Фан Вэнь, спотыкаясь и едва не кубарем, влетел в дом. Не успел он спрятаться, как у входа раздалось грозное гоготание. Поняв по звукам, что гусь не собирается заходить внутрь, пес наконец перевел дух.
Фан Вэнь, спотыкаясь и едва не кубарем, влетел в дом. Не успел он спрятаться, как у входа раздалось грозное гоготание. Поняв по звукам, что гусь не собирается заходить внутрь, пес наконец перевел дух.
Выждав, пока птица уйдет, Фан Вэнь осторожно высунул нос за дверь и увидел того, кто в неподходящий момент спугнул его удачу.
Выждав, пока птица уйдет, Фан Вэнь осторожно высунул нос за дверь и увидел того, кто в неподходящий момент спугнул его удачу.
Это был крепкий рослый мужчина лет сорока с лишним. Он стоял на пустыре перед домом и, глядя на взъерошенного щенка, откровенно потешался. Фан Вэнь закатил глаза: «Смейся-смейся, вот вырасту — обязательно тяпну тебя за пятку!»
Это был крепкий рослый мужчина лет сорока с лишним. Он стоял на пустыре перед домом и, глядя на взъерошенного щенка, откровенно потешался. Фан Вэнь закатил глаза: «Смейся-смейся, вот вырасту — обязательно тяпну тебя за пятку!»
Мужчину звали Ли Чэнъюнь. Он жил в этой же деревне, буквально в двадцати метрах от семьи Чэн, и был потомственным охотником. В этом мире некоторые редкие виды животных были под защитой, но многие — нет, поэтому профессия охотника всё еще процветала. Семья Ли занималась этим промыслом на протяжении многих поколений, и Чэнъюнь остался последним в роду, кто кормился лесом.
Мужчину звали Ли Чэнъюнь. Он жил в этой же деревне, буквально в двадцати метрах от семьи Чэн, и был потомственным охотником. В этом мире некоторые редкие виды животных были под защитой, но многие — нет, поэтому профессия охотника всё еще процветала. Семья Ли занималась этим промыслом на протяжении многих поколений, и Чэнъюнь остался последним в роду, кто кормился лесом.
Фан Вэнь был с ним знаком. При первой же их встрече глаза Ли Чэнъюня загорелись: — Хороший пес! Знатный кобель! Ему бы со мной на охоту ходить. Если поднатаскать его немного, когда вырастет — станет лучшим вожаком среди гончих!
Фан Вэнь был с ним знаком. При первой же их встрече глаза Ли Чэнъюня загорелись: — Хороший пес! Знатный кобель! Ему бы со мной на охоту ходить. Если поднатаскать его немного, когда вырастет — станет лучшим вожаком среди гончих!
Однако Чэн Му вовсе не хотел, чтобы его любимец бегал по лесам с чужаком, поэтому старался не подпускать соседа к собаке. Сам Фан Вэнь тоже не горел желанием дрессироваться. «Зачем напрягаться, если можно быть домашним псом и просто наслаждаться едой и бездельем?» — рассуждал он.
Однако Чэн Му вовсе не хотел, чтобы его любимец бегал по лесам с чужаком, поэтому старался не подпускать соседа к собаке. Сам Фан Вэнь тоже не горел желанием дрессироваться. «Зачем напрягаться, если можно быть домашним псом и просто наслаждаться едой и бездельем?» — рассуждал он.
Ли Чэнъюнь, не дождавшись реакции от щенка, привычно потрепал его по загривку и ушел по своим делам. Фан Вэнь остался лежать в доме, на всякий случай опасаясь мести гуся.
Ли Чэнъюнь, не дождавшись реакции от щенка, привычно потрепал его по загривку и ушел по своим делам. Фан Вэнь остался лежать в доме, на всякий случай опасаясь мести гуся.
После долгого сна он увидел, как дедушка Чэн Цзяньго медленно возвращается домой, ведя на веревке буйволицу. Это было единственное крупное животное в хозяйстве, не считая нескольких кур и уток. Обычно пасти её ходил Чэн Му, но сегодня мальчик был в школе, так что деду пришлось справляться самому.
После долгого сна он увидел, как дедушка Чэн Цзяньго медленно возвращается домой, ведя на веревке буйволицу. Это было единственное крупное животное в хозяйстве, не считая нескольких кур и уток. Обычно пасти её ходил Чэн Му, но сегодня мальчик был в школе, так что деду пришлось справляться самому.
