Ли Ваньвань, чье мастерство игры на гуцине, несомненно, уступало навыкам Гу Цзиньюй и Чжуан Юэси, в итоге по результатам сравнялась с Чжуан Юэси, и заняла второе место на этом экзамене.
Хотя Гу Цзиньюй все же сохранила за собой первое место, она не могла быть счастлива.
Та музыка, которую исполнила Ли Ваньвань, была настолько великолепной, что даже она почувствовала, что была полностью раздавлена.
Только перед экзаменом она узнала от императорской наложницы Шу, что наследная принцесса пригласила придворного наставника по музыке Се для оценки этого экзамена, и именно для того, чтобы произвести впечатление на придворного наставника по музыке Се, она внесла изменения в мелодию. Если бы не присутствие придворного наставника по музыке Се, то на таком незначительном экзамене она могла бы легко занять первое место, даже просто сыграв на гуцине случайную мелодию.
На самом деле, было бы и так хорошо, даже если бы она вообще не вносила никаких изменений в мелодию.
С ее мастерской игрой на гуцине, никто бы не смог оспаривать законность ее первого места.
Но теперь, после сравнения с исполнением Ли Ваньвань, ее мелодия превратилась в посмешище.
Гу Цзиньюй никогда не ожидала, что ее лишит внимания такая незначительная личность, как Ли Ваньвань.
После окончания экзамена наставник по музыке Се остался, чтобы дать Ли Ваньвань несколько советов по поводу ее навыков игры на гуцине, рассказав, где у нее есть возможности для совершенствования, и подарил ей гуцинь.
Конечно, этот гуцинь не мог сравнить с гуцинь Юэ Ин Фу Си, но он определенно был лучше, чем тот, что был у Ли Ваньвань до этого.
Гу Цзиньюй в расстройстве унесла свой гуцинь Юэ Ин Фу Си из музыкального зала.
Когда она спустилась вниз, то столкнулась с Чжуан Мэнъюнь.
Чжуан Мэнъюнь была очень расстроена тем, что провалила этот экзамен, но после того, как увидела, что случилось с Гу Цзиньюй, она уже не злилась.
Посмотрев на гуцинь Юэ Ин Фу Си в руках Гу Цзиньюй, она насмешливо сказала: «О, что толку иметь такой хороший гуцинь? В конце концов, ты все еще позволяешь другим красть твое внимание? Какой смысл менять мелодию, когда у тебя такие слабые способности. Вот уморила со смеху!»
Действительно ли изменения, внесенные Гу Цзиньюй, были настолько плохими?
Вовсе нет.
Если бы не мелодия Ли Ваньвань, именно она произвела бы сегодня впечатление на наставника по музыке Се.
Гу Цзиньюй не была похожа на Гу Цзяо, которую не волновало мнение других. Она была так зла, что сказала с досадой: «По крайней мере, я заняла первое место на экзамене. А как насчет Молодой Госпожи Чжуан? Могу я полюбопытствовать, какое место заняла Молодая Госпожа Чжуан?»
Чжуан Мэнъюнь задели за живое, но ей ничего было сказать Гу Цзиньюй в ответ, поэтому ей пришлось дерзить: «Да, как ты смеешь возражать мне в ответ?»
Гу Цзиньюй холодно фыркнула и сказала: «Кстати говоря, я сяньчжу Хуэй, и Молодая Госпожа Чжуан должна кланяться мне, но раз мы в академии, и все мы в ней являемся студентками, я не буду беспокоиться о манерах Молодой Госпожой Чжуан».
Чжуан Мэнъюнь была в ярости: «Боже, Гу Цзиньюй, разве то, что ты сяньчжу Хуэй, делает тебя великой? Не думай, что я не знаю, кто ты на самом деле! Тебе лучше не связываться со мной! Иначе я расскажу всем твой секрет и посмотрим, кто еще будет о тебе высокого мнения!»
