Я мысленно повторял это про себя, и в сердце вновь хлынул целый коктейль из самых разных чувств. Что же мне теперь делать? Я открыл глаза и посмотрел на ночное небо. Самые привычные мне огоньки то и дело мерцали в вышине, казалось, они улыбались и словно говорили мне: держись, Хун Е, ты обязательно сможешь выбраться из этой беды. К счастью, погода этой ночью стояла прекрасная: в безоблачном ночном небе сиял путеводный маяк — Полярная звезда. Я тут же сел и сперва попробовал запустить мотор, но в результате крушения лодки двигатель вышел из строя. Делать было нечего — пришлось взяться за весло и грести в сторону Полярной звезды. Кто бы мог подумать, что навыки гребли, приобретенные в детстве, когда я тренировался вместе с дедушкой и бабушкой, сейчас пригодятся. Появилось направление — появилась надежда, а с надеждой прибавились и силы. Пусть даже приходилось терпеть голод и холод, но пока жила надежда, жажда выживания возрастала вдвое. Когда луна проплыла над самой головой, я уже успевал отдохнуть раз четыре-пять. Я не знал, водятся ли в этих морских водах по ночам крупные морские рыбы или акулы, которых все так боятся.
Нет, не водятся, нет, не водятся, — твердил я себе. — Раз уж избежал великой беды, обязательно обретешь и великое счастье, никаких крупных рыб или акул здесь не будет.
Этот страх заставлял меня предельно концентрироваться. Я нарочно не обращал внимания на окружающие меня волны и ветер, продолжая раз за разом взмахивать веслом то слева, то справа, стараясь не сбиться с курса. Так, в терзаниях между голодом, внутренним страхом и теплящейся надеждой, я продержался до тех пор, пока небо на востоке не посветлело. Я не знал, сколько еще продлится такое испытание, а телу сейчас жизненно требовалось восполнить запасы энергии, особенно пресной воды. Делать было нечего: когда не знаешь, как поступить, нельзя просто сидеть в ожидании — остается только идти вперед. И вот, когда взошло солнце, мне показалось, что я слышу человеческие голоса.
Эй, эй, друг! — я огляделся по сторонам и примерно на два часа по правому борту заметил точно такую же спасательную шлюпку, как у меня. Похоже, их двигатель тоже не работал.
В тот момент я ухватился за это как за соломинку и изо всех сил поплыл на веслах в сторону той шлюпки. Встретившись, я выпалил без раздумий: Красавицы, есть у вас что-нибудь поесть? Я умираю от жажды и голода!
Хоть мы и были незнакомы, эти две красавицы оказались неплохими людьми и сразу же протянули мне свою последнюю банку с кашей бабаочжоу, сказав: У нас у самих еды осталось немного, возьми эту банку, поешь.
Я без колебаний открыл банку и стал опрокидывать ее прямо в рот. Увидев, как жадно я уплетаю еду, они обе тихонько улыбнулись. После этого мы все втроем перебрались в одну спасательную шлюпку, а вторую привязали к ней веревкой.
Поев, я отчетливо почувствовал, как по телу разливается тепло, и подумал про себя: надежда все еще на нашей стороне, я непременно должен выжить и позаботиться о них обеих... ах, интересно, как там Инъин...
Кхе-кхе... — одна из красавиц по имени Инь Сюэ нарушила воцарившуюся тишину.
Я перевел взгляд на них и произнес: Забыл представиться, меня зовут Хун Е. Спасибо за еду, которую вы мне только что дали, я обязательно отплачу вам за это в будущем, спасибо вам.
Пф... Что? Тебя зовут дедушка Хун? — недоуменно переспросила Инь Сюэ.
Я ответил: Какое у тебя чувство юмора. В такой обстановке иметь оптимистичный настрой — это здорово.
Я показал ей большой палец и заодно всё объяснил.
Привет, меня зовут Чэнь Ицзе, — произнесла вторая. — Почему ты оказался один? К тому же тогда ведь не разрешали мужчинам садиться в спасательные шлюпки. И почему ты не взял с собой вообще никакой еды?

Комментарии

Загрузка...