Глава 37

Глава 37. И как мне теперь играть свою роль?Западные пределы Великой Шан. Земля здесь дрожала, покоряясь грохоту колес и тяжелой поступи сотен копыт. Грандиозная процессия двигалась со стороны Западного Края, покинув священные чертоги Храма Небесного Откровения, и держала путь к столице империи.Это было не просто путешествие, а демонстрация силы. В авангарде и арьергарде отряда двигалась сотня закованных в сталь всадников — Железная Кавалерия Храма. И люди, и кони были укрыты сверкающими серебряными доспехами столь плотно, что наружу смотрели лишь глаза бойцов, полные холодной решимости. Они были вооружены до зубов, представляя собой живой таран, способный пробить любую оборону.В самом сердце этого стального потока, словно жемчужина в оправе, плыла роскошная колесница, инкрустированная золотом и нефритом. В ней восседал человек, чей статус в этом мире был едва ли не выше императорского.Божественный Сын Храма Небесного Откровения.Янь Сяоюй.Его лицо казалось высеченным из драгоценного мрамора рукой самого Творца в минуту величайшего вдохновения. Мечи бровей, глаза, сияющие подобно звездам, — от него исходила аура подавляющего благородства. Одетый в лунно-белую мантию, расшитую золотыми нитями, он выглядел столь возвышенно и совершенно, что все окружающие казались на его фоне бледными тенями.Янь Сяоюй считался сильнейшим Божественным Сыном за всю историю Храма. Без исключений.Его имя ставили в один ряд с тремя другими легендами поколения: буддийским Сыном Будды, Хо Линь’эр из Секты Чжуцюэ и Четвёртым Принцем Великой Шан, Му Баем. Вместе их называли Четырьмя Небесными Гениями этого мира.Однако, судя по продемонстрированной силе и пугающему таланту, Янь Сяоюй уже незримо возвышался над остальными тремя, уверенно занимая первую строчку в этом негласном рейтинге. Конечно, злые языки могли бы сказать, что остальные трое просто умеют лучше скрывать свои козыри, но факт оставался фактом: мощь Янь Сяоюя не подвергалась сомнению. Он был коронованным королем молодого поколения.Местность вокруг становилась всё более дикой. Горы смыкались, нависая над дорогой каменными клыками.— Ваше Святейшество, — к золотой колеснице, поравнявшись с ней, подъехал всадник. Это был Му Шоучжи, великий командующий Серебряной Кавалерии Храма. Его голос звучал почтительно, но встревоженно. — Впереди горный перевал. Местность здесь пересеченная, идеальная для засад. В этих краях кишат бандиты и разбойники. Прошу вас быть осторожнее.Янь Сяоюй даже не успел открыть рот, как ответ прозвучал снизу, из-под колесницы.— Охрана Божественного Сына — моя забота, — раздался скрипучий, словно трение наждачной бумаги, голос. — Дело командующего — просто указывать дорогу.Говорившим был старик в красной мантии, пешком следовавший рядом с повозкой. Его лицо напоминало высохшую кору старого дерева, а пол было почти невозможно определить с первого взгляда.— Понял, — коротко кивнул Му Шоучжи, бросив быстрый взгляд на красную мантию, и, развернув коня, поскакал в голову колонны.Янь Сяоюй с мягкой улыбкой посмотрел вниз.— Кардинал Лю, — произнес он теплым, бархатным голосом. — Право же, вы могли бы подняться в повозку. Здесь достаточно места.Хотя этот человек, Лю Жуннюй, выглядел как дряхлый старик, готовый вот-вот рассыпаться в прах, его статус был невероятно высок. Один из четырех Красных Кардиналов Храма Небесного Откровения, уступающий в иерархии лишь самому Владыке Храма. Даже такой гордец, как Янь Сяоюй, был обязан относиться к нему с предельным почтением.