Лицо Гу Цзиньюй стало зеленым.
Конечно, она понимала, о чем говорит Чжуан Мэнъюнь. Еще в горном поместье "Вилла Горячего Источника" ее отец сказал перед Ань Цзюньванем, что она была тройней с Гу Цзяо и Гу Янем, но Чжуан Мэнъюнь уже давно знала правду.
Как ты узнала?
А Ань Цзюньван, знает ли он?
Когда он приходил ко мне в последний раз, знал ли он о моем настоящем происхождении и, если знал, имело ли это для него значение?
Гу Цзиньюй внезапно растерялась.
Она выглядела такой растерянной, что Чжуан Мэнъюнь подумала, что ее слова сильно напугали ее. Поэтому она удовлетворенно закатила глаза и повернулась, чтобы сесть в карету и вернуться домой.
С другой стороны, придворный наставник по музыке Се закончил свои наставления Ли Ваньвань.
Ли Ваньвань не спешила возвращаться домой, а понесла свою новую гуцинь в павильон, где она обычно занималась. Он был так далеко расположен, что даже служанка, которая занималась уборкой, не приходила сюда.
«Госпожа, Госпожа, вы здесь?» - спросила она, глядя на стену.
Ответа из-за стены не последовало.
Обычно в это время другая сторона была там.
Она задумалась на мгновение, продолжая смотреть на стену, и сказала: «Госпожа, я сдала экзамен. Спасибо вам за мелодию!»
Она подождала еще немного, но, когда начал падать снег, она повернулась и ушла, держа в руках свою новую гуцинь.
По другую сторону стены Второй Хозяин как раз нес стулья, которые Гу Цзяо попросила его купить, в свой двор. Он с любопытством спросил: «Кто это говорит по ту сторону стены? Что за это еще за "спасибо за мелодию"?»
Гу Цзяо сидела, опустив глаза, и, пролистывая бухгалтерскую книгу, ответила: «Кто знает?»
Второй Хозяин ничего не понимал: Не могла же это быть музыка девушки Гу? Девушка Гу эксперт в лечении людей, но что касается сочинения музыки ... Хотя в ее комнате и стоит гуцинь, но он скорее служит лишь для украшения.
Она даже не прикасалась к нему ни разу!
......
На некоторое время снегопад прекратился, но редкие снежинки все еще падали, поэтому Второй Хозяин, опасаясь, что Гу Цзяо будет трудно идти по дороге, уговорил ее вернуться домой пораньше.
Та согласилась. Сегодня был последний день занятий в начальной школе при Императорской академии Гоцзыцзянь, и она обещала забрать маленького Цзин Куна.
К тому времени, как она добралась до Императорской академии, маленький Цзин Кун уже стоял у ворот, одетый в форму ученика начальной школы при Императорской академии Гоцзыцзянь, что делало его особенно привлекательным.
Еще одной привлекающей внимание личностью был Сяо Люлань, который стоял позади него.
Не известно, когда он успел повзрослеть, но с каждым днем он становился все красивее и красивее.
«Цзяо Цзяо!» Как только маленький Цзин Кун заметил Гу Цзяо, он сразу же оставил своего плохого шурина позади и бросился к Гу Цзяо.
Гу Цзяо погладила его по маленькой головке и, посмотрев на Сяо Люланя, спросила: «Сегодня нет самостоятельных занятий?»
«Нет», - невозмутимо ответил Сяо Люлань, подойдя к ним.
Гу Цзяо не чувствовала от него атмосферы ужаса в эти дни. Хотя, на самом деле, из-за приближающихся весенних экзаменов все студенты Императорской академии Гоцзыцзянь уже сходили с ума.
Даже Линь Чэнъе и Фэн Линь ложились спать очень поздно и вставали раньше обычного.
Хотя сегодня и правда преподаватели не просили никого заниматься самостоятельно, однако Сяо Люлань был единственным, кто действительно осмеливался не посещать занятия по самостоятельной подготовке.