Из-за жары скотину выгоняли либо рано утром, либо ближе к вечеру. Сегодня дед задержался и вернулся почти к полудню. Вскоре после его прихода раздался голос: — Обедать пора!
Из-за жары скотину выгоняли либо рано утром, либо ближе к вечеру. Сегодня дед задержался и вернулся почти к полудню. Вскоре после его прихода раздался голос: — Обедать пора!
Это звала бабушка Ли Мэй. Она почти всегда готовила сама, лишь изредка уступая место у плиты мужу. Услышав зов, Фан Вэнь мигом вскочил, схватил зубами свою железную миску и примчался на кухню.
Это звала бабушка Ли Мэй. Она почти всегда готовила сама, лишь изредка уступая место у плиты мужу. Услышав зов, Фан Вэнь мигом вскочил, схватил зубами свою железную миску и примчался на кухню.
Ли Мэй, глядя на пса с его «посудой», заворчала: — Ишь какой шустрый, когда дело касается еды! А ешь-то сколько... Тебе всего два месяца, а лопаешь больше человека. Раз так много ешь, смотри, охраняй дом как следует!
Ли Мэй, глядя на пса с его «посудой», заворчала: — Ишь какой шустрый, когда дело касается еды! А ешь-то сколько... Тебе всего два месяца, а лопаешь больше человека. Раз так много ешь, смотри, охраняй дом как следует!
Фан Вэнь поставил миску у ног и преданно уставился на бабушку, виляя хвостом. На обед была лапша — обычная покупная лапша, дешевая и сытная, основа рациона в деревне. Поскольку внука дома не было, Ли Мэй просто отварила её с парой капустных листьев.
Фан Вэнь поставил миску у ног и преданно уставился на бабушку, виляя хвостом. На обед была лапша — обычная покупная лапша, дешевая и сытная, основа рациона в деревне. Поскольку внука дома не было, Ли Мэй просто отварила её с парой капустных листьев.
Наполнив миску Фан Вэня до краев, бабушка вышла из кухни. Пес с аппетитом опустошил посуду, лениво перебрался на свою подстилку и снова закрыл глаза. Собачья жизнь была проста и прекрасна: поел — поспи, поспал — поиграй, а потом снова жди ужина.
Наполнив миску Фан Вэня до краев, бабушка вышла из кухни. Пес с аппетитом опустошил посуду, лениво перебрался на свою подстилку и снова закрыл глаза. Собачья жизнь была проста и прекрасна: поел — поспи, поспал — поиграй, а потом снова жди ужина.
К вечеру дедушка Чэн снова собрался вести буйволицу на выпас. Поразмыслив, Фан Вэнь решил увязаться за ним. Весь прошлый месяц он чувствовал себя слишком маленьким для дальних прогулок, но теперь, когда он заметно прибавил в размере, пришло время изучить окрестности. К тому же, рядом с дедом он точно не потеряется.
К вечеру дедушка Чэн снова собрался вести буйволицу на выпас. Поразмыслив, Фан Вэнь решил увязаться за ним. Весь прошлый месяц он чувствовал себя слишком маленьким для дальних прогулок, но теперь, когда он заметно прибавил в размере, пришло время изучить окрестности. К тому же, рядом с дедом он точно не потеряется.
Заметив «хвост», Цзяньго пару раз прикрикнул на него, веля возвращаться, но Фан Вэнь мастерски прикинулся, что не понимает по-человечьи. Деду ничего не оставалось, кроме как смириться.
Заметив «хвост», Цзяньго пару раз прикрикнул на него, веля возвращаться, но Фан Вэнь мастерски прикинулся, что не понимает по-человечьи. Деду ничего не оставалось, кроме как смириться.
В паре сотен метров от дома протекала небольшая речка шириной около трех метров. Вдоль берега тянулся луг, где обычно и пасли скот. Придя на место, дед привязал буйволицу к дереву и присел на большой валун покурить.
В паре сотен метров от дома протекала небольшая речка шириной около трех метров. Вдоль берега тянулся луг, где обычно и пасли скот. Придя на место, дед привязал буйволицу к дереву и присел на большой валун покурить.
Фан Вэнь немного побродил вокруг, заскучал и подошел к самой кромке воды. В прозрачной глубине мелькали рыбы. Честно говоря, он уже давно мечтал о мясе. Семья Чэн ела его всего пару раз в неделю, в остальное время довольствуясь овощами со своего огорода или соленьями. Мясные блюда на столе никогда не залеживались, и только Чэн Му тайком подкидывал ему кусочек-другой под столом.
