварии.
«Остается надеяться, что судмедэксперт сможет выудить из этих останков хоть какую-то зацепку...», – подумал он. — «Иначе придется обходить каждый дом, одну семью за другой».
«Остается надеяться, что судмедэксперт сможет выудить из этих останков хоть какую-то зацепку...», – подумал он. — «Иначе придется обходить каждый дом, одну семью за другой».
Мозг окончательно отключился, и Янь Чэн погрузился в сон без сновидений.
Мозг окончательно отключился, и Янь Чэн погрузился в сон без сновидений.
Проснулся он лишь в три часа дня от того, что телефон буквально разрывался от звонков. Стоило ему нажать на кнопку ответа, как голос Гоу Лэйлэя едва не лопнул барабанную перепонку:
Проснулся он лишь в три часа дня от того, что телефон буквально разрывался от звонков. Стоило ему нажать на кнопку ответа, как голос Гоу Лэйлэя едва не лопнул барабанную перепонку:
— Янь Чэн! Ты наконец-то продрал глаза?! Экспертиза подтвердила – это Чжоу Жэньбяо! И они кое-что нашли! Техники смогли восстановить вещдок! Дуй сюда немедленно! Сейчас же! Живо!
— Янь Чэн! Ты наконец-то продрал глаза?! Экспертиза подтвердила – это Чжоу Жэньбяо! И они кое-что нашли! Техники смогли восстановить вещдок! Дуй сюда немедленно! Сейчас же! Живо!

Комментарии

Загрузка...