— Не стоит, — ровно ответил Лю Жуннюй, не сбиваясь с шага. — Я привык ходить пешком.Янь Сяоюй лишь понимающе кивнул, не став настаивать. В Храме хватало чудаков всех мастей, но Кардинал Лю выделялся даже на их фоне. Он жил как аскет, словно сама жизнь не приносила ему никакой радости. Однако его боевая мощь была настолько чудовищной, что никто не смел насмехаться над его странностями.Колеса грохотали по камням. Процессия въехала в ущелье. С крутых склонов то и дело срывались мелкие камешки, цокая о броню всадников. Атмосфера сгущалась, становясь липкой и тревожной.В голове колонны Му Шоучжи прищурился, сканируя взглядом нависающие скалы.Что-то было не так. Воздух пах опасностью.— Ха-ха-ха! Наконец-то! — Громоподобный хохот разорвал тишину, заставив само ущелье вибрировать. — Стоило ждать так долго, чтобы поймать такую жирную овцу! Братва, серебро само пришло к нам в руки! Убить их всех!— Убить!!!Словно по команде, из густой травы и кустарника на склонах выросли сотни фигур. В следующую секунду вниз полетели валуны размером с мельничные жернова и огромные бревна.Грохот катящихся камней заглушил даже стук сердца.— Построение! Защита! — рявкнул Му Шоучжи. В его голосе не было и тени паники, лишь стальная дисциплина.— Есть!Сотня всадников в серебре действовала как единый организм. Мгновенно перегруппировавшись, они вскинули длинные копья. Лезвия скрестились в воздухе, образуя стальной купол.Бум! Бум! Бдах!Звуки ударов были ужасающими. Камни и бревна, способные расплющить обычного человека, врезались в этот лес копий, но были отброшены или расколоты. Ни один булыжник не упал внутрь строя. Сотня бойцов выдержала удар лавины.Едва пыль от падения камней поднялась в воздух, как с гор, издавая дикие вопли, хлынула волна людей.— В атаку! Руби их!Три или четыре сотни бандитов, размахивая кривыми саблями, неслись вниз. Во главе этой орды бежал их главарь — гигантский, покрытый шрамами головорез с огромным двуручным мечом, излучающий свирепость бешеного медведя.— Смена строя! Атака! — скомандовал Му Шоучжи сквозь пелену пыли.— Есть!Серебряная лавина пришла в движение. Доспехи лязгнули, и всадники, разбившись на тройки, рванули сквозь облака пыли навстречу врагу.В следующее мгновение две силы столкнулись. Точнее, молот ударил по яйцу.Это была не битва. Это была резня. Серебряная Кавалерия проходила сквозь толпу разбойников, как раскаленный нож сквозь масло. Бандиты падали один за другим, окрашивая каменистое дно ущелья в багровые тона.Однако нескольким самым удачливым (или неудачливым?) разбойникам удалось прорвать внешний кордон. Они с воем бросились к самой богатой цели — золотой колеснице Янь Сяоюя.Но не успели они даже разглядеть лицо прекрасного юноши, как мир для них перевернулся.Чудовищная, невидимая волна силы ударила навстречу.Бам!Все, кто приблизился к колеснице, были сметены, словно сухие листья ураганом. Воздушный удар был такой силы, что не только отшвырнул людей, но и мгновенно очистил воздух от пыли и песка.Когда видимость восстановилась, взору предстала картина: десятки бандитов катались по земле, воя от боли переломанных костей. А в центре этого круга разрушения стоял старик в красной мантии.Над ним, гудя от переполняющей их мощи, парили пять проекций Божественных Сокровищниц. Его аура вздымалась в небо подобно горному пику, подавляя волю, заставляя души трепетать от первобытного ужаса.— Прочь! — выплюнул Лю Жуннюй.