Втроем они возвращались домой пешком.
Как назло, пошел сильный снег.
Гу Цзяо достала из заплечной корзины зонтик из промасленной бумаги, но маленький Цзин Кун сказал, что хочет идти под снегом!
К счастью, Гу Цзяо захватила для него маленький плащ. Она накинула его на него, как на маленького волшебника.
Маленький волшебник прыгал по снегу от восторга: «Уа, уа, уа ...»
Сяо Люлань взял зонтик из промасленной бумаги и держал его над их головами, больше склоняя его на сторону Гу Цзяо.
Они просто шли по дороге, плечом к плечу.
Самый комфортный способ проводить время вместе – это когда не чувствуешь себя неловко рядом друг с другом, даже не произнося ни слова.
Они оба наслаждались этим моментом тишины и покоя, а также монотонной болтовней, которая то и дело доносилась до их ушей со стороны маленького Цзин Куна.
«Кстати». Подумав о чем-то, Гу Цзяо вдруг спросила его: «В каком месяце у тебя день рождения?»
Его день рождения был записан в домовой книге.
Он также был указан в их брачных документах.
Тот факт, что она все еще задавала этот вопрос, был доказательством того, что она была уверена, что дата рождения, указанная в этих документах, не была его настоящей датой рождения.
Такой уж она была, она не ломилась во все окна сразу, а всегда ненароком разрушала его защиту, мало-помалу, нежным тоном, которому он не мог противостоять.
«Двенадцатый месяц по лунному календарю», - ответил Сяо Люлань.
«О». Сейчас как раз был двенадцатый месяц по лунному календарю. Гу Цзяо повернула голову, чтобы посмотреть на него, выглядя несколько послушной: «А какое число?»
Сяо Люлань сделал паузу, а затем равнодушно ответил: «Канун Нового года».
Гу Цзяо улыбнулась.
Значит, он еще не прошел.
Это замечательно.
Перевод: Флоренс
В эту древнюю эпоху люди праздновали свои дни рождения не каждый год, а только самые важные даты, такие, как например, первый день рождения ребенка, каждый год судьбы*, достижение брачного возраста у девушки на пятнадцатый год рождения, наступление совершеннолетия у мужчин** на двадцатый год рождения и так далее.
На двадцатый день рождения у мужчин также проводился обряд инициации или ритуал взросления, что означало, что они уже могли скреплять волосы в узел и надевать гуань***, что было признаком того, что он стал зрелым мужчиной.
Однако в предыдущей жизни Гу Цзяо восемнадцатилетие было очень важным днем рождения.
Поэтому она очень хотела отпраздновать этот день.
«Маленький Цзин Кун, когда твой день рождения?» Она позвала маленького Цзин Куна, который резвился на снегу впереди.
Маленький Цзин Кун присел на корточки и схватил горсть снега, чтобы слепить снежок: «Канун Нового года!»
Гу Цзяо "охнула" и сказала: «Какое совпадение».
Глаза маленького Цзин Куна загорелись: «День рождения Цзяо Цзяо - тоже в канун Нового года?»
Гу Цзяо расплылась в улыбке: «Не мой, а твоего шурина».
Улыбка маленького Цзин Куна застыла, и он вдруг обнаружил, что лепить снежок больше не весело.
Ах! Почему я должен делить один и тот же день рождения с моим плохим шурином? Я больше не хочу этого дня рождения!
На самом деле, день рождения маленького Цзин Куна не обязательно приходился на канун Нового года. Он был оставлен в храме, когда ему было всего несколько месяцев, и дата его рождения не была указана на его пеленальной одежде.
Однако настоятель храма определил, что, исходя из его размеров, он родился около Нового года, поэтому он просто назначил дату его рождения на канун Нового года.
Маленький Цзин Кун спросил Сяо Люланя с мрачным выражением лица: «Почему ты копируешь даже мой день рождения?»
