Глава 7. Фестиваль «Лето Эвелин»
Я открыла глаза и увидела незнакомый потолок.
Я огляделась и села. Кровать была очень мягкой — и совершенно мне незнакомой. В особняке Манилас у меня тоже была чудесно удобная постель, но эта превосходила её во всём. Даже с балдахином.
Что случилось? — сонно подумала я. Кажется, мне приснился какой-то ужасный кошмар...
Смутно вспоминались странный смех, чей-то крик, уносившийся всё дальше и дальше, и стук моих собственных зубов. Просто леденящий душу сон — особенно для кровати, достойной принцессы.
— Вы проснулись, святая Эвелин, — прозвенел рядом чистый голос.
Я задрожала.
— Г-госпожа Европа...
По какой-то непонятной причине одного её вида хватило, чтобы меня затрясло без остановки.
Несмотря на мою невежливую реакцию, Европа бодро сказала:
— Мы в королевском дворце. Я всё это время была рядом с вами — с тех пор как вы поте... то есть уснули.
— А?..
В глазах у меня стремительно потемнело.
Погодите, это что же — теперь я уже не смогу выйти замуж?!
Европа отчаянно замахала руками.
— Прошу, не тревожьтесь! Я совершенно... то есть, я совершенно ничего, э-э, н-н-ничего, хи-хи, непристойного не делала!
Даже если бы она старалась, менее честно это бы не прозвучало!
Но, пожалуй, лучше было не расспрашивать. В том числе ради моего же спокойствия.
Но почему мы во дворце?
Вчера вечером мы были в Великой базилике. Я смотрела на водопад, потом кто-то пришёл, и... Уф, бесполезно. Я застонала и схватилась за голову — от попыток вспомнить она разболелась.
Европа тихонько хлопнула в ладоши.
— Что ж, давайте вас собирать!
По её сигналу в комнату стройными рядами вошла целая группа служанок, явно ожидавших снаружи. Ошеломительно.
— Святая Эвелин, эти девушки помогут вам переодеться в церемониальное облачение.
— Что?! Зачем?! — спросила я.
— Как зачем? Сегодня же фестиваль «Лето Эвелин»!
— Чего? — Что это ещё за фестиваль?!
Никогда о таком не слышала. И предчувствие у меня было очень дурное.
— Простите, можно спросить?.. — нерешительно пробормотала я, пока служанки окружали меня. — Что вообще такое фестиваль «Лето Эвелин»?..
— Ах, конечно! — воскликнула Европа, и её глаза засияли. — Это фестиваль о вас, во имя вас и ради вас!
Как выяснилось, придумал этот нелепый праздник принц Оз.
Сразу после решения о том, что я оставлю пост святой, измученный принц сказал своим приближённым:
— Святая Эвелин верно служила нашему королевству двадцать три года. Мы обязаны отпраздновать начало новой главы её жизни...
— Что вы предлагаете, Ваше Высочество? — спросил один из приближённых.
— Посмотрим. Для начала нужно успокоить народ: история с лжесвятой вызвала немало тревоги. Откроем часть базилики для всех желающих, а вечером святая Эвелин проведёт последний молитвенный обряд, после чего госпожа Европа впервые выступит как новая святая. Этот обряд и станет главным событием вечера. Днём по всей столице поставим лавки со сладостями, картинами и поделками, связанными со святой Эвелин. Ещё я хотел бы устроить парад — она ведь очень популярна. И... можно воспользоваться ареной и провести титульные состязания, посвящённые святой Эвелин. Иностранным посланникам наверняка понравится...
— Отличная мысль, Ваше Высочество! Даже в таком состоянии ваш ум и язык по-прежнему остры!
Вот так всё, якобы, и произошло. Под руководством принца Оза его люди в кратчайшие сроки сделали все приготовления и устроили фестиваль Эвелин уже на следующий день — то есть сегодня утром.
Для этого, несомненно, потребовались невероятная оперативность, немалые средства и слаженная работа множества людей.
Его братья — ходячая катастрофа, а принц Оз невероятно способный...
Возможно, именно из-за таких старших братьев Оз так старался стать ответственным человеком в семье. Это внушало уважение.
— Идею предложил принц Оз, но название придумала я, — объяснила Европа. — Я хотела соединить ваше имя с летом.
— Но сейчас весна...
— В том-то и великолепие! Это высшее торжество, где верующие могут выразить преданность, просто скандируя название фестиваля! — мечтательно произнесла Европа.
— Мы с нетерпением ждём фестиваля «Лето Эвелин», — хором сказали окружавшие меня служанки.
Если вся столица сегодня такая, меня ждут настоящие мучения, — подумала я. Но... принц Оз всё-таки так обо мне позаботился, раз устроил всё это.
Хотя, похоже, главной целью было скорее успокоить горожан и оживить экономику, а не чествовать лично меня. Но я была уверена, что и я была немаловажной частью этого замысла.
После этого я, разумеется, настроилась серьёзнее. Сегодня вечером мне предстояло выполнить последний долг святой и передать эту роль Европе. Пока я размышляла о том, что это будет означать, служанки облачили меня в белоснежные церемониальные одежды, припудрили лицо и уложили волосы.
— И-и-и! — взвизгнула Европа. — Святая Эвелин, вы так прекрасны, что весь мир с ума сойдёт!
— Госпожа Европа права! Вы чудесно выглядите, святая Эвелин!
— Никогда бы не подумала, что наша святая настолько красива!
Ладно, ладно. Если не считать комплимента госпожи Европы, всё остальное — просто лесть! — подумала я с неловкой улыбкой, пока молодые служанки весело хлопотали вокруг.
Видимо, услышав, что я уже готова, в комнату вошли господин Теодор и Кира.
— Ну как я выгляжу, Кира? — спросила я, тут же подскочив к нему и не давая ему покоя. — Красивая?
— Ну... — пробормотал он.
— Ну?!
— Одежда вроде нормальная.
Да уж, его прямолинейность ничуть не изменилась с нашей первой встречи. Но в этом весь Кира! Мне это нравилось.
Я перевела взгляд на ещё одно знакомое лицо и заметила, что господин Теодор прикрыл рот рукой.
— Господин Теодор?
— П-простите, госпожа Эвелин, — очень тихо пробормотал он, почему-то смутившись. Его щёки, насколько я могла разглядеть, пылали. — Эм... сегодня вы сияете ещё ярче обычного, и... кажется, я лишился дара речи.
Н-ну что за человек!
Он ведь даже не старался. Просто был собой! И от этого становился ещё опаснее. И вообще, почему мне вдруг стало так жарко? Кажется, лицо у меня и правда разгорелось.
Я попыталась похлопать себя по щекам, чтобы скрыть румянец, но служанки в ужасе бросились меня останавливать.
***
Когда примерка закончилась, я переоделась в простое платье, какое могла бы носить любая городская девушка, и отправилась с господином Теодором гулять по фестивалю. До церемонии ещё оставалось время, а поскольку никто не знал святую в лицо, Великая базилика разрешила мне выйти в город.
Господин Джексон с женой, приехавшие в столицу на праздник, тут же куда-то утащили Киру. Услышав о фестивале, люди из окрестных городов и деревень — в том числе из Семме — стекались в столицу толпами.
— Дайте мне руку, госпожа Эвелин, — сказал господин Теодор и непринуждённо протянул ладонь.
Наверное, меня немного пугали оживлённые улицы, потому что я тут же послушалась. К этому ощущению я, кажется, уже успела привыкнуть.
Хотя сердце всё равно каждый раз трепещет...
Разумеется, вслух я этого не сказала. Было бы слишком стыдно.
— Сегодня по всей столице проходит множество мероприятий, — сказал он. — Есть место, куда вы особенно хотели бы заглянуть?
— Дайте подумать...
Над крышами висели огромные полотнища с надписью «Фестиваль „Лето Эвелин“!», а улицы были заставлены бесчисленными лавками, и торговля, судя по всему, шла бойко. Но... приглядевшись к вывескам, я увидела, что продавались там сплошь какие-то странности.
— Маршмеллоу «Эвелин», пицца «Маргарита Эвелин», макаруны «Эвелин», мармеладные булочки «Эвелин»...
Им что, штраф выписывают, если еда не начинается на «ма»?
— Смотрите! На мармеладных булочках «Эвелин» стоит маленькое клеймо с вашим улыбающимся лицом, госпожа Эвелин!
— О. И правда...
Поскольку народ не знал меня в лицо, изображение на клейме было не особенно похоже. Но мне всё равно было приятно понимать, что люди так меня любят.
— Что ж, для начала возьму штук пятьдесят, — объявил господин Теодор.
— Стойте, господин Теодор! Двух вполне хватит!
Он склонил голову набок.
— Правда?
Мы встали в очередь и купили две мармеладные булочки «Эвелин». Они оказались свежими, горячими и очень вкусными, так что мы быстро с ними расправились.
— А теперь как насчёт пиццы «Маргарита Эвелин»? Говорят, на неё наложена «вкусная исцеляющая магия».
— Можно взять одну на двоих, — предложила я. — Они довольно большие.
— Отлично! И возьмём к ней ма-пюре «Эвелин».
К-как же весело!
Раньше мы с Кирой ели в постоялых дворах, но вот так гулять и одновременно что-нибудь есть мне доводилось впервые. Слиться с толпой, идти как обычная девушка, есть и смеяться вместе с господином Теодором... Как же хорошо. Я была в полном восторге.
Хотя я уже никакая не девушка!
— Мамочка, смотри! Тот красивый дядя и та красивая девушка так милуются!
— Тсс! Тихо, а то не услышим, о чём они говорят!
— Какая чудесная супружеская пара! А, нет, они слишком смущаются. Наверное, ещё даже не встречаются!
Мне казалось, что на нас обращают слишком много внимания, но сегодня это почему-то почти не беспокоило.
Сердце плясало от радости.
— Господин Теодор?
— Да?
— Мне очень нравится наше сегодняшнее свидание!
Господин Теодор выронил мараскиновые вишни «Эвелин».
— Ой! Вы уронили! — Я успела поймать дорогие мараскиновые вишни «Эвелин», прежде чем они коснулись земли, и без задней мысли поднесла их к его губам. — Вот, держите.
— ...
— Господин Теодор?
Некоторое время он молча и оторопело смотрел на вишни перед собой, а затем наконец перевёл взгляд на меня.
— Вы считаете, что мы на свидании.
Я моргнула.
— А?
Честно говоря, я сама не задумалась над тем, что сказала. Что там вообще называли свиданием?
Эм... кажется, господин Теодор объяснял: «Прогулка мужчины и женщины, которые становятся ближе друг другу»...
Осознав, насколько неудачно выразилась, я поспешно запихнула мараскиновые вишни «Эвелин» себе в рот. Гениальная стратегия: и собственную оплошность скрыть, и противника сбить с толку. По крайней мере, я так считала.
— Ух ты, какие вкусн— Ммф! Кха!
— Госпожа Эвелин?! — вскрикнул господин Теодор, когда я закашлялась. — Вы в порядке?!
Я так растерялась, что подавилась! Господин Теодор тревожно поглаживал меня по спине. Его прикосновения были такими мягкими, что кашлять я стала ещё сильнее.
Взгляд господина Теодора потеплел.
— Ах, госпожа моя, вы и правда очаровательны.
Ну перестаааньте!
Я попыталась умолять его глазами, но он с совершенно серьёзным лицом лишь повторил: «Правда, очаровательны». И что прикажете делать девушке (двадцати восьми лет) с таким мужчиной?
Несмотря на все мои мучения, мы продолжили идти по главной улице столицы, пока одна лавка не привлекла наше внимание и не заставила остановиться. Сегодня весь город бурлил жизнью, но именно здесь почему-то было непривычно пусто. Это сразу бросалось в глаза.
— Что это за лавка? — спросила я.
— А, эта? — Господин Теодор серьёзно кивнул. — Здесь можно сделать памятную фотографию с принцем Алексом.
Рядом с магической камерой сиротливо стоял принц, а на шее у него висела деревянная табличка: «Я обдумываю свой поступок». Теперь он уже не был оборванным и полуголым, а был одет в положенный принцу парадный костюм — что особенно контрастировало с его ссутулившимися плечами и унылым, одиноким видом.
По обе стороны от принца стояли жрецы — судя по всему, фотографы, — скрестив перед ним длинные посохи. Лица у них были суровые, так что они больше походили на солдат, конвоирующих преступника, чем на слуг, помогающих члену королевской семьи.
— Кто-нибудь! Хоть кто-нибудь! Сделайте со мной памятную фотографию! — отчаянно взывал принц Алекс. — Я принц! Знаю, не похоже, но правда принц! Такой шанс бывает раз в жизни!
Участники праздника с каменными лицами торопливо проходили мимо, даже не глядя на него, пока к принцу не подбежал широко распахнувший глаза малыш лет трёх.
— Мамочка! А кто этот дядя?
— Преступник, который обидел святую Эвелин, — строго сказала мать. — Держись от него подальше!
— Он обидел святую! Смерть ему! — завопил трёхлетний ребёнок и плюнул в принца.
На глаза Алекса навернулись слёзы.
— Пожалуйста! Если Оз узнает, что со мной никто не захотел фотографироваться, он на меня накричит! Выручите меня!
Я как раз решила, что лучше не вмешиваться, когда наши взгляды встретились. Ой!
— Э-Эвелин! — позвал принц Алекс и разрыдался. — П-прости меня за... ну... за всё это!
Я нахмурилась и вздохнула, услышав это в высшей степени поверхностное извинение. «За всё это» даже близко не покрывало того, что он изгнал меня. Но... прежний Алекс никогда бы не признал за собой ни малейшей вины, что бы ни произошло. Наверняка с того дня, как я покинула базилику, его отчитывали очень основательно. Подумав об этом, я почувствовала, что злиться больше ни к чему.
— Так что... сделаем памятную фотографию? — спросил он.
— Нет, спасибо, — ответила я.
Его плечи уныло опустились.
— А-а...
Несмотря ни на что, он был настолько красив, что, когда посмотрел на меня как побитый щенок, мне вдруг показалось, будто это я сделала что-то плохое.
Если подумать, мы с ним ни разу не фотографировались. Даже когда были помолвлены...
Ну, всё-таки сегодня фестиваль. И, скорее всего, больше мне никогда не придётся иметь с ним дела, так что...
Можно сделать одну последнюю фотографию, а потом сжечь её — и поставить точку. Да, неплохой вариант.
— Ладно, — сказала я. — Только одну—
— Я сфотографируюсь с вами, Ваше Высочество, — вмешался господин Теодор, шагнув вперёд прежде, чем я успела договорить.
В любой другой стране подданные толпами бежали бы фотографироваться с принцем. Возможно, господин Теодор был здесь единственным нормальным человеком.
— П-правда?! Отлично! — воскликнул принц Алекс и заметно оживился.
Значит, это действительно так. До нас сюда не заглянул вообще никто.
Они дружелюбно встали плечом к плечу, а жрец-фотограф занял место перед ними. Двое ослепительно красивых мужчин рядом сразу начали привлекать взгляды прохожих.
— Для меня поистине большая честь сфотографироваться с вами вот так, Ваше Высочество, — безмятежно произнёс господин Теодор.
— Ещё бы! Я... Ай! Ай-ай-ай! Эй! Вы ногтями мне в плечо впиваетесь! Ай, больно!
— Единственное, о чём я жалею, — что другой возможности причинить вам столько боли у меня уже не будет.
Похоже, они весело беседовали. Вот же мужчины — как быстро становятся друзьями! Я даже немного позавидовала, насколько легко у них это получается.
Закончив разговор, они без происшествий сфотографировались. Господин Теодор улыбнулся, разорвал снимок, который вручил ему жрец, и выбросил клочки в мусор.
— Неужели вы всё ещё... — пробормотал он, возвращаясь ко мне.
— Что? — переспросила я.
— Нет, ничего.
Всё ещё что? Я прекрасно его услышала! О чём он говорил? Но... объяснять он явно не собирался.
И тут измученный принц Алекс счёл нужным прервать мои мысли какой-то ерундой.
— Эй, Эвелин? Там «отряд Мэри по исцелению заусенцев»...