Это слово, произнесенное тихим, но ледяным голосом, ударило по ушам сильнее грома. Главарь бандитов и все его приспешники почувствовали, как их внутренности скрутило. Изо ртов брызнула кровь. Ужас, животный и всепоглощающий, захлестнул их разум.Забыв о добыче, о чести и оружии, они, спотыкаясь и падая, бросились наутек, карабкаясь обратно на гору.Пятый уровень совершенствования. Это было... безумие. Абсолютное, подавляющее превосходство.Разогнав сброд, процессия Храма продолжила путь, словно ничего не случилось. Янь Сяоюй, наблюдавший за сценой с колесницы, уважительно склонил голову.— Кардинал Лю, благодарю за труд.— Это мой долг, — сухо бросил старик, даже не обернувшись, и продолжил свой размеренный шаг.Янь Сяоюй лишь слегка приподнял уголок губ. Привлечь на свою сторону этого человека будет непростой задачей. Крепкий орешек.---Столица Великой Шан.Весть о нападении на конвой Храма разлетелась по городу быстрее лесного пожара. Но не сам факт нападения взбудоражил умы, а то, кто именно защитил Божественного Сына. Красный Кардинал. Пятая сфера.В Ли Юане царило уныние.— Пятая сфера... Твою же налево! — Ли Цзые, услышав новости, не сдержался и разразился потоком отборной брани.Храм прислал Красного Кардинала нянчиться с этим Янь Сяоюем? Они там совсем с ума посходили? Это же читерство!Как, скажите на милость, он должен отобрать у них третью часть Короля Лекарств? Ударить Янь Сяоюя дубиной по затылку на глазах у монстра пятого уровня? Да его распылят на атомы раньше, чем он замахнется!— Лю Жуннюй тоже здесь? — На обычно бесстрастном лице Бай Ванъюя проступило искреннее удивление. — Это... усложняет ситуацию.Маленький ученый нахмурился. Сила этого кардинала была непостижима. Вероятно, он уступал Главе Правосудия лишь самую малость.— Угу, — промычал Ли Цзые, чье лицо выражало всю скорбь еврейского народа. — Забудь. Мечты о силовом захвате лекарства можно смыть в унитаз.Он тяжело вздохнул.— Придется вернуться к плану «Б». Торговля телом. Похоже, судьба моя такая — быть альфонсом и есть мягкий рис. — Ли Цзые с трагическим видом посмотрел в окно. — Если совсем прижмет, завтра во время прогулки по озеру с Чжансун Наньцяо... эх, придется мне пожертвовать своей невинностью и отдаться ей.— Старина Бай, — Ли Цзые резко повернулся к другу и схватил его за плечи, глядя в глаза с пугающей серьезностью. — Завтра ты едешь со мной. Слушай задачу: если Чэнь Ифэй и его шайка мажоров попробуют наехать — ломай им ноги. Но если Чжансун Наньцяо начнет меня домогаться... ты просто отвернись и притворись слепым. Понял?— ... — Бай Ванъюй смерил стоящего перед ним идиота долгим взглядом. Ему очень не хотелось отвечать. Он боялся, что идиотизм передается воздушно-капельным путем.---На следующий день, едва небо окрасилось в серые тона рассвета, Ли Цзые уже тащил упирающегося «Маленькую Красную Шапочку» к поместью Чжансун.Ждать долго не пришлось. Чжансун Наньцяо вышла к ним в элегантном длинном платье. Было видно, что она тщательно готовилась: макияж был безупречен, подчеркивая её природную красоту и зрелое очарование. Она выглядела свежо и притягательно.— Сестрица Наньцяо, прошу, — Ли Цзые галантно подал ей руку, помогая подняться в карету. Затем он бросил выразительный взгляд на Бай Ванъюя. — Старина Бай, правь!И с этими словами юркнул в уютный полумрак кареты следом за дамой.Бай Ванъюй молча, с стоическим спокойствием занял место кучера.Внутри кареты Ли Цзые сиял, как начищенный медный таз. Он совершенно не испытывал мук совести. Заставить Первого Ученика Конфуцианства работать извозчиком? Пф-ф, во всем мире только Ли Цзые хватило бы наглости на такое, и только он мог при этом чувствовать себя абсолютно в своем праве.