Уголки рта Сяо Люланя не могли не дернуться: Я явно старше тебя, так кто у кого копирует?
«Уф». Маленький Цзин Кун мрачно вздохнул.
«Что случилось?» - спросила Гу Цзяо, погладив его по голове. Только не говори мне, что ты выглядишь таким подавленным только из-за того, что у тебя день рождения в тот же день, что и у Сяо Люланя?
Маленький Цзин Кун развел руками и вздохнул: «В прошлые годы все дни рождения я проводил с этим стариком, моим учителем. Где бы он ни находился, он всегда возвращался в храм, чтобы присутствовать на моем маленьком празднике».
На лице Сяо Люланя появилось ошарашенное выражение: У тебя, маленького монаха, даже был маленький праздник по случаю дня рождения? Что за условия были в этом храме?
Маленький Цзин Кун снова вздохнул: «Столица слишком далеко, боюсь, что в этом году я не смогу увидеться с этим стариком, своим учителем».
В голове Гу Цзяо возник образ старого, белобородого буддийского монаха, неуверенно ковыляющего с тростью по дороге в столицу ...
Это действительно слишком жестоко.
Он может так и не дойти.
Гу Цзяо присела на корточки и ласково посмотрела на него, сказав: «Ты можешь провести свой день рождения в этом году со своим шурином».
Оба синхронно изобразили на лице отвращение: Не хочу этого.
Гу Цзяо добавила: «Хотя ты не можешь увидеть своего учителя, ты можешь написать ему».
Маленький Цзин Кун хлопнул себя по лбу: «Точно! Почему я не подумал об этом раньше?»
Так он и сделал. В тот вечер маленький Цзин Кун написал длинное письмо своему учителю: первое предложение выражало, как сильно он скучает по своему учителю, а следующие девяносто девять - это сплошное самолюбование и хвастовство.
Это было строгое и искреннее письмо, которое отражало его истинные чувства.
Сяо Люлань предложил отправить его по почте.
Но маленький Цзин Кун не мог доверить ему письмо и настоял на том, чтобы отправить его самому.
На следующий день Сяо Люланю пришлось опять пропустить занятия по самоподготовке в Императорской академии Гоцзыцзянь, чтобы отвезти его на далеко расположенную почтовую станцию, чтобы отправить письмо.
Станционный смотритель получил письмо и уже собирался опустить его в почтовый ящик.
В этот момент Маленький Цзин Кун спросил: «Оно отправится в провинцию Ю?»
Станционный смотритель ответил: «Да».
Маленький Цзин Кун добавил: «Вы можете сказать мне адрес?»
Станционный смотритель: «...»
Станционный смотритель зачитал адрес.
Храм Байюнь на горе Даман, деревня Цинцюань, Пинчэн.
«Ну, все верно». Маленький Цзин Кун торжественно кивнул: «800 ли****, мне срочно?»
Станционный смотритель ответил: «Обычные письма не могут быть отправлены курьерской службой 800 ли».
Маленький Цзин Кун широко раскрыл глаза и сказал: «Но я посылаю не обычное письмо».
Это же было письмо для его учителя, полное тоски (правда всего одно предложение), рассуждений о жизни (лишь хвастовство тем, что он стал выше ростом) и научных обоснований (простое перечисление сколько первых мест он занял на экзаменах).
Был уже конец года, и почтовая станция была особенно загружена работой.
Только потому, что маленький Цзин Кун был таким милым, у станционного смотрителя хватило терпения говорить с ним.
Но теперь его терпению пришел конец.
«Ты хочешь отправить его или нет?» - спросил он.
«Если вы не хотите отправить его курьерской службой 800 ли, то я не буду его отправлять».
Маленький Цзин Кун решительно взял письмо.
Станционный смотритель: «...»
Сяо Люлань прикрыл лоб рукой.
Точно, разве не он не так давно рассказал ему историю о курьерской службе 800 ли? Поскольку сообщение было доставлено вовремя, битва была выиграна.
Маленький Цзин Кун не имел ни малейшего представления об особой скорости и работе курьерской службы 800 ли, однако ему казалось, что эти слова звучат потрясающе, поэтому он тоже хотел отправить письмо курьерской службой 800 ли!
Сяо Люлань протянул руку и сказал: «Дай мне письмо, я устрою доставку курьерской службой 800 ли».
«Правда?» На лице маленького Цзин Куна появилось скептическое выражение.
Сяо Люлань кивнул: «Правда, правда. Я гарантирую, что твое письмо отправится курьерской службой 800 ли!»
Маленький Цзин Кун с серьезным выражением лица сказал: «Ты не должен меня обманывать!»
Сяо Люлань сказал с честным выражением лица: «Собакой буду, если обману тебя».
Маленький Цзин Кун не совсем понял смысл этого заявления: Что плохой шурин, обманув его, должен будет превратиться в Маленькую Восьмерку? Но Маленькая Восьмерка была такой хорошей собакой ...
В конце концов, он все же отдал письмо своему плохому шурину.
Сяо Люлань вернулся к станционному смотрителю, попросил кисть и написал на конверте большими иероглифами - 800 ли срочно.
Затем он попросил большой конверт и положил в него письмо маленького Цзин Куна.
Станционный смотритель молча показал ему большой палец вверх.
Круто!
Отправив письмо, Сяо Люлань повел маленького Цзин Куна домой.
Он не успел сделать и двух шагов, как маленький Цзин Кун запрыгал, сжимая коленки: «Мне нужно в туалет!»
Сяо Люлань повел маленького Цзин Куна в уборную почтовой станции.
Пописав, маленький Цзин Кун вышел и отправился искать своего плохого шурина. В результате он пошел не в том направлении и неожиданно споткнулся о чью-то ногу.
Если помните, то в свое время в храме на горе именно так некий маленький пельмень споткнулся о ногу Гу Цзяо.
Маленький Цзин Кун растянулся на земле.
Мужчина медленно протянул руку и помог ему подняться.
Простое движение, но полное элегантности и благородства.
Маленький Цзин Кун поднял голову и посмотрел на этого человека.
Мужчина был высокого роста, одетый в тяжелую пурпурно-золотистую лисью шубу, со строгими бровями, а лицо холодное, как нефрит.
Годы не оставили следов на его лице.
Он был красив и великолепен, каждый его жест был полон величия, а его аура была подобна величественной горе.
Маленький Цзин Кун был ошеломлен, и ему потребовалось много времени, чтобы вспомнить, что он столкнулся с кем-то. Он поспешил искренне извиниться: «Простите!»
«Ничего страшного», - негромко ответил мужчина.
«Ну ... тогда я пойду!» Маленький Цзин Кун быстро убежал!
Мужчина повернулся и пошел к стоящей неподалеку карете.
Восемь личных охранников, стоявших возле нее, быстро поприветствовали его в унисон: «Господин маркиз!»
___________________________________________________
Примечание:
* - год судьбы - год рождения человека по 12-летнему циклу, т.е. раз в 12 лет, когда был год соответствующего твоему рождению животного, которое и определяло судьбу человека;
** - достигать совершеннолетия у мужчин или достигать брачного возраста - о молодом человеке в 20 лет, когда ему надевают мужскую заколку (корону) гуань; такая церемония называлась гуань ли;
*** - гуань – мужская заколка или корона;
**** - чтобы своевременно доставлять курьерскую почту, необходимо было передвигаться с очень высокой скоростью (в древности это был предел 800 ли в день), так возникла «курьерская служба 800 ли»; в древние времена курьерской службой 800 ли пользовались только в экстренных случаях, когда на большие расстояния необходимо было передать срочную информацию.
Перевод: Флоренс

Комментарии

Загрузка...