Фан Вэнь немного побродил вокруг, заскучал и подошел к самой кромке воды. В прозрачной глубине мелькали рыбы. Честно говоря, он уже давно мечтал о мясе. Семья Чэн ела его всего пару раз в неделю, в остальное время довольствуясь овощами со своего огорода или соленьями. Мясные блюда на столе никогда не залеживались, и только Чэн Му тайком подкидывал ему кусочек-другой под столом.
Глядя на рыбу, Фан Вэнь очень хотел прыгнуть и поймать её, но понимал, что силёнок у щенка еще маловато — течение могло просто унести его. Он даже попытался соорудить подобие удочки из пары травинок, но их мгновенно смыло. Пес остался на берегу, глядя на добычу и буквально обливаясь слюнями.
Глядя на рыбу, Фан Вэнь очень хотел прыгнуть и поймать её, но понимал, что силёнок у щенка еще маловато — течение могло просто унести его. Он даже попытался соорудить подобие удочки из пары травинок, но их мгновенно смыло. Пес остался на берегу, глядя на добычу и буквально обливаясь слюнями.
Когда буйволица наелась, Фан Вэнь, полный разочарования, поплелся за дедом домой, всю дорогу размышляя о том, как бы раздобыть рыбки.
Когда буйволица наелась, Фан Вэнь, полный разочарования, поплелся за дедом домой, всю дорогу размышляя о том, как бы раздобыть рыбки.
Дома уже собрались все: Чэн Му, Чэн Тяньцин и Ли Юнь. С возвращением деда семья села ужинать. За столом Ли Юнь спросила сына: — Ну, как сегодня в школе?
Дома уже собрались все: Чэн Му, Чэн Тяньцин и Ли Юнь. С возвращением деда семья села ужинать. За столом Ли Юнь спросила сына: — Ну, как сегодня в школе?
Тяньцин бросил на сына короткий взгляд, от которого тот заметно напрягся. Отец неспешно ответил за него: — Да нормально всё. Сегодня только отмечались, занятия завтра начнутся. Я уже договорился с соседями Ли и вторым домом, Чэн Му будет ходить в школу вместе с их пацанами за компанию.
Тяньцин бросил на сына короткий взгляд, от которого тот заметно напрягся. Отец неспешно ответил за него: — Да нормально всё. Сегодня только отмечались, занятия завтра начнутся. Я уже договорился с соседями Ли и вторым домом, Чэн Му будет ходить в школу вместе с их пацанами за компанию.
— Вот и славно, — кивнула Ли Юнь и больше не расспрашивала.
— Вот и славно, — кивнула Ли Юнь и больше не расспрашивала.
Чэн Му заметно расслабился и виновато улыбнулся отцу, на что тот лишь сурово зыркнул в ответ. Наблюдавший за этой сценой Фан Вэнь погрузился в раздумья: «У этих двоих точно есть секрет! Судя по всему, Чэн Му что-то натворил в городке и уговорил отца скрыть это от матери. Хотя, раз Тяньцин молчит, ничего серьезного не случилось».
Чэн Му заметно расслабился и виновато улыбнулся отцу, на что тот лишь сурово зыркнул в ответ. Наблюдавший за этой сценой Фан Вэнь погрузился в раздумья: «У этих двоих точно есть секрет! Судя по всему, Чэн Му что-то натворил в городке и уговорил отца скрыть это от матери. Хотя, раз Тяньцин молчит, ничего серьезного не случилось».
Псу было безумно любопытно, но спросить он не мог. Однако вскоре он заметил нечто странное: Чэн Му то и дело поглядывал на деревянный стул, где лежал его новый школьный портфель.
Псу было безумно любопытно, но спросить он не мог. Однако вскоре он заметил нечто странное: Чэн Му то и дело поглядывал на деревянный стул, где лежал его новый школьный портфель.
«Неужели он что-то купил? Игрушку какую-нибудь? И теперь боится, что Ли Юнь увидит?» Фан Вэнь тут же решил проверить свою догадку и бесшумно направился в сторону портфеля.
«Неужели он что-то купил? Игрушку какую-нибудь? И теперь боится, что Ли Юнь увидит?» Фан Вэнь тут же решил проверить свою догадку и бесшумно направился в сторону портфеля.

Комментарии

Загрузка...