— У молодого господина Ли есть ко мне какое-то дело? — Чжансун Наньцяо чувствовала себя немного неловко под лучезарным взглядом юноши.— Прогулка по озеру! Будем наслаждаться весенней свежестью! — расплылся в улыбке Ли Цзые.— Сейчас осень, — мягко напомнила Наньцяо. Весенняя прогулка в октябре — это что-то новенькое.— Да какая разница? — отмахнулся Ли Цзые, включая режим обольщения на полную мощность. — Когда сестрица Наньцяо рядом, везде весна.Чтобы завоевать сердце девушки, нужно быть бесстыдным. Абсолютно, тотально, безнадежно бесстыдным! Это была его философия.— Что-то вы сегодня подозрительно сладкоречивы, господин Ли, — улыбнулась Чжансун Наньцяо, хотя комплимент ей явно польстил. — С чего бы это?— Когда вы посетили Ли Юань на днях, я, глупец, не сразу осознал всю глубину вашей доброты, — Ли Цзые приложил руку к сердцу. — Осознание пришло позже, и я был раздавлен раскаянием. Эта прогулка — моя скромная попытка загладить вину.Снаружи, управляя лошадьми, Бай Ванъюй едва не выронил поводья. Уголок его рта дернулся в нервном тике.Раскаяние? Как же! Если бы не Король Лекарств, который привез Янь Сяоюй, этот парень и не вспомнил бы о существовании совести. Но Бай Ванъюй промолчал, выбрав путь пособничества злу. В конце концов, они теперь в одной лодке.Вскоре они прибыли за город. Река Сян, протекая через столицу, здесь, в низине, разливалась, образуя живописное озеро. Вода была спокойной, а берега, согретые её теплом, всё еще хранили остатки летней зелени.— Приехали, — коротко бросил Бай Ванъюй, останавливая экипаж в сотне шагов от воды.— Сестрица, прошу, — Ли Цзые вновь проявил чудеса галантности, помогая даме спуститься.Бай Ванъюй, проявив чудеса тактичности (или просто не желая участвовать в этом цирке), остался сторожить лошадей.Ли Цзые вел Чжансун Наньцяо к воде. Вид открывался действительно чудесный. Утреннее солнце играло на легкой ряби, туман еще не до конца рассеялся над дальним берегом.Почувствовав прилив вдохновения (и вспомнив домашние заготовки), Ли Цзые набрал в грудь воздуха и с пафосом продекламировал:— Сиянье вод прекрасно в солнечные дни, и горный вид в тумане дождя чудесен...Выдав половину шедевра, он перевел горящий взор на спутницу и завершил, адаптируя классику под момент:— Хочу сравнить я воды Сян с красавицей Си Ши: они равно прекрасны — в убранстве иль без украшений!«Ай да я! Ай да сукин сын!» — мысленно поаплодировал себе Ли Цзые. Хорошо, что в прошлой жизни он хоть что-то читал.— У господина Ли действительно незаурядный литературный талант, — вежливо кивнула Чжансун Наньцяо, но в её глазах плясали лукавые искорки. — Но скажите честно, вы всегда используете одни и те же стихи, чтобы вскружить голову девушкам?Она хитро прищурилась:— Мне стоит подыграть? Сделать вид, что я тронута до глубины души?Будь она наивной шестнадцатилетней девчушкой, она бы, возможно, растаяла. Но ей было почти двадцать восемь. Она давно переросла тот возраст, когда пара красивых рифм заставляет сердце биться чаще.Ли Цзые, уже приготовившийся купаться в лучах обожания, застыл с открытым ртом.Эй, так не по сценарию!Где восторженные вздохи? Где слезы умиления? Где, в конце концов, крики «Возьми меня, я вся твоя»? Ну или хотя бы трагическое «Ах, почему мы не встретились раньше»!Он смотрел на неё остекленевшим взглядом.«Женщина, ты ломаешь мне всю игру! И как мне теперь прикажешь выкручиваться?!»

Глава 37. И как мне теперь играть свою роль?

Западные пределы Великой Шан. Земля здесь дрожала, покоряясь грохоту колес и тяжелой поступи сотен копыт. Грандиозная процессия двигалась со стороны Западного Края, покинув священные чертоги Храма Небесного Откровения, и держала путь к столице империи.

Это было не просто путешествие, а демонстрация силы. В авангарде и арьергарде отряда двигалась сотня закованных в сталь всадников — Железная Кавалерия Храма. И люди, и кони были укрыты сверкающими серебряными доспехами столь плотно, что наружу смотрели лишь глаза бойцов, полные холодной решимости. Они были вооружены до зубов, представляя собой живой таран, способный пробить любую оборону.

В самом сердце этого стального потока, словно жемчужина в оправе, плыла роскошная колесница, инкрустированная золотом и нефритом. В ней восседал человек, чей статус в этом мире был едва ли не выше императорского.

Божественный Сын Храма Небесного Откровения.

Янь Сяоюй.

Его лицо казалось высеченным из драгоценного мрамора рукой самого Творца в минуту величайшего вдохновения. Мечи бровей, глаза, сияющие подобно звездам, — от него исходила аура подавляющего благородства. Одетый в лунно-белую мантию, расшитую золотыми нитями, он выглядел столь возвышенно и совершенно, что все окружающие казались на его фоне бледными тенями.

Янь Сяоюй считался сильнейшим Божественным Сыном за всю историю Храма. Без исключений.

Его имя ставили в один ряд с тремя другими легендами поколения: буддийским Сыном Будды, Хо Линь’эр из Секты Чжуцюэ и Четвёртым Принцем Великой Шан, Му Баем. Вместе их называли Четырьмя Небесными Гениями этого мира.

Однако, судя по продемонстрированной силе и пугающему таланту, Янь Сяоюй уже незримо возвышался над остальными тремя, уверенно занимая первую строчку в этом негласном рейтинге. Конечно, злые языки могли бы сказать, что остальные трое просто умеют лучше скрывать свои козыри, но факт оставался фактом: мощь Янь Сяоюя не подвергалась сомнению. Он был коронованным королем молодого поколения.

Местность вокруг становилась всё более дикой. Горы смыкались, нависая над дорогой каменными клыками.

— Ваше Святейшество, — к золотой колеснице, поравнявшись с ней, подъехал всадник. Это был Му Шоучжи, великий командующий Серебряной Кавалерии Храма. Его голос звучал почтительно, но встревоженно. — Впереди горный перевал. Местность здесь пересеченная, идеальная для засад. В этих краях кишат бандиты и разбойники. Прошу вас быть осторожнее.

Янь Сяоюй даже не успел открыть рот, как ответ прозвучал снизу, из-под колесницы.

— Охрана Божественного Сына — моя забота, — раздался скрипучий, словно трение наждачной бумаги, голос. — Дело командующего — просто указывать дорогу.

Говорившим был старик в красной мантии, пешком следовавший рядом с повозкой. Его лицо напоминало высохшую кору старого дерева, а пол было почти невозможно определить с первого взгляда.

— Понял, — коротко кивнул Му Шоучжи, бросив быстрый взгляд на красную мантию, и, развернув коня, поскакал в голову колонны.

Янь Сяоюй с мягкой улыбкой посмотрел вниз.

— Кардинал Лю, — произнес он теплым, бархатным голосом. — Право же, вы могли бы подняться в повозку. Здесь достаточно места.

Хотя этот человек, Лю Жуннюй, выглядел как дряхлый старик, готовый вот-вот рассыпаться в прах, его статус был невероятно высок. Один из четырех Красных Кардиналов Храма Небесного Откровения, уступающий в иерархии лишь самому Владыке Храма. Даже такой гордец, как Янь Сяоюй, был обязан относиться к нему с предельным почтением.

— Не стоит, — ровно ответил Лю Жуннюй, не сбиваясь с шага. — Я привык ходить пешком.

Янь Сяоюй лишь понимающе кивнул, не став настаивать. В Храме хватало чудаков всех мастей, но Кардинал Лю выделялся даже на их фоне. Он жил как аскет, словно сама жизнь не приносила ему никакой радости. Однако его боевая мощь была настолько чудовищной, что никто не смел насмехаться над его странностями.

Колеса грохотали по камням. Процессия въехала в ущелье. С крутых склонов то и дело срывались мелкие камешки, цокая о броню всадников. Атмосфера сгущалась, становясь липкой и тревожной.

В голове колонны Му Шоучжи прищурился, сканируя взглядом нависающие скалы.

Что-то было не так. Воздух пах опасностью.

— Ха-ха-ха! Наконец-то! — Громоподобный хохот разорвал тишину, заставив само ущелье вибрировать. — Стоило ждать так долго, чтобы поймать такую жирную овцу! Братва, серебро само пришло к нам в руки! Убить их всех!

— Убить!!!

Словно по команде, из густой травы и кустарника на склонах выросли сотни фигур. В следующую секунду вниз полетели валуны размером с мельничные жернова и огромные бревна.

Грохот катящихся камней заглушил даже стук сердца.

— Построение! Защита! — рявкнул Му Шоучжи. В его голосе не было и тени паники, лишь стальная дисциплина.

— Есть!

Сотня всадников в серебре действовала как единый организм. Мгновенно перегруппировавшись, они вскинули длинные копья. Лезвия скрестились в воздухе, образуя стальной купол.

Бум! Бум! Бдах!

Звуки ударов были ужасающими. Камни и бревна, способные расплющить обычного человека, врезались в этот лес копий, но были отброшены или расколоты. Ни один булыжник не упал внутрь строя. Сотня бойцов выдержала удар лавины.

Едва пыль от падения камней поднялась в воздух, как с гор, издавая дикие вопли, хлынула волна людей.

— В атаку! Руби их!

Три или четыре сотни бандитов, размахивая кривыми саблями, неслись вниз. Во главе этой орды бежал их главарь — гигантский, покрытый шрамами головорез с огромным двуручным мечом, излучающий свирепость бешеного медведя.

— Смена строя! Атака! — скомандовал Му Шоучжи сквозь пелену пыли.

— Есть!

Серебряная лавина пришла в движение. Доспехи лязгнули, и всадники, разбившись на тройки, рванули сквозь облака пыли навстречу врагу.

В следующее мгновение две силы столкнулись. Точнее, молот ударил по яйцу.

Это была не битва. Это была резня. Серебряная Кавалерия проходила сквозь толпу разбойников, как раскаленный нож сквозь масло. Бандиты падали один за другим, окрашивая каменистое дно ущелья в багровые тона.

Однако нескольким самым удачливым (или неудачливым?) разбойникам удалось прорвать внешний кордон. Они с воем бросились к самой богатой цели — золотой колеснице Янь Сяоюя.

Но не успели они даже разглядеть лицо прекрасного юноши, как мир для них перевернулся.

Чудовищная, невидимая волна силы ударила навстречу.

Бам!

Все, кто приблизился к колеснице, были сметены, словно сухие листья ураганом. Воздушный удар был такой силы, что не только отшвырнул людей, но и мгновенно очистил воздух от пыли и песка.

Когда видимость восстановилась, взору предстала картина: десятки бандитов катались по земле, воя от боли переломанных костей. А в центре этого круга разрушения стоял старик в красной мантии.

Над ним, гудя от переполняющей их мощи, парили пять проекций Божественных Сокровищниц. Его аура вздымалась в небо подобно горному пику, подавляя волю, заставляя души трепетать от первобытного ужаса.

— Прочь! — выплюнул Лю Жуннюй.

Это слово, произнесенное тихим, но ледяным голосом, ударило по ушам сильнее грома. Главарь бандитов и все его приспешники почувствовали, как их внутренности скрутило. Изо ртов брызнула кровь. Ужас, животный и всепоглощающий, захлестнул их разум.

Забыв о добыче, о чести и оружии, они, спотыкаясь и падая, бросились наутек, карабкаясь обратно на гору.

Пятый уровень совершенствования. Это было... безумие. Абсолютное, подавляющее превосходство.

Разогнав сброд, процессия Храма продолжила путь, словно ничего не случилось. Янь Сяоюй, наблюдавший за сценой с колесницы, уважительно склонил голову.

— Кардинал Лю, благодарю за труд.

— Это мой долг, — сухо бросил старик, даже не обернувшись, и продолжил свой размеренный шаг.

Янь Сяоюй лишь слегка приподнял уголок губ. Привлечь на свою сторону этого человека будет непростой задачей. Крепкий орешек.

---

Столица Великой Шан.

Весть о нападении на конвой Храма разлетелась по городу быстрее лесного пожара. Но не сам факт нападения взбудоражил умы, а то, кто именно защитил Божественного Сына. Красный Кардинал. Пятая сфера.

В Ли Юане царило уныние.

— Пятая сфера... Твою же налево! — Ли Цзые, услышав новости, не сдержался и разразился потоком отборной брани.

Храм прислал Красного Кардинала нянчиться с этим Янь Сяоюем? Они там совсем с ума посходили? Это же читерство!

Как, скажите на милость, он должен отобрать у них третью часть Короля Лекарств? Ударить Янь Сяоюя дубиной по затылку на глазах у монстра пятого уровня? Да его распылят на атомы раньше, чем он замахнется!

— Лю Жуннюй тоже здесь? — На обычно бесстрастном лице Бай Ванъюя проступило искреннее удивление. — Это... усложняет ситуацию.

Маленький ученый нахмурился. Сила этого кардинала была непостижима. Вероятно, он уступал Главе Правосудия лишь самую малость.

— Угу, — промычал Ли Цзые, чье лицо выражало всю скорбь еврейского народа. — Забудь. Мечты о силовом захвате лекарства можно смыть в унитаз.

Он тяжело вздохнул.

— Придется вернуться к плану «Б». Торговля телом. Похоже, судьба моя такая — быть альфонсом и есть мягкий рис. — Ли Цзые с трагическим видом посмотрел в окно. — Если совсем прижмет, завтра во время прогулки по озеру с Чжансун Наньцяо... эх, придется мне пожертвовать своей невинностью и отдаться ей.

— Старина Бай, — Ли Цзые резко повернулся к другу и схватил его за плечи, глядя в глаза с пугающей серьезностью. — Завтра ты едешь со мной. Слушай задачу: если Чэнь Ифэй и его шайка мажоров попробуют наехать — ломай им ноги. Но если Чжансун Наньцяо начнет меня домогаться... ты просто отвернись и притворись слепым. Понял?

— ... — Бай Ванъюй смерил стоящего перед ним идиота долгим взглядом. Ему очень не хотелось отвечать. Он боялся, что идиотизм передается воздушно-капельным путем.

---

На следующий день, едва небо окрасилось в серые тона рассвета, Ли Цзые уже тащил упирающегося «Маленькую Красную Шапочку» к поместью Чжансун.

Ждать долго не пришлось. Чжансун Наньцяо вышла к ним в элегантном длинном платье. Было видно, что она тщательно готовилась: макияж был безупречен, подчеркивая её природную красоту и зрелое очарование. Она выглядела свежо и притягательно.

— Сестрица Наньцяо, прошу, — Ли Цзые галантно подал ей руку, помогая подняться в карету. Затем он бросил выразительный взгляд на Бай Ванъюя. — Старина Бай, правь!

И с этими словами юркнул в уютный полумрак кареты следом за дамой.

Бай Ванъюй молча, с стоическим спокойствием занял место кучера.

Внутри кареты Ли Цзые сиял, как начищенный медный таз. Он совершенно не испытывал мук совести. Заставить Первого Ученика Конфуцианства работать извозчиком? Пф-ф, во всем мире только Ли Цзые хватило бы наглости на такое, и только он мог при этом чувствовать себя абсолютно в своем праве.

— У молодого господина Ли есть ко мне какое-то дело? — Чжансун Наньцяо чувствовала себя немного неловко под лучезарным взглядом юноши.

— Прогулка по озеру! Будем наслаждаться весенней свежестью! — расплылся в улыбке Ли Цзые.

— Сейчас осень, — мягко напомнила Наньцяо. Весенняя прогулка в октябре — это что-то новенькое.

— Да какая разница? — отмахнулся Ли Цзые, включая режим обольщения на полную мощность. — Когда сестрица Наньцяо рядом, везде весна.

Чтобы завоевать сердце девушки, нужно быть бесстыдным. Абсолютно, тотально, безнадежно бесстыдным! Это была его философия.

— Что-то вы сегодня подозрительно сладкоречивы, господин Ли, — улыбнулась Чжансун Наньцяо, хотя комплимент ей явно польстил. — С чего бы это?

— Когда вы посетили Ли Юань на днях, я, глупец, не сразу осознал всю глубину вашей доброты, — Ли Цзые приложил руку к сердцу. — Осознание пришло позже, и я был раздавлен раскаянием. Эта прогулка — моя скромная попытка загладить вину.

Снаружи, управляя лошадьми, Бай Ванъюй едва не выронил поводья. Уголок его рта дернулся в нервном тике.

Раскаяние? Как же! Если бы не Король Лекарств, который привез Янь Сяоюй, этот парень и не вспомнил бы о существовании совести. Но Бай Ванъюй промолчал, выбрав путь пособничества злу. В конце концов, они теперь в одной лодке.

Вскоре они прибыли за город. Река Сян, протекая через столицу, здесь, в низине, разливалась, образуя живописное озеро. Вода была спокойной, а берега, согретые её теплом, всё еще хранили остатки летней зелени.

— Приехали, — коротко бросил Бай Ванъюй, останавливая экипаж в сотне шагов от воды.

— Сестрица, прошу, — Ли Цзые вновь проявил чудеса галантности, помогая даме спуститься.

Бай Ванъюй, проявив чудеса тактичности (или просто не желая участвовать в этом цирке), остался сторожить лошадей.

Ли Цзые вел Чжансун Наньцяо к воде. Вид открывался действительно чудесный. Утреннее солнце играло на легкой ряби, туман еще не до конца рассеялся над дальним берегом.

Почувствовав прилив вдохновения (и вспомнив домашние заготовки), Ли Цзые набрал в грудь воздуха и с пафосом продекламировал:

— Сиянье вод прекрасно в солнечные дни, и горный вид в тумане дождя чудесен...

Выдав половину шедевра, он перевел горящий взор на спутницу и завершил, адаптируя классику под момент:

— Хочу сравнить я воды Сян с красавицей Си Ши: они равно прекрасны — в убранстве иль без украшений!

«Ай да я! Ай да сукин сын!» — мысленно поаплодировал себе Ли Цзые. Хорошо, что в прошлой жизни он хоть что-то читал.

— У господина Ли действительно незаурядный литературный талант, — вежливо кивнула Чжансун Наньцяо, но в её глазах плясали лукавые искорки. — Но скажите честно, вы всегда используете одни и те же стихи, чтобы вскружить голову девушкам?

Она хитро прищурилась:

— Мне стоит подыграть? Сделать вид, что я тронута до глубины души?

Будь она наивной шестнадцатилетней девчушкой, она бы, возможно, растаяла. Но ей было почти двадцать восемь. Она давно переросла тот возраст, когда пара красивых рифм заставляет сердце биться чаще.

Ли Цзые, уже приготовившийся купаться в лучах обожания, застыл с открытым ртом.

Эй, так не по сценарию!

Где восторженные вздохи? Где слезы умиления? Где, в конце концов, крики «Возьми меня, я вся твоя»? Ну или хотя бы трагическое «Ах, почему мы не встретились раньше»!

Он смотрел на неё остекленевшим взглядом.

«Женщина, ты ломаешь мне всю игру! И как мне теперь прикажешь выкручиваться?!»