Сисюэ очнулась уже к вечеру. Она лежала на футоне и смотрела в потолок, чувствуя себя так, будто её переехало грузовиком.
Каждый мускул в теле кричал от боли, особенно ноги. Они словно больше ей не принадлежали – чужие, будто их одолжили, а потом вернули переломанными. Даже в неподвижности они пульсировали тупой болью.
[Вот это выносливость двенадцатилетнего ребёнка... Хрупкая, словно стекло.]
Она попыталась сесть, опираясь на руки, но уже на полпути они подкосились, и она с глухим стуком рухнула обратно на футон.
Попробовала снова. Тот же результат.
На третью попытку она просто перестала двигаться и осталась лежать, уставившись ледяными голубыми глазами на балку под потолком, лихорадочно размышляя.
[Кровь Цзигуни... Кровь Цзигуни... А где же хвалёная сила сильнейшего воина эпохи Сэнгоку?]
[Других попаданцев переносят в этот мир вместе с системой, артефактами или наставником-дедом. А что дали мне? Болячки? Следы от пальцев на шее?]
[Метка? Прозрачный мир? Алый клинок? Ничего из этого нет! Переродилась, получив только лицо и фамилию, а набор навыков, видимо, потерялся по дороге?]
[А моя «золотая жила»? Где моя сверхспособность? Где тот подарок, что обещало светящееся облако? И что толку в моей красоте? Мне что, идти к демону и спрашивать: «Ну как я выгляжу? Красивая – значит, не съешь?»]
Дойдя до этой мысли, она замолчала на полуслове, повернула голову и посмотрела на свои белые волосы, разметавшиеся по подушке.
Да ладно.
Красота, может, и бесполезна, но быть уродливой совершенно недопустимо. Тем более что она сама, чего греха таить, была падка на красивые лица.
Она уже почти смирилась, тупо глядя в потолок, как вдруг дверь сёдзи раздвинулась.
Урокодаки Сакондзи, слегка согнувшись, вошёл в комнату с подносом в руках.
В центре подноса стоял глиняный горшок, из-под крышки которого валил пар, распространяя насыщенный аромат трав и мяса.
Рядом с горшком стояла пустая пиала, деревянные палочки для еды и небольшое блюдце со светло-коричневым соусом.
Взгляд, скрытый за маской, скользнул по Сисюэ, всё ещё лежащей на футоне. Не проронив ни слова, он поставил поднос на низкий столик и опустился на колени рядом с ней.
Нос Сисюэ дёрнулся.
Как вкусно пахнет.
Это был не лёгкий утренний запах каши, а густой, насыщенный, мясной аромат.
Её желудок словно кто-то сжал, и он издал громкий, отчётливый звук.
В комнате на мгновение повисла тишина.
Уголок рта Сисюэ дёрнулся.
[Позорище.]
Но она ничего не могла с собой поделать. Это тело со вчерашнего дня не ело ничего приличного: утренняя каша давно переварилась, днём она потеряла сознание, и теперь её желудок был совершенно пуст. При виде еды он реагировал рефлекторно, как собака на кость, и тут уж ничего не попишешь.
Урокодаки Сакондзи, будто не заметив этого звука, протянул руку и снял крышку с горшка.
Густой пар вырвался наружу, наполнив комнату ещё более сильным ароматом.
Сисюэ вытянула шею, чтобы заглянуть внутрь. В горшке было разваренное, мягкое куриное мясо, золотистый бульон с тонкой плёнкой жира на поверхности. Было видно, что это варево томилось долго.
─ Сможешь сесть?
─ ...Я стараюсь. Попробую, учитель, ─ Сисюэ, стиснув зубы, попыталась подняться ещё раз.
В этот раз она не торопилась, а поднималась медленно, по сантиметру, опираясь на локти. Сначала приподняла верхнюю часть туловища, затем медленно выпрямила спину.
Движения были такими медленными, будто она проходила реабилитацию после тяжёлой болезни; каждый сустав хрустел, но всё же ей удалось сесть.
Она прислонилась к стене, грудь тяжело вздымалась, на лбу выступила лёгкая испарина.
[С такими тренировками... сколько мне понадобится времени, чтобы стать сильнее?]
Пока она размышляла, перед ней появилась пиала, наполненная куриным бульоном и мясом.
─ Сначала выпей бульон, ─ сказал Урокодаки Сакондзи. ─ Курица томилась четыре часа, ешь сколько сможешь.
Сисюэ взяла пиалу обеими руками, но, коснувшись горячей стенки, отдёрнула пальцы. Затем, осторожно держа её, она поднесла пиалу ко рту и сделала глоток.
В тот момент, когда золотистый бульон коснулся языка, она замерла.
Насыщенный, тёплый, с характерной сладостью лекарственных трав и нежным вкусом курицы, он тёк от кончика языка прямо в желудок, словно тёплая река, проходящая через пересохшее ущелье.