Наверное, это лавка, где лечат заусенцы, — догадалась я, хотя полной уверенности не было.
Чтобы проверить, я посмотрела туда, куда указывал Алекс, и увидела знакомую девочку, стоявшую напротив Мэри у лавки неподалёку.
Мои глаза расширились. Карин!
Вокруг Карин, которая и сегодня, как всегда, была переодета мальчиком, стояли другие дети её возраста. Может, друзья? Но... они держались от неё на расстоянии.
— Это просто невероятно! — вспыхнула Карин. — Почему... Почему вы...?!
Вот в чём была причина. Она дрожала от ярости, лицо её пылало. Никогда не видела её такой! Обычно Карин была тихой и застенчивой.
Я хотела броситься к ней, но господин Теодор положил руку мне на плечо.
— Всё в порядке.
— Но, господин Теодор, вдруг Мэри сделала с Карин что-то ужасное! — возразила я.
— По-моему, как раз наоборот.
Наоборот? Что он имел в виду?
— Госпожа Врунья, вы ужасно лечите заусенцы!
А-а.
Удивлённо обернувшись, я увидела, как Карин испепеляет Мэри взглядом.
— Уааа! — завопила Мэри.
— Не надо мне тут «уаа», — отчитала её Карин. — К такой едва заметной боли нужно относиться серьёзнее!
— Уаааа!!!
— Госпожа Святая очень тщательно вылечила мой заусенец!
— У-уаа... Ик... И-Исцеление!
— Не лечите спустя рукава! Вы что, не понимаете, насколько серьёзны заусенцы?!
— Ия-а-а!
Карин холодно смотрела на Мэри, которая теперь ревела так, будто снова впала в младенчество. Дети, пришедшие вместе с Карин, явно боялись и её ярости, и громких воплей Мэри.
Да что там, даже мне немного страшно...
Раньше я уже смутно понимала, насколько серьёзно Карин относится к заусенцам, но не представляла, что настолько. Стоило мне при нашей первой встрече отнестись к лечению хоть чуточку менее внимательно — и вся эта исполинская ярость могла обрушиться на меня. Хорошо, что я тогда подошла к делу со всей серьёзностью!
Один из жрецов, стоявших по бокам лавки Мэри, заметил меня и подошёл с улыбкой.
— Ах, святая Эвелин! Добрый день! Вам нравится фестиваль «Лето Эвелин»?
— Д-да, по большей части, — запинаясь, ответила я и кивнула.
— Мэри Сафка — ужасная преступница, осуждённая за то, что выдавала себя за святую, — торжественно объяснил жрец. — Ей назначено несколько лет общественных работ с применением исцеляющей магии.
Я снова кивнула.
— А-а, вот оно что...
Несмотря на выговоры Карин, Мэри, похоже, действительно изо всех сил старалась практиковать исцеляющую магию. Пока ей удавалось лечить только заусенцы, но, если будет достаточно тренироваться, однажды, возможно, сможет и больше.
Хотя мы никогда особенно не были близки. Наверное, не мне её подбадривать...
У нас с Мэри были разные матери, да и разница в возрасте немалая. Когда однажды в Великой базилике появилась девочка и объявила, что она моя сестра, я искренне обрадовалась — пусть даже она пришла лишь посмеяться над тем, что семья обо мне забыла и воспринимала меня как дойную корову. И всё равно я была счастлива: сестра пришла меня навестить.
Потому что родители ни разу не удосужились!
— Кстати, а что сейчас делают мои родители? — спросила я жреца.
Он широко улыбнулся.
— Теперь они в одной далёкой стране.
— В далёкой стране? Правда?
— Именно, — уклончиво подтвердил он с непроницаемым выражением лица. — Очень-очень далеко.
Я склонила голову набок.
— Эм... а в какой именно стране?..
Жрец улыбнулся и, словно намеренно подчёркивая каждое слово, сказал:
— В далёкой стране, название которой вам неизвестно, святая Эвелин.
Даже моя не самая выдающаяся интуиция вопила: Так, дальше не спрашивай!
— Г-господин Теодор, — запинаясь, произнесла я и вцепилась в его руку, — давайте посмотрим следующее мероприятие!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...