Его красивое лицо постепенно приближалось, левая рука вытянулась из-за спины, и прямо перед глазами тут же возник букет ярких хризантем.
— Какие красивые цветы, какой пьянящий аромат! — Вань-эр глубоко вздохнула и чарующе улыбнулась, глядя на него.
— Сяо Ху! — В тех глубоких глазах плещилась нежность, чувственные тонкие губы медленно приближались.
— Мм! — Вань-эр невольно задрала покрасневшее от смущения личико, в каком-то опьянении прикрыла глаза, ожидая этого кружащего голову...
— Чушь! Чушь! — Голос Мафаня внезапно раздался прямо над ухом, но если прислушаться, казалось, что он доносится откуда-то издалека.
Паршивая птица, только и делает, что портит мне весь момент! — Вань-эр с досадой открыла глаза, желая вытащить эту мешающуюся птицу, огляделась по сторонам, но вокруг не было ни души — даже Шангуань Хэфэй куда-то пропал!
— Старший брат! — встревоженно позвала она.
— Сяо Ху! — издалека долетел голос Шангуань Хэфэя. — Сяо Ху, ты внутри?
— Чушь! Чушь! — Мафань, казалось, отбивал какой-то ритм, будто что-то долбил. До чего же противный звук! — смущенно подумала она.
— Сяо Ху! — Настойчивый голос Шангуань Хэфэя сопровождался ударами в дверь. — Открой дверь!
Открой дверь! Какую дверь? — Вань-эр внезапно очнулась! Оказывается, всё это был сон!
Она открыла глаза: в комнате царил яркий дневной свет — судя по всему, уже наступило утро. Где это я? Оглядев окрестности, она поняла, что по-прежнему находится в деревянной хижине, а сама сидит погруженная в деревянную бадью, но вода в ней давно уже стала ледяной.
Я что, заснула здесь?! — Вань-эр попыталась встать, но внезапно почувствовала слабость в конечностях, волну головокружения и бессильно рухнула обратно.
— Сяо Ху! — Шангуань Хэфэй за дверью колотил так, что тряслись стены. — Что с тобой? Живо открой дверь!
Весь прошлый ночной час он провел на крыше Резиденции Ду, наблюдая за движениями японских пиратов, и вернулся только на рассвете. Вернувшись, он по привычке решил сразу заглянуть к Вань-эр, проснулась ли она. Зайдя в ее комнату, он никого не обнаружил, а постель была аккуратно заправлена. Сяо Ху встал на редкость рано! — подумал он.
В этот момент прилетел Мафань: оно принялось клевать его за одежду и громко орать что-то про ванну из лепестков.
— Ванна из лепестков, чушь! — хлопая крыльями, с тревогой повторял Мафань.
— Сяо Ху пошел в сад собирать цветы? — Исходя из своих познаний о назначении цветов, Шангуань Хэфэй мог истолковать это только так.
— Лепестки! Мыться! — Мафань сменил тактику.
— На цветах была пыль? Цветам тоже нужно мыться? — Шангуань Хэфэй совершенно ничего не понимал.
— О небеса! — Мафань закатил глаза и с глухим стуком свалился с его плеча.
Мафань долго барахталось в пыли на полу, мысленно перебирая варианты, и в конце концов решило отказаться от речевого общения, перейдя к прямым действиям.
— Сюда, сюда! — Мафань стряхнуло с себя грязь и полетело по направлению к деревянной хижине.
Чего это птица удумала? — озадаченно последовал за ней Шангуань Хэфэй.
Мафань кивнуло ему и принялось яростно долбить клювом в дверь:
— Чушь! Чушь!
— Старший брат! — из хижины донесся голос Вань-эр, в тревоге которого сквозила легкая паника.
Что с Сяо Ху? — Услышав этот голос, Шангуань Хэфэй почувствовал, как сердце сжалось. Он тут же налёг на дверь, но та была намертво заперта изнутри и не поддавалась. Шангуань Хэфэй поспешно оглядел окна — они тоже были плотно задвинуты и не открывались. Охваченный тревогой, он забарабанил по двери:
— Сяо Ху, ты внутри?!
Из хижины донесся какой-то шорох, за которым последовал всплеск воды. Прислушавшись пару секунд и не услышав больше ничего, Шангуань Хэфэй встревожился еще сильнее:
— Сяо Ху, открой дверь!
По-прежнему тишина. Неужели с Сяо Ху внутри что-то случилось?! Больше не в силах ждать, Шангуань Хэфэй приложил силу — с грохотом выбив дверь, он ворвался внутрь.
Ну просто великолепно! Шангуань Хэфэй ввалился прямо в купальню, где стояла деревянная бадья, а в ней сидела совершенно голая, без единой нитки на теле Вань-эр...
Мафань пронзительно взвизгнуло, торопливо прикрыв глаза крыльями, но тут же украдкой заглянуло наружу через щемели между перьями.
Вань-эр тоже испустила вопль, правда, далеко не такой громкий — скорее, хриплый, — и к тому же дрожащим голосом произнесла:
— Т-ты... что ты делаешь?!
Гоелое тело скользнуло под воду в тот же самый миг, как распахнулась дверь.
— Сяо Ху, ты купаешься? — Увидев, что Вань-эр погружена в большую бадью, Шангуань Хэфэй с облегчением выдохнул и шагнул к ней. — Я уж думал...
— Я... Т-ты... Стоишь на месте! — Видя, что Шангуань Хэфэй подходит все ближе, Вань-эр в панике приказала ему остановиться, испуганно прижимая руки к груди и вся дрожа. На самом деле ее тело полностью скрывалось под водой, и на поверхности виднелось лишь лицо — беспокоиться было абсолютно не о чем, но... если он подойдет ближе...
Неужели ей придется предстать перед ним в таком «абсолютно обнаженном» виде?
Шангуань Хэфэй остановился, озадаченно глядя на Вань-эр. Он одновременно и понимал, и не понимал происходящее! Понимал он то, что Сяо Ху захотел искупаться в деревянной бадье, принять росяную ванну. А вот чего он совершенно не понимал — так это почему у Сяо Ху такое паническое выражение лица и столь растерянные движения, словно произошло какое-то жуткое бедствие!
Настоящее бедствие! Абсолютное бедствие! — мысленно причитал Мафань, прячась в углу и отчаянно подглядывая сквозь перья. — Ну всё, конец! Раскрыл тайну хозяйки, теперь неизвестно какое наказание меня ждет! Я случайно! Я правда случайно! — дрожало от страха птичье сердце. — Я просто проснулся, смотрю — хозяйки все еще нет, испугался, что с ней что-то случилось, вот и притащил хозяина на помощь! И ради этого я даже пожертвовал своим клювом, столько времени тянув хозяина за одежду, у меня до сих пор клюв болит!
Глава пятьдесят девятая: Паук
Опасения Мафаня были немного излишними — точнее, преждевременными, поскольку его хозяйке сейчас было кругом невмоготу от головокружения, и ей приходилось разбираться со стоящим неподалеку Шангуань Хэфэем, так что свободных сил на расправу с птицей у нее не оставалось.
Как же кружится голова, словно плывешь по облакам. Вань-эр с трудом удерживала глаза открытыми: несмотря на то, что она сидела в ледяной воде, тело пылало, как в огне, во рту пересохло, а говорить, казалось, было невероятно трудно. Потратив немало усилий, Вань-эр наконец выдавила из себя слабым голосом:
— Старший брат! Я в порядке, выйди сначала!
— Твое лицо ужасно бледное, Сяо Ху! — Шангуань Хэфэй еще немного понаблюдал за лицом Вань-эр и с места не сдвинулся.
Тьфу! Почему его забота вечно проявляется в самый неподходящий момент?!
— Старший брат, выйди, пожалуйста, сначала! — Досказав прошлую фразу, Вань-эр выбилась из сил, перевела дыхание и с трудом выдавила еще несколько слов.
Сяо Ху выглядит так, будто заболел! — Шангуань Хэфэй всматривался в это бледное личико. Помимо бледности, в тех сияющих больших глазах читался испуг — чего же он боится? Ему безумно хотелось немедленно выяснить все до конца, но, заметив на лице Вань-эр одновременно хрупкое и непреклонное выражение, он поколебался и наконец произвел:
— Хорошо! — после чего повернулся и зашагал к выходу.
Увидев, что Шангуань Хэфэй наконец-то направился к двери, Вань-эр шумно выдохнула. Первоочередной задачей было поскорее вылезти из бадьи и одеться. Осеннее утро выдалось на редкость холодным: просидев в кадке всю ночь, вчерашняя приятная и ароматная цветочная ванна превратилась в бассейн с ледяной водой, а ее тело превратилось в кусок льда — тысячелетний ледник. Но тут же этот тысячелетний ледник снова превратился в костер, пылающий пожар, который жжег ее изнутри, туманил рассудок и лишал последних сил.
Ослабив бдительность, она в полубреду проводила взглядом спину Шангуань Хэфэя, уже дошедшего до двери.
— Закрой дверь, закрой дверь! — Мафань внезапно вспорхнуло к самому порогу и пронзительно завизжало.
Точно! Дверь! В помутнении рассудка она чуть не забыла о самом главном. Похоже, эта птица умеет вставать на мою сторону, когда нужно, — с облегчением подумала она.
Шангуань Хэфэй обернулся, взглянул на нее и прикрыл дверь.
— Хе-хе! Хе-хе! — едва дверь закрылась, Мафань тут же вернулось обратно, склонив голову набок у края бадьи, с хитрыми желтыми глазками, источавшими вид выпрашивающего награду слуги. — Сестрица!
Вань-эр едва сдержала улыбку: собравшись с силами, она с трудом поднялась в бадье и протянула руку к одежде на стоявшей рядом этажерке. Одежда была совсем близко, стоило лишь протянуть руку, но сколько бы она ни тянулась, до ткани не хватало еще пары цуней. И неудивительно: ее колотила крупная дрожь, руки тряслись, и дотянуться было физически невозможно. Попробовав еще пару раз и потерпев неудачу, она повернулась к Мафаню:
— Будь другом, Мафань!
Мафань гордо задрало голову и зыркнуло глазом:
— Зернышки арахиса!
Вань-эр кивнула.
— Свежие червячки! — Мафань явно набивало цену.
Птица, пользующаяся чужой бедой! Как же сильно хочется выщипать ей перья и превратить в плешивого попугая! Однако у Вань-эр не было выбора.
— Хорошо! — обессиленно ответила она.
— Хе-хе-хе-хе! — самодовольно усмехнулся Мафань, порхнул в воздух и затянул голосом: — Солнечный день...
Обессиленный взгляд Вань-эр мгновенно стал свирепым. Мафань захлопнуло клюв и подхватило одежду.
— Солнечный день... — Мафань бросило одежды на край бадьи и продолжило песню.
Тьфу! Сейчас ей самой бы выжить, так что пусть поет. Вань-эр как раз собиралась перекинуть ногу через бортик бадьи и одеться, как вдруг заметила, что прямо над ее головой нависает мохнатый черный паук — вторая по счету вещь после собак, способная нагнать первобытный ужас на Маленькую ведьму!
— А-а...
Вань-эр вложила последние силы в оглушительный вопль, но, несмотря на все старания, раздался лишь еле слышный писк:
— А! А! — С удивлением она обнаружила, что голос полностью сорван.
Впрочем, даже такой громкости оказалось достаточно! Шангуань Хэфэй, в тревоге дежуривший прямо за дверью, услышал этот слабый вскрик и, не раздумывая ни секунды, распахнул дверь:
— Сяо Ху!
К счастью, спасаясь от паука, Вань-эр в тот же миг снова целиком нырнула под воду, так что вошедший Шангуань Хэфэй увидел лишь следующую картину: над бадьей висел большой черный паук, а Вань-эр сидела в воде, широко распахнув глаза и глядя на него полным ужаса взглядом...
— Это всего лишь паук! — Шангуань Хэфэй невольно улыбнулся. Он-то думал, стряслось что-то серьезное, а тут паук.
— А-а... — раздавался хриплый сдавленный писк. Теперь страх был двойным: она боялась и того, что паук упадет, и того, что подойдет Шангуань Хэфэй.
Однако оба источника страха лишь усиливались. Паук раскачивался на паутине, опускаясь все ниже, а Шангуань Хэфэй шагал вперед...
— Нет!... А! — оставалось лишь в ужасе визжать Вань-эр.
Паук раскачивался на нити, угрожая опуститься прямо на голову Вань-эр.
— Старший брат! — не выдержав накала страха, взмолилась она о помощи.
Шангуань Хэфэй единым прыжком преодолел расстояние до бадьи, щелчком пальцев отбросив паука на несколько метров в сторону.
Какой кошмар! На редкость бесстрашная Маленькая ведьма на этот раз едва не расплакалась и всхлипнула:
— Какой огромный паук! — протянув руку, чтобы вытереть слезы. Рука была голой — нежная белая кожа от долговременного пребывания в воде слегка сморщилась. О нет! Я же все еще не оделась! — внезапно сообразила она.
После испуга рассудок немного прояснился. Бросив взгляд на стоявшего вплотную Шангуань Хэфэя, который внимательно разглядывал ее, она подумала:
«Смотрит, на что же он смотрит? Неужели он разглядел мое голое тело?» — Сердце заколотилось как безумное, и она торопливо опустила глаза, проверяя себя по линии взгляда Шангуань Хэфэя. Фух, обошлось! Поверхность воды покрывал толстый слой цветочных лепестков, скрывая под собой абсолютно всё. Выдохнув с облегчением, она уже собиралась попросить Шангуань Хэфэя выйти.
Как вдруг увлеченный созерцанием Шангуань Хэфэй молниеносно протянул к ней руку.
— Старший брат! Ты... — лицо Вань-эр исказилось от ужаса.
Рука Шангуань Хэфэя на секунду зависла над ее макушкой, после чего отдернулась обратно. С легкой улыбкой он разжал ладонь, демонстрируя притаившегося там паука:
— Тут был еще один!
Ах, он просто помогал мне поймать паука! — испуг еще не до конца отступил, и грудь Вань-эр продолжала вздыматься.
— Хе-хе! Хе-хе! — злорадно ухмылялся в углу Мафань. Заметив свирепый взгляд Вань-эр, оно гордо задрало голову, покрутило шеей с видом «ну давай, попробуй со мной расправься».
Паршивая птица! Вань-эр сейчас было совсем не до разборок с пернатым вредителем — ее мысли занимало лишь одно: поскорее одеться и выбраться из этой чертовой «соблазнительной» кадки. Но Шангуань Хэфэй словно прирос к месту: он стоял неподвижно и озирался по сторонам, выискивая взглядом, не притаился ли где еще парочка пауков покрупнее или помельче, чтобы уничтожить их раз и навсегда.
Вань-эр не оставалось ничего другого, как подать голос:
— Старший брат!
— Мм? — откликнулся Шангуань Хэфэй. — Не бойся, я здесь. Если появятся еще пауки — я их переловлю! — Он глянул на бледное, почти прозрачное личико Вань-эр. Это личико, обычно сиявшее энергией и озорством, сейчас выглядело таким бледным, беспомощным и трогательным, что в его груди внезапно шевельнулось жгучее сочувствие. Какая-то невидимая рука сжала его сердце, и ему нестерпимо захотелось сделать шаг вперед, заключить ее в объятия и успокоить. Но он сдержался, оставшись стоять на месте подобно изваянию. Помолчав пару мгновений, он повторил:
— Я останусь, пока ты не оденешься, и только потом уйду.
Глава шестидесятая: Просьба о помощи Мафаня
Останется смотреть, как я одеваюсь?! — Вань-эр едва не лишилась чувств от ужаса. — Мой дорогой генерал, если ты останешься, как по-твоему, мне вообще одеваться?!
— Не нужно! — она замотала головой так резво, что в глазах снова потемнело. С бледным лицом, прикусив губу, она изо всех сил постаралась изобразить храбрость: — Я уже не боюсь, уходи!
— Ни за что! — отрезал Шангуань Хэфэй тоном, не терпящим возражений. — Ты только что тряслась от страха, и твои губы до сих пор дрожат — как я могу оставить тебя одну?
Помилуй бог, братец! Сейчас я дрожу от холода и от того, что ты стоишь прямо передо мной, а вовсе не из-за какого-то паука! Но разве можно назвать эту причину вслух? Вань-эр не знала, плакать ей или смеяться: в лихорадочных поисков отговорки мозг отказывался работать. Что делать?! Выражение ее лица стало поистине плачевным.
В этот критический момент Мафань внезапно вспорхнуло с бортиков, уселось прямо на край бадьи и, уставившись на Шангуань Хэфэя круглыми глазами, серьезно выпалило:
— Дядюшка зовет!
— Точно-точно! — поспешно подхватила Вань-эр. — Взрослый наставник Сюэ велел тебе сразу же после возвращения зайти к нему, у него есть дело для обсуждения!
— Верно! У меня ведь тоже есть вопросы к дяде, чуть не забыл! — Шангуань Хэфэй внезапно вспомнил, что, вернувшись, собирался обсудить с Сюэ Чунлоу дальнейший план действий, но из-за недомогания Вань-эр все вылетело у него из головы. Он развернулся и направился к выходу.
Вань-эр шумно, с облегчением выдохнула.
— Однако... — Шангуань Хэфэй, уже дойдя до двери, вновь обернулся. — А что, если появятся новые пауки? — Он по-прежнему терзался чувством долга.
— Больше нет! Никого нет! — замахала руками перепуганная Вань-эр. — Те два паука были семейной парой, ты отправил их на западные небеса рука об руку, их род пресекся, потомство уничтожено, ни единой душц не осталось! — выпалив на одном дыхании такую длинную тираду, она тяжело задышала, но не смела показывать слабость, опасаясь, что Шангуань Хэфэй излишне встревожится и решит остаться. Ей пришлось опустить голову и сделать несколько глубоких входов.
— Будь осторожна! — с суровой заботой напутствовал он и наконец переступил порог.
— Закрой дверь! Закрой дверь! — подгоняло птичьими криками Мафань.
Шангуань Хэфэй во второй раз аккуратно прикрыл за собой створку.
Наконец-то можно одеться! — затратив уйму сил, Вань-эр с трудом выбралась из кадьи. Слово «выбралась» здесь едва ли подходило — скорее, она выползла, поскольку из-за онемевших конечностей передвигаться приходилось на четвереньках. Этот процесс оказался на редкость изнурительным и долгим, по ходу дела ей приходилось то и дело останавливаться для передышки. Наконец, дрожащими пальцами подобрав белую ткань, она принялась туго обматывать грудь.
— Хе-хе! Сиськи! — вовремя подлетев к ней спереди, Мафань уставилось на нее вожделеющим взглядом желтых глаз.
Вань-эр метнула на него свирепый взгляд, желая повернуться спиной, но голова шла кругом, устоять на ногах не получалось, и для опоры приходилось держаться за край бадьи — о том, чтобы сменить позу, нечего было и думать. Стиснув зубы, она подумала: «Поганная птица! Смотри, смотри до тех пор, пока у тебя кровь из клюва не пойдет!» Включив «психологическую защиту» по методу А-Кью, Вань-эр решила расслабиться: пусть себе пернатый вуайерист глазеет во все глаза — спереди, сзади, как хочет, — она сосредоточилась на главном, затянув повязку и перепроверив каждый узел. Ошибаться здесь было нельзя: стоит оплошать, выставив напоказ пару «кроличьих хвостов», — и катастрофы не миновать.
Убедившись после повторной проверки в полной надежности маскировки, она наконец натянула одежду.
Справившись с этим делом, Вань-эр почувствовала себя абсолютно истощенной. Пока все оставшиеся душевные силы уходили на одевание, слабость маскировалась, но стоило закончить и расслабиться, как накатила непреодолимая усталость — в теле не осталось ни единой унции энергии. Более того, приступы головокружения сменились жесточайшей головной болью, а тело ныло так, будто его разобрали по суставам и собрали заново.
— Ах... — опершись о край бадьи, она тяжело вздохнула: сдвинуться с места уже не было никакой возможности.
Досыта натешившись зрелищем Мафань подлетело, оценило цвет ее лица и, тяжело вздохнув вслед за ней, молча вспорхнуло куда-то вверх.
— Мафань... — Вань-эр попыталась протянуть руку и окликнуть птицу, но губы лишь беззвучно шевельнулись, не издав ни звука. Оставалось лишь проводить затуманенным взглядом удаляющуюся точку...
Тем временем в кабинете Шангуань Хэфэй докладывал Сюэ Чунлоу о событиях минувшей ночи.
— Выходит, японские пираты намерены переждать в Резиденции Ду несколько дней, — взвешивая слова, произнес Сюэ Чунлоу, выслушав рассказ. Он уже сменил верхнюю одежду на другой халат — на сей раз темно-синий — и стоял у окна, задумчиво глядя на оставленные другом хризантемы, олицетворявшие полководческое знамя. На его лице залегла легкая тень печали.
— Не обязательно несколько дней. Судя по их разговорам с Ду Хайтянем, они собираются ориентироваться по обстановке в уездном управлении: если патрули станут слишком усердствовать и покинуть город не удастся, они отсидятся в Резиденции Ду подольше, — ответил Шангуань Хэфэй, присаживаясь за бамбуковый стол и поднимая чашку с чаем.
— Понятно, — помолчав несколько мгновений, Сюэ Чунлоу повернулся к нему. — Хэфэй, как ты полагаешь, какой должна быть реакция уездного управления?
— По мне, раз из тюрьмы уездного управления сбежал преступник, новому начальнику положено усилить городские заставы и устроить жесткие облавы по всем постоялым дворам и тавернам. Отсутствие подобных мер выглядело бы подозрительно, — Шангуань Хэфэй залпом осушил чашку — за всю ночь на крышах у него жутко пересохло в горле.
Сюэ Чунлоу кивнул:
— Показная суета в любом случае необходима, однако со сроками... — Он выдержал паузу и продолжил размеренным тоном: — Раз японцы согласны выступить проводниками, затягивать нельзя — четырех-пяти дней вполне достаточно, иначе промедление породит непредсказуемые перемены!
Шангуань Хэфэй согласился:
— Четыре-пять дней — в самый раз. Воспользуюсь этим временем, чтобы съездить в лагерь и навести порядок в войсках.
Сюэ Чунлоу подошел ближе, окинул его внимательным взглядом и мягко произнес:
— Путь до лагеря неблизкий, придется скакать и днем и ночью, да и ты провел на ногах всю ночь — выдержит ли твой организм?
Шангуань Хэфэй улыбнулся:
— Мне не впервой нести службу в седле, ночевать под открытым небом для меня обычное дело, дню не о чем беспокоиться! — Он поднялся на ноги. — Я пойду собирать вещи, а потом мы с Сяо Ху двинемся в лагерь! Только вот за Резиденцией Ду придется приглядывать твоим людям! — При упоминании Сяо Ху в памяти вновь всплыло бледное личико Вань-эр, и на сердце мгновенно скребнули кошки — усидеть на месте больше не получалось.
— Четвертый брат возвращается сегодня поутру, я поручу ему проследить за обстановкой в Резиденции Ду. А на ближайшие дни я распоряжусь закрыть городские ворота — выпускать никого не велено, только впускать. Запрём японцев в усадьбе, а по твоему возвращении решим, как с ними поступить! — ободряюще улыбнулся Сюэ Чунлоу.
— Раз так, я выдвигаюсь! — Шангуань Хэфэй нетерпеливо зашагал к выходу, терзаемый мыслями о состоянии Вань-эр.
Не успел он переступить порог, как откуда ни возьмись вихрем примчался Мафань: не дожидаясь, пока можно будет усесться на плечо, оно закричало на лету:
— Чушь! Чушь!
— Сяо Ху! — На этот раз Шангуань Хэфэй сразу уловил смысл птичьего крика и всполошился: — Что с Сяо Ху?!
— Спать... идти... ползти... — Мафань из последних сил подбирало слова, силясь описать плачевное состояние хозяйки.
Но Шангуань Хэфэй уже несся вперед со скоростью выпущенной стрелы.
— Братец, сестрица! — покачало головой Мафань. — Мафань! Мафань! — и, взмахнув крыльями, добавило: — Чушь! Я лечу за вами!
Глава шестьдесят первая: Забота
В деревянной хижине Вань-эр прислонилась к бортику бадьи, провожая тусклым взглядом удаляющуюся точку...

Комментарии

Загрузка...