Это был не тот куриный суп из ресторана, где полно глутамата.
Это был настоящий бульон, приготовленный на медленном огне, где каждая капля – сама суть.
Она опустила взгляд в пиалу: курица была настолько мягкой, что почти сама отделялась от костей, и её можно было легко снять палочками.
Она ничего не сказала, а просто поднесла пиалу ко рту и начала жадно пить большими глотками.
Три глотка бульона, два кусочка мяса.
На пятом глотке она вспомнила, что нужно поднять глаза и посмотреть на Урокодаки Сакондзи.
Старик спокойно наблюдал за тем, как она ест. Он не торопил, не говорил «ешь медленнее, не подавись», он просто смотрел.
─ Учитель, ─ начала Сисюэ, всё ещё жуя курицу, из-за чего её голос звучал неразборчиво. ─ Вы уже поели?
─ Старик уже поел.
─ А может, вы ещё голодны? Мяса там, кажется, ещё много...
Сисюэ протянула кусочек курицы, зажатый палочками, Урокодаки.
Старик перевёл взгляд с курицы на глаза девушки.
В этих ледяных голубых глазах не было ни капли притворства или фальши. Она спрашивала искренне: «Учитель, не хотите ли немного?»
Урокодаки Сакондзи покачал головой.
─ Старик не голоден. Ешь не спеша, доедай всё мясо.
Сисюэ наклонила голову набок, убеждаясь, что в голосе старика не было скрытого смысла вроде «мне неудобно есть», и убрала палочки, отправив кусок курицы себе в рот. Она жевала и говорила неразборчиво: ─ Тогда я всё съем.
─ Угу.
─ Учитель, ваш суп очень вкусный.
─ Угу.
─ А завтра он будет?
Старик на мгновение замолчал, и из-под маски послышался очень тихий, почти неслышный смешок.
─ Угу.
Сисюэ снова опустила голову к пиале, и уголок её губ слегка изогнулся.
За окном уже совсем стемнело. Свет масляной лампы тихо мерцал между ними двоими.
Бульона в горшке становилось всё меньше. На лбу Сисюэ выступили мелкие капли пота, цвет лица стал заметно румянее, чем когда она только проснулась. Казалось, этот куриный бульон вытащил её с того света.
Она дочиста обглодала последний кусочек курицы, аккуратно сложив кости на краю пиалы, и, опустив палочки, с удовлетворением выдохнула.
─ Я всё съела.
Урокодаки Сакондзи собрал пустую пиалу и палочки на поднос и накрыл горшок крышкой, но не спешил вставать, а посмотрел на неё.
─ Как себя чувствуешь?
─ Ожила, ─ Сисюэ погладила себя по животу и серьёзно кивнула. ─ Только что чувствовала себя бесполезным человеком, а теперь чувствую себя сытым бесполезным человеком.
─ ...
Старик помолчал. ─ Старик обучал многих учеников, но ты первая, кто говорит такое после еды.
─ Ну что, я установила какой-то рекорд? ─ Сисюэ моргнула, в её голосе послышалась ленивая шутка.
Старик снова замолчал, но, посмотрев на Сисюэ, в его глазах появилось больше тепла.
─ Вчера ночью, когда старик подобрал тебя, он думал, что ты человек с холодным характером.
Урокодаки Сакондзи медленно заговорил, его голос был низким. ─ Ты не плакала, не кричала, не задавала вопросов, не говорила, и взгляда не отводила. Такое спокойствие не подобает двенадцатилетнему ребёнку.
Сисюэ моргнула, а затем серьёзно посмотрела на Урокодаки. Она уже приготовилась услышать похвалу!
Но результат превзошёл все ожидания.
─ Но после полдня общения с тобой, ─ старик сделал паузу, ─ старик понял, что, кажется, он ошибался.
─ ...
Уголок рта Сисюэ слегка дёрнулся. ─ Учитель, вы хотите сказать, что я слишком много говорю?
─ Старик такого не говорил.
─ Вы именно это имеете в виду.
Урокодаки Сакондзи не отрицал и не соглашался.
Сисюэ закатила глаза.
[Холодный характер. Ну и ошибся же ты.]
[В прошлой жизни друзья говорили, что когда я молчу, я как ледяная гора, а когда открываю рот – как стендап-комик.]
[И вообще! Это лицо такое обманчивое – все думают, что я холодная беловолосая богиня, а стоит мне заговорить – весь образ рушится.]
Однако она лишь мысленно посмеялась над этим, а на лице ничего не отразилось.
Старик поднялся и, держа поднос, направился к выходу. Дойдя до двери, он остановился.
─ В ближайшие полгода я буду тренировать твоё тело. Когда твоя выносливость достигнет нужного уровня, я научу тебя Дыханию воды и технике меча.

Комментарии

Загрузка...