— Не иначе как судьба у меня с этими стариками... — пробормотал Чэнь Гуань, наблюдая за двумя приближавшимися фигурами. — Не успел одного выпроводить, как тут же другой нарисовался.
— Не иначе как судьба у меня с этими стариками... — пробормотал Чэнь Гуань, наблюдая за двумя приближавшимися фигурами. — Не успел одного выпроводить, как тут же другой нарисовался.
Пока он бурчал себе под нос, Чжан Вэнь поспешил навстречу и представил путников друг другу.
Пока он бурчал себе под нос, Чжан Вэнь поспешил навстречу и представил путников друг другу.
— Господин... господин наемник... — дрожащим, дребезжащим голосом выдавил из себя старик, с трудом поднеся дрожащие руки к груди в приветственном жесте. Голос его звучал слабо, а в помутившихся глазах читалось отчаяние человека, угасающего прямо на глазах. — Старик... я прибыл из городка Саньхуа. Я ждал вас здесь целых семь дней, надеясь... кха-кха-кха!
— Господин... господин наемник... — дрожащим, дребезжащим голосом выдавил из себя старик, с трудом поднеся дрожащие руки к груди в приветственном жесте. Голос его звучал слабо, а в помутившихся глазах читалось отчаяние человека, угасающего прямо на глазах. — Старик... я прибыл из городка Саньхуа. Я ждал вас здесь целых семь дней, надеясь... кха-кха-кха!
Не успел он договорить, как зашелся надрывным, оглушительным кашлем. Его иссохшее лицо мгновенно налилось болезненным, багровым румянцем.
Не успел он договорить, как зашелся надрывным, оглушительным кашлем. Его иссохшее лицо мгновенно налилось болезненным, багровым румянцем.
Девушка, стоявшая подле него, сжалась от сострадания. Ее тонкая, белоснежная ладонь сочувственно легла на горбатую спину старика, мягко поглаживая ее.
Девушка, стоявшая подле него, сжалась от сострадания. Ее тонкая, белоснежная ладонь сочувственно легла на горбатую спину старика, мягко поглаживая ее.
Чэнь Гуань скользнул по ней взглядом. Девочке на вид было лет пятнадцать-шестнадцать. Простенькое, выцветшее добела полотняное платье не могло скрыть изящных изгибов её уже сформировавшейся фигуры. Но больше всего выделялись тонкая шея и запястья — кожа на них была настолько белой, гладкой и нежной, словно выточенной из драгоценного нефрита. В этой глухой, затерянной среди диких гор деревне она смотрелась абсолютным чужаком.
Чэнь Гуань скользнул по ней взглядом. Девочке на вид было лет пятнадцать-шестнадцать. Простенькое, выцветшее добела полотняное платье не могло скрыть изящных изгибов её уже сформировавшейся фигуры. Но больше всего выделялись тонкая шея и запястья — кожа на них была настолько белой, гладкой и нежной, словно выточенной из драгоценного нефрита. В этой глухой, затерянной среди диких гор деревне она смотрелась абсолютным чужаком.
Однако сильнее всего Чэнь Гуаня поразили её глаза. Прохладные, спокойные, они оставались совершенно равнодушными к тяжелой, удушливой ауре крови и смерти, годами копившейся вокруг него. От этой девчушки веяло странным благородством, совершенно не присущим обитателям глуши. Подобную выдержку и скрытое величие Чэнь Гуань видел лишь однажды — у губернатора, инспектировавшего границу. Но в этой юной особе царственность казалась еще более глубокой, сокрытой за внешней скромностью.
Однако сильнее всего Чэнь Гуаня поразили её глаза. Прохладные, спокойные, они оставались совершенно равнодушными к тяжелой, удушливой ауре крови и смерти, годами копившейся вокруг него. От этой девчушки веяло странным благородством, совершенно не присущим обитателям глуши. Подобную выдержку и скрытое величие Чэнь Гуань видел лишь однажды — у губернатора, инспектировавшего границу. Но в этой юной особе царственность казалась еще более глубокой, сокрытой за внешней скромностью.
«Неужто мерещится?» — мельком подумал он.
«Неужто мерещится?» — мельком подумал он.
Да и старик изъяснялся слишком высокопарно для обычного крестьянина, всю жизнь ковырявшегося в земле.
Да и старик изъяснялся слишком высокопарно для обычного крестьянина, всю жизнь ковырявшегося в земле.
Прошло немало времени, прежде чем старик перевел дух. На его лице проступила мертвенная бледность, а из груди вырвался тяжелый, сиплый вздох. Собрав последние силы, он выговорил:
Прошло немало времени, прежде чем старик перевел дух. На его лице проступила мертвенная бледность, а из груди вырвался тяжелый, сиплый вздох. Собрав последние силы, он выговорил:
— Путь предстоит неблизкий... В Великую империю Чжоу, что за две тысячи ли отсюда.
— Путь предстоит неблизкий... В Великую империю Чжоу, что за две тысячи ли отсюда.
«Ого, экая даль. Уже и за границу зовёт», — мысленно усмехнулся Чэнь Гуань.
«Ого, экая даль. Уже и за границу зовёт», — мысленно усмехнулся Чэнь Гуань.
Теперь становилось понятно, откуда у девчонки эта гордая осанка, фарфоровая кожа и откуда у старика эта книжная речь. Они были не из Великого Юнь.
Теперь становилось понятно, откуда у девчонки эта гордая осанка, фарфоровая кожа и откуда у старика эта книжная речь. Они были не из Великого Юнь.
Здешние земли — лишь глухая окраина империи Великого Юнь. А государство Чжоу лежало далеко на северо-востоке, и до его границ было не менее двух тысяч ли.
Здешние земли — лишь глухая окраина империи Великого Юнь. А государство Чжоу лежало далеко на северо-востоке, и до его границ было не менее двух тысяч ли.
И эти две тысячи ли трудно назвать безопасным трактом. Придется пересечь неисчислимое множество диких гор, кишащих демонами, и выжженных пустошей, где рыщут голодные духи. Опасность представляли не только разбойничьи шайки, но и Твари из Преисподней да беснующиеся бесы, жаждущие человеческой плоти.
И эти две тысячи ли трудно назвать безопасным трактом. Придется пересечь неисчислимое множество диких гор, кишащих демонами, и выжженных пустошей, где рыщут голодные духи. Опасность представляли не только разбойничьи шайки, но и Твари из Преисподней да беснующиеся бесы, жаждущие человеческой плоти.
Чэнь Гуань и вправду подумывал покинуть эти края, но не ожидал, что его первый же дальний заказ окажется настолько масштабным.
Чэнь Гуань и вправду подумывал покинуть эти края, но не ожидал, что его первый же дальний заказ окажется настолько масштабным.
Старик, умудренный годами, мгновенно уловил сомнение в глазах наемника. Пересилив очередной приступ кашля, он подал знак девушке. Та все поняла без слов: запустила руку за пазуху и достала тяжелый, увесистый сверток. Встретившись с Чэнь Гуанем взглядом своих чистых, прохладных глаз, она протянула ему кошелек обеими руками.
Старик, умудренный годами, мгновенно уловил сомнение в глазах наемника. Пересилив очередной приступ кашля, он подал знак девушке. Та все поняла без слов: запустила руку за пазуху и достала тяжелый, увесистый сверток. Встретившись с Чэнь Гуанем взглядом своих чистых, прохладных глаз, она протянула ему кошелек обеими руками.
— Мне ведомы ваши правила, господин наемник... — переводя дыхание, пробормотал старик. — Здесь двадцать лянов серебра в качестве задатка. Вам нужно лишь в целости и сохранности доставить мою внучку к её дяде. На месте её дядя выплатит вам остаток — еще сто лянов серебром!
— Мне ведомы ваши правила, господин наемник... — переводя дыхание, пробормотал старик. — Здесь двадцать лянов серебра в качестве задатка. Вам нужно лишь в целости и сохранности доставить мою внучку к её дяде. На месте её дядя выплатит вам остаток — еще сто лянов серебром!
— Гхм! — Чжан Вэнь, стоявший неподалеку с мотыгой на плече, аж поперхнулся воздухом.
— Гхм! — Чжан Вэнь, стоявший неподалеку с мотыгой на плече, аж поперхнулся воздухом.
Задаток в двадцать лянов, да еще сотня на месте?! Для деревенских жителей, выживавших лишь за счет тяжелого труда в поле (да регулярной помощи Чэнь Гуаня, делившегося с ними припасами), это были неслыханные деньги. Один лян — это целая тысяча медяков. Нынче за один медяк на городском рынке можно было купить две пышные пшеничные лепешки. Подобной суммы хватило бы семье из трех человек на целую жизнь!
Задаток в двадцать лянов, да еще сотня на месте?! Для деревенских жителей, выживавших лишь за счет тяжелого труда в поле (да регулярной помощи Чэнь Гуаня, делившегося с ними припасами), это были неслыханные деньги. Один лян — это целая тысяча медяков. Нынче за один медяк на городском рынке можно было купить две пышные пшеничные лепешки. Подобной суммы хватило бы семье из трех человек на целую жизнь!
Впрочем, Чжан Вэнь был человеком бывалым. Оправившись от шока, он не стал лезть с советами. Промысел наемников и сопровождающих — самый кровавый и опасный под этой луной. Чем больше плата, тем вернее она зазывает смерть. За две тысячи ли пути и сто двадцать лянов серебра придется расплачиваться собственной жизнью.
Впрочем, Чжан Вэнь был человеком бывалым. Оправившись от шока, он не стал лезть с советами. Промысел наемников и сопровождающих — самый кровавый и опасный под этой луной. Чем больше плата, тем вернее она зазывает смерть. За две тысячи ли пути и сто двадцать лянов серебра придется расплачиваться собственной жизнью.
Чэнь Гуань помедлил лишь мгновение, после чего без колебаний забрал мешочек из рук девушки и подбросил его на ладони, оценивая вес.
Чэнь Гуань помедлил лишь мгновение, после чего без колебаний забрал мешочек из рук девушки и подбросил его на ладони, оценивая вес.
Его высокие расценки были известны на всю округу. Впрочем, щедрые заказчики вроде заезжих богатеев попадались редко, и Чэнь Гуань никогда не упускал случая обобрать их до нитки. В основном же приходилось перебиваться мелкими поручениями за пару десятков медяков — в этой нищей глуши глупо было ждать золотых гор. Вчерашняя доставка гроба была редким исключением, да и взялся он за нее лишь потому, что заплатили сполна, иначе не стал бы пачкаться в этой скверне.
Его высокие расценки были известны на всю округу. Впрочем, щедрые заказчики вроде заезжих богатеев попадались редко, и Чэнь Гуань никогда не упускал случая обобрать их до нитки. В основном же приходилось перебиваться мелкими поручениями за пару десятков медяков — в этой нищей глуши глупо было ждать золотых гор. Вчерашняя доставка гроба была редким исключением, да и взялся он за нее лишь потому, что заплатили сполна, иначе не стал бы пачкаться в этой скверне.
А тут... Сто двадцать лянов. Более чем честная цена.
А тут... Сто двадцать лянов. Более чем честная цена.
Заметив, с какой сноровкой и бездушием наемник сгреб деньги, Ло Ли еле заметно вздрогнула, а её пальцы на мгновение застыли. Чистый взгляд девушки едва заметно угас.
Заметив, с какой сноровкой и бездушием наемник сгреб деньги, Ло Ли еле заметно вздрогнула, а её пальцы на мгновение застыли. Чистый взгляд девушки едва заметно угас.
Ее разочаровала не столько поспешность, сколько выражение его глаз. В них читалась банальная, ничем не прикрытая жажда наживы. В этом взгляде не было ни капли осознания той смертельной опасности, что ждала их впереди, ни малейшего интереса к тому, кем на самом деле являются его наниматели.
Ее разочаровала не столько поспешность, сколько выражение его глаз. В них читалась банальная, ничем не прикрытая жажда наживы. В этом взгляде не было ни капли осознания той смертельной опасности, что ждала их впереди, ни малейшего интереса к тому, кем на самом деле являются его наниматели.
Прежде чем прийти сюда, они с дедушкой побывали у девяти известных наемников в округе Пинъян. Одни отказывались сразу, пугаясь далекого пути, другие без раздумий забирали золото, сгорая от алчности. Но их жадность была поверхностной, написанной на лице. Дедушке хватало пары слов, чтобы вывести их на чистую воду и заставить отступить.
Прежде чем прийти сюда, они с дедушкой побывали у девяти известных наемников в округе Пинъян. Одни отказывались сразу, пугаясь далекого пути, другие без раздумий забирали золото, сгорая от алчности. Но их жадность была поверхностной, написанной на лице. Дедушке хватало пары слов, чтобы вывести их на чистую воду и заставить отступить.
Но этот Чэнь Гуань... Он согласился быстрее всех, но в его лице не было и тени жадности. Напротив, он выглядел настолько ленивым и беспечным, словно взялся не за смертельно опасное путешествие, а за копеечную доставку письма в соседний городок.
Но этот Чэнь Гуань... Он согласился быстрее всех, но в его лице не было и тени жадности. Напротив, он выглядел настолько ленивым и беспечным, словно взялся не за смертельно опасное путешествие, а за копеечную доставку письма в соседний городок.
Он был либо безумцем, либо невероятным мастером, абсолютно уверенным в своих силах. Но судя по его неприкрытому рвачеству, девушка склонялась к первому. Она искренне не понимала, почему дедушка ждал этого человека целых семь дней.
Он был либо безумцем, либо невероятным мастером, абсолютно уверенным в своих силах. Но судя по его неприкрытому рвачеству, девушка склонялась к первому. Она искренне не понимала, почему дедушка ждал этого человека целых семь дней.
Чэнь Гуань тем временем спрятал кошель за пазуху. Его холодный, пронизывающий взгляд скользнул по старику и остановился на девушке, потупившей взор.
Чэнь Гуань тем временем спрятал кошель за пазуху. Его холодный, пронизывающий взгляд скользнул по старику и остановился на девушке, потупившей взор.
— Раз уж вам известна моя плата, то вы должны знать и мои правила, — сухо произнес он, подняв три пальца. — Первое: цель маршрута утверждается один раз. Менять её в пути запрещено. Второе: дорогу и тактику выбираю я. Третье: мы составим договор. Нарушите хоть один пункт — я умываю руки и ухожу.
— Раз уж вам известна моя плата, то вы должны знать и мои правила, — сухо произнес он, подняв три пальца. — Первое: цель маршрута утверждается один раз. Менять её в пути запрещено. Второе: дорогу и тактику выбираю я. Третье: мы составим договор. Нарушите хоть один пункт — я умываю руки и ухожу.
— Разумеется! Все справедливо! — обрадовался старик.
— Разумеется! Все справедливо! — обрадовался старик.
На его смертельно бледных щеках даже проступил нездоровый румянец — казалось, к нему вернулись силы. Он поспешно притянул девушку ближе:
На его смертельно бледных щеках даже проступил нездоровый румянец — казалось, к нему вернулись силы. Он поспешно притянул девушку ближе:
— Господин Чэнь, вам нужно лишь доставить мою внучку Ло Ли в стольный город Шанцзин империи Чжоу. В усадьбу тайфу Су Вэньюаня, её дяди. Как только она окажется там — ваша работа окончена!
— Господин Чэнь, вам нужно лишь доставить мою внучку Ло Ли в стольный город Шанцзин империи Чжоу. В усадьбу тайфу Су Вэньюаня, её дяди. Как только она окажется там — ваша работа окончена!
Едва прозвучали эти слова, перед глазами Чэнь Гуаня вновь вспыхнули золотистые строчки:
Едва прозвучали эти слова, перед глазами Чэнь Гуаня вновь вспыхнули золотистые строчки:
[Активировано задание по сопровождению: Доставить Ло Ли в стольный город Шанцзин империи Чжоу, в усадьбу тайфу.]
[Активировано задание по сопровождