Управление столичной стражи пяти округов находилось в ведении Военного министерства.
Цзян Суйнин подыграла ей, изобразив на лице удивление:
— Старшая сестра и впрямь способна! Пусть ранг в Управлении столичной стражи пяти округов не так уж высок, но они отвечают за патрулирование столицы, поддержание порядка и поимку воров. Это лакомый кусочек, за который стремятся ухватиться все высокопоставленные чиновники и знать.
Старая госпожа Хань довольно улыбнулась:
— Хм, а у тебя, оказывается, есть чутье.
Хань Пэйюнь была её первой дочерью. В те годы поместье маркиза Пинъюань еще процветало, поэтому брак законной дочери маркиза, разумеется, подбирали как можно более выгодный. К тому же на второй год после свадьбы она родила двойняшек, оказавшись весьма плодовитой, так что в семье мужа её уважали.
Похваставшись удачным замужеством дочери, старая госпожа Хань решила напомнить Хань Яньцину и Цзян Суйнин, кому они обязаны:
— Ваша старшая сестра, даже выйдя замуж, не забывает помогать третьему брату. Вы, как её родня со стороны матери, должны в будущем всячески её поддерживать.
— Невестка запомнила. Могу я узнать, когда третий господин сможет приступить к службе?
Старая госпожа Хань замялась и неестественно произнесла:
— Ты же сама сказала, что Управление столичной стражи пяти округов — место хлебное. Хотя Юнь-эр и является невесткой военного министра, она не может просто так прийти и потребовать должность. Она прислала весточку: стоит лишь внести десять тысяч таэлей, и место командующего гарнизоном Западного города будет за третьим братом.
Цзян Суйнин прикрыла рот от изумления:
— Десять тысяч таэлей?!
— Госпожа Цзян, ты должна думать об общем благе! — старая госпожа Хань позвала её именно ради денег, поэтому принялась убеждать: — Если третий брат попадет в Управление столичной стражи Западного города, он сможет каждый день возвращаться в поместье и быть с тобой. Ты ведь не хочешь в столь юном возрасте вечно жить в разлуке с мужем?
Цзян Суйнин бросила взгляд на Хань Яньцина и, закусив губу, смущенно ответила:
— Невестка понимает. Но десять тысяч таэлей... Сейчас у меня на руках просто нет такой суммы.
Она прекрасно знала, как важно не показывать всех своих запасов. В последнее время она выдавала Хань Яньцину лишь мелкие суммы в несколько сотен таэлей, разыгрывая из себя женщину, чьи лавки переживают не лучшие времена, чтобы он не мог вытянуть из неё всё сразу.
Маннян, когда входила в дом, принесла с собой несколько тысяч таэлей приданого, но их давно уже прибрал к рукам Хань Яньцин, чтобы задобрить начальство и промотать впустую.
Теперь, когда перед глазами замаячила такая выгодная должность, старая госпожа Хань явно занервничала и, забыв о последнем приличии, выпалила:
— Может, вернешься в клан Цзян и попросишь родственников помочь?
Цзян Суйнин подняла голову:
— Матушка хочет, чтобы я отправилась в родительский дом просить эти деньги?
Глава 20. Я здесь просто мимо проходил
Старая госпожа Хань, набравшись смелости, кивнула и поспешно добавила:
— Когда третий брат займет пост в Западном городе, он сможет присматривать за делами клана Цзян. Это же выгода для обеих сторон!
Разве не ради этого кошелька — клана Цзян — она всеми правдами и неправдами женила Хань Яньцина на Цзян Суйнин? Сейчас, когда деньги были так нужны, клан Цзян должен проявить благоразумие и послушно оплатить путь третьего сына к карьере.
Брови Цзян Суйнин нахмурились еще сильнее:
— Матушка, разве это дело — замужней женщине возвращаться в родительский дом и просить денег? О третьем господине и так ходят нелестные слухи. Если я пойду в клан Цзян за деньгами, разве не подтвердятся сплетни о том, что он живет на средства жены?
Лицо старой госпожи Хань переменилось:
— Кто это распускает подобные небылицы?
— Многие так говорят... Невестка не знает, как это вышло наружу, — Цзян Суйнин выглядела крайне озадаченной. — Не могу же я каждому встречному объяснять, что третий господин никогда не тратил моё приданое?
Сказать-то она могла, вот только захочет ли Хань Яньцин это признать?
Старая госпожа Хань глубоко вздохнула и, набравшись терпения, начала торговаться:
— Но сейчас выпал редкий шанс, упустишь — другого не будет. Ты — жена третьего брата, вся твоя слава и позор связаны с ним. Лишь когда муж возвысится, жена будет в почете!
Цзян Суйнин, казалось, поддалась на уговоры и лишь спустя долгое время нерешительно произнесла:
— У меня есть идея. Можно и деньги для третьего господина собрать, и не дать ему прослыть альфонсом.
Старая госпожа Хань и Хань Яньцин в один голос спросили:
— Какая идея?
— Пусть третий господин собственноручно напишет долговую расписку и займет деньги у моего отца.
Цзян Суйнин озвучила план, который обдумывала уже давно.
Старая госпожа Хань, не задумываясь, отвергла его:
— Нет! Мы же не простые люди, как можно давать кому-то расписки? Если слух пойдет, все подумают, что в поместье маркиза наступили голодные времена.
К тому же, если даешь расписку, её ведь надо возвращать? Если бы у поместья нашлись эти десять тысяч таэлей, стали бы они просить деньги у клана Цзян?
Старая госпожа Хань посмотрела на Цзян Суйнин с недовольством:
— Госпожа Цзян, ты уже вошла в поместье маркиза и стала женщиной семьи Хань, почему же ты до сих пор печешься о чужих? Десять тысяч таэлей для клана Цзян — капля в море, как ты можешь требовать от мужа расписку?
В душе Цзян Суйнин усмехнулась, но повернулась к Хань Яньцину:
— Я знаю, что у третьего господина великие амбиции, сейчас он лишь дракон, запертый на мелководье. Неужели у него нет уверенности, что он вернет эти десять тысяч? Разве он не хочет избавиться от позорного клейма человека, живущего на деньги жены?
— Хватит, я напишу.
Хань Яньцина окрылили эти слова, и он, широко взмахнув рукой, принял решение. Госпожа Цзян права: он — настоящий мужчина, как он может вечно просить деньги у женщины? Управление столичной стражи — место хлебное, все лавки будут приносить дань ради спокойствия на улицах. Как только он станет командующим, разве будет он нуждаться в деньгах?
Старая госпожа Хань испугалась, а осознав всё, почувствовала, как сердце обливается кровью:
— Третий сын, может, подумаешь еще раз?
Она пыталась подавать сыну знаки: это же десять тысяч таэлей! Их потом придется отдавать! Но Хань Яньцин был на взводе, он тут же нашел бумагу и кисть, быстро накатал расписку и приложил личную печать.
Цзян Суйнин, держа в руках расписку, расцвела:
— Я знала, что у третьего господина есть амбиции! Я в этой жизни не ошиблась с выбором мужа!
Хань Яньцин, ослепленный её улыбкой, потерял голову и, ударив себя в грудь, пообещал:
— Когда я стану командующим в Западном городе, я обязательно буду присматривать за лавками тестя.
— Хорошо, я сейчас же велю Цинлуань поехать домой и забрать вексель.
Цзян Суйнин с улыбкой спрятала расписку в поясной кошель. Старая госпожа Хань была крайне недовольна: при мысли о том, что в будущем придется отдавать клану Цзян столько денег, у неё начинало болеть сердце.
— Госпожа Цзян, впредь поменьше приноси в поместье эти купеческие замашки. Неужели не стыдно целый день болтать о деньгах, как какая-то торгашка? — она приняла вид строгой свекрови. — То, что ваш клан Цзян породнился с поместьем маркиза Пинъюань, — это великая честь, словно дым из предковской могилы повалил... Разве могли бы дела вашего клана идти так гладко, если бы за спиной не стояло поместье маркиза?
Цзян Суйнин опустила голову, пропуская её слова мимо ушей — она совершенно не принимала их близко к сердцу.
Так продолжалось до тех пор, пока Цинлуань не вернулась из клана Цзян, принеся новость, которая потрясла всё поместье маркиза:
— Старший молодой господин был принят императором, поднес благое знамение и был лично пожалован Его Величеством в чин Сюаньфэнлана восьмого ранга!
Старая госпожа Хань от неожиданности выронила чашку:
— Как такое возможно? Почему мы раньше об этом не слышали?
Цзян Суйнин ликовала, но внешне изобразила крайнее изумление:
— Я и сама не знаю, как это мой старший брат попал на прием к императору и получил должность?
— Третий сын, быстро сопровождай госпожу Цзян в её родительский дом, — тут же распорядилась старая госпожа Хань. — Это великое событие, мы обязаны вернуться и поздравить их.
Хань Яньцин с тех пор, как они на третий день после свадьбы навещали дом невесты, в клане Цзян не появлялся. Он считал себя благородным сыном маркиза и, встречая людей из клана Цзян на улице, делал вид, что не узнает их. Но теперь он сам суетился, готовя подарки и карету, чтобы сопровождать Цзян Суйнин.
В карете Хань Яньцин и Цзян Суйнин сидели по разные стороны, никто не проронил ни слова. Цзян Суйнин была полна спокойствия: похоже, тридцать тысяч таэлей, отданные Шан Ду, не были потрачены зря.
Однако почему старшему брату дали лишь пустой титул Сюаньфэнлана восьмого ранга? Согласно событиям прошлой жизни, его должны были сделать Графом Сянжуй, не так ли?
Пока она предавалась этим мыслям, карета подъехала к поместью Цзян. Алые ворота были распахнуты, у входа толпились люди — было необычайно оживленно. Похоже, новость о пожаловании Цзян И уже разлетелась, и все эти люди пришли с поздравлениями.
Хань Яньцин первым вышел из кареты, затем приподнял занавеску и протянул руку, чтобы помочь Цзян Суйнин. Та, подавив отвращение, коснулась его руки и улыбнулась:
— Благодарю, третий господин.
Привратник узнал её и поспешил громко доложить:
— Молодая госпожа и зять вернулись!
Когда они, «беседуя и смеясь», шли ко входу, от перекрестка к ним на всех парах прискакал черный жеребец. Шан Ду спрыгнул с коня, его черный плащ взметнулся в воздухе, и, широко шагая, он остановился перед Цзян Суйнин. С полуулыбкой он произнес:
— Ну что, всё еще жалеешь о деньгах?
Цзян Суйнин замерла, затем слегка поклонилась:
— Господин Шан мастерски управляет ситуацией, я искренне восхищаюсь.
Хань Яньцин сделал шаг вперед и сложил руки в поклоне перед Шан Ду:
— Хань Яньцин из поместья маркиза Пинъюань, приветствую Главнокомандующего Шан.
Он невозмутимо заслонил собой Цзян Суйнин.
— Третьему господину Хань не стоит так церемониться, — Шан Ду прищурил свои фениксовы очи и лениво махнул рукой. — У меня с тобой нет никаких дел, а вот с твоей супругой...
Хань Яньцин нахмурился, подозрительно переводя взгляд с одного на другого. Шан Ду намеренно выдержал паузу, прежде чем договорить:
— ...мы провернули одно дельце.
Хань Яньцин выдохнул, но тут же в душе усмехнулся: всего лишь евнух, о чем он вообще беспокоился? Он снова растянул губы в дежурной улыбке:
— Я сопровождаю жену навестить родителей. Не знаю, по какому делу пожаловал Главнокомандующий Шан?
Он никогда не слышал, чтобы клан Цзян был связан с Шан Ду.
— Я здесь просто мимо проходил.
Шан Ду усмехнулся и, неспешно проходя мимо Цзян Суйнин, вдруг поднял руку и слегка поправил заколку-бабочку у неё в волосах.
— Госпожа, ваша заколка покосилась.
Он многозначительно посмотрел на неё и, вскочив на коня, уехал.
Глава 21. Что между тобой и зятем?
— Откуда ты знаешь Шан Ду?
— Почему ты ведешь с ним дела?
— Есть ли еще что-то, что ты скрываешь от меня?
Как только они вошли в ворота поместья, Хань Яньцин обрушил на неё град вопросов, глядя на Цзян Суйнин с подозрением.
Цзян Суйнин небрежно соврала:
— Когда Стража в черных одеждах выполняла поручения, они однажды арендовали мою лавку.
— Только арендовали лавку? — Хань Яньцин сомневался. — Тогда почему Шан Ду заговорил с тобой первым?
— Господин Шан известен своим переменчивым нравом, откуда мне знать, что у него на уме?
Цзян Суйнин ответила резко и с усмешкой добавила:
— Третий господин, вы что, подозреваете меня в тайной связи с ним? Вы ведь не забыли, кто он такой?
— Конечно, я знаю, но тебе следует следить за своим поведением. Сейчас ты представляешь честь поместья маркиза, поменьше общайся с такими властными интриганами.
Хань Яньцин наставительно поучал её, изображая главу семьи. Цзян Суйнин промолчала. В этот момент по коридору навстречу им шли две фигуры. Её глаза засияли, она приподняла подол платья и быстро зашагала вперед:
— Отец, старший брат!
— Нин-эр вернулась.
Цзян Линьшань, отец Цзян, при людях всегда выглядел как суровый и строгий глава семейства, и только при виде любимой дочери его лицо смягчалось. Цзян Суйнин, словно птичка, вернувшаяся в гнездо, подбежала к ним, с восторгом глядя на отца и брата:
— Слышала, что брата пожаловали чином, вот третий господин привез меня поздравить.
— Приветствую тестя, — Хань Яньцин подошел и поклонился, затем кивнул Цзян И: — Поздравляю, старший брат.
При виде зятя улыбка на лице отца померкла:
— Зять — редкий гость.
Когда семьи договаривались о браке, поместье маркиза Пинъюань держалось высокомерно, с самого начала глядя на клан Цзян свысока, словно оказывая великую милость. Чтобы дочь была счастлива, отец Цзян терпел всё, надеясь лишь на то, что поместье, видя богатое приданое Цзян Суйнин, будет относиться к ней хорошо. Но он не ожидал, что Хань Яньцин не только будет холоден к жене, но и начнет одну за другой приводить в дом наложниц...
Отец Цзян глубоко вздохнул, сжал кулаки, затем разжал их и повел Хань Яньцина в гостевой зал, а Цзян И сказал:
— Отведи сестру во внутренний двор, ваша мать уже заждалась.
Цзян И кивнул, и четверка разошлась в разные стороны. По пути во внутренний двор, когда вокруг никого не осталось, Цзян Суйнин нетерпеливо спросила:
— Брат, расскажи скорее, как всё прошло во дворце? Император не чинил тебе препятствий? Почему дали только чин Сюаньфэнлана восьмого ранга?
Цзян И потер нос:
— Всем обязан Главнокомандующему Шан. Как только я принес ему тридцать тысяч таэлей, на следующий же день он повел меня во дворец подносить сокровище.
Император Шунькан, увидев ту самую Белую нефритовую стелу Девяти Драконов, пришел в восторг и долго расспрашивал, как Цзян И удалось добыть такое благое знамение. Цзян И следовал заранее оговоренному с сестрой плану, добавив красок, чтобы всё выглядело как случайность, словно небесное провидение. Шан Ду также вовремя добавил, что мастера Стражи в черных одеждах тщательно осмотрели стелу: узоры на ней природные, а не рукотворные, что сулит процветание Великой Чжоу.
Император был очень доволен. Он хотел было щедро одарить Цзян И золотом и драгоценностями, но, узнав о его купеческом происхождении, передумал и даровал чин Сюаньфэнлана. Хотя этот чин не давал права участвовать в заседаниях и не имел жалованья, для клана Цзян это было неслыханной честью, равной смене статуса семьи.
Цзян И с чувством произнес:
— Доверие Его Величества к Главнокомандующему Шан превосходит все мои ожидания. Эти тридцать тысяч стоили того.
Цзян Суйнин, видя, как брат восхищается Шан Ду, хмыкнула:
— Взял деньги — значит, сделал работу. Это его прямая обязанность.
Цзян И покачал головой и добавил:
— В любом случае, результат хороший. У меня теперь есть чин, и ты сможешь увереннее разговаривать в поместье маркиза.
Глаза Цзян Суйнин увлажнились, она шмыгнула носом:
— Посмотрим, посмеют ли теперь привратники поместья маркиза преграждать мне путь!
Как главному герою дня, Цзян И нужно было возвращаться в передние залы, поэтому, проводив сестру до вторых ворот, он поспешно удалился. В главном дворе Цзян Суйнин встретилась с матерью. Матушка Цзян, которая с нетерпением ждала её, едва увидев, заключила дочь в объятия:
— Нин-эр, дай матери хорошенько посмотреть на тебя. Ох, как ты похудела! Неужели зять привел в дом новую женщину и охладел к тебе?
Матушка Цзян была традиционной женщиной, чья жизнь вращалась вокруг мужа. Она была мягкой по характеру и с тех пор, как услышала о наложницах Хань Яньцина, не находила себе места от беспокойства. Цзян Суйнин, прижавшись к матери, ощутила тепло, которого была лишена в двух жизнях, и с трудом сдержала слезы.
— Матушка... я в порядке, мне хорошо в поместье маркиза, правда.
Цзян Суйнин крепко обняла её и мягко проговорила:
— Не волнуйся за меня. Отец и брат уже подкупили семью наложницы Юй, она ведет себя почтительно и даже помогает мне со счетами.
— Ну и хорошо. Мать знает, что ты умная и способная, дела гарема тебя не одолеют.
Матушка Цзян гладила дочь по лицу:
— Мать лишь хочет, чтобы ты жила с мужем в согласии, лучше всего — поскорее родила ребенка, тогда у тебя будет опора.
Цзян Суйнин залилась краской — она не осмелилась признаться, что до сих пор оставалась девственницей, да и детей от Хань Яньцина она не хотела.
— Я знаю, матушка, — она невозмутимо перевела тему: — Раз у брата теперь есть чин, вам не нужно больше спешить с его женитьбой?
— Да, я как раз ломала голову. Присмотрела дочку семьи Шэнь, уже договорилась с её матерью о посещении храма Сихуа. Но тут брат внезапно попал к императору, получил должность... Отец сказал, что этот брак не подходит, и велел мне найти предлог, чтобы отказать.
Цзян Суйнин вздрогнула. В прошлой жизни, когда она сама была в беде в поместье маркиза, брат уже обменялся брачными свидетельствами с девицей Шэнь. Девица Шэнь происходила из благородной семьи, была внучатой племянницей покойной графини Чэнъян, а её отец был чиновником Пятого ранга в Министерстве финансов. По меркам клана Цзян это был брак с высшим сословием.
Но Цзян И был старшим сыном, и девица Шэнь, войдя в дом, становилась главной невесткой, распоряжающейся несметными богатствами клана. Матушка Цзян мечтала найти сыну невесту из знатного дома, чтобы закрепить позиции клана в высшем обществе столицы. Даже то, что девица Шэнь была «перезрелой невестой» двадцати лет из-за траура по бабушке, не смущало её.
Однако вскоре после свадьбы та показала свое истинное лицо. Выросшая у колен бабушки, она была капризной, властной и ревнивой. Она разогнала всех служанок, что прислуживали Цзян И в кабинете, оставив лишь старых нянек и мальчиков-слуг. К свекру и свекрови она относилась свысока, не проявляя ни капли уважения, и постоянно требовала разделить имущество, чтобы прибрать к рукам большую часть. Позже, узнав, что Цзян Суйнин, будучи замужем, до сих пор получает часть прибыли от бизнеса клана, она устроила скандал в поместье маркиза, опозорив её на весь город. В конце концов, братья Цзян один за другим покинули дом, и весь клан пришел в упадок. Цзян Суйнин даже подозревала, что в том, что клан Цзян в прошлой жизни втянули в политические игры и подвергли конфискации, была и «заслуга» девицы Шэнь.
К счастью, к счастью, в этой жизни она успела всё спланировать!
Видя, что матушка всё еще о чем-то жалеет, Цзян Суйнин поспешно сказала:
— Матушка, я слышала, что девицу Шэнь сильно баловали. Жена брата станет главной хозяйкой клана Цзян, я не хочу себе такую невестку.
— Вот как? — удивилась матушка. — А свахи говорили, что она благонравная и порядочная, любимица покойной графини.
— Язык свахи — что помело. Если бы она была так хороша, разве посмотрела бы на моего брата?
Матушка Цзян нахмурилась:
— Чем твой брат плох?
Цзян Суйнин вздохнула:
— В моем сердце брат — самый лучший, но ведь он — купец без чина. Разве легко ему найти жену из чиновничьего дома?
Матушка Цзян посмотрела на дочь, вспомнив, как тяжело той живется в поместье маркиза, и нахмурилась еще сильнее:
— Моя Нин-эр натерпелась... Скажи матери правду, как вы живете с мужем?
Глава 22. А если я не хочу мириться с судьбой?
— Да... ну, как-то так и живем, — Цзян Суйнин не хотела говорить о Хань Яньцине и притворилась, что её голос звучит беззаботно. — В поместье маркиза всё ещё рассчитывают на то, что я буду вести хозяйство. Он ведь не посмеет открыто пренебрегать женой ради наложницы?
Матушка Цзян погладила её по лицу:
— Для женщины замужество — как второе рождение. Хорошо ли ты живешь или плохо — всё зависит от судьбы...
Цзян Суйнин всё же не удержалась и высказала то, что было у неё на душе:
— Матушка, а что, если я не хочу мириться с судьбой? Если я захочу покинуть поместье маркиза... вы поддержите меня?
— Покинуть поместье маркиза?
Матушка Цзян широко раскрыла глаза, словно услышала небылицу:
— Как тебе вообще пришла в голову такая мысль?
Цзян Суйнин опустила взгляд:
— Мой брак с Хань Яньцином был ошибкой. Я его не люблю, он не любит меня. Прожить так всю жизнь — это же сплошная пытка.
— Но ты ведь уже замужем, как ты можешь...

Комментарии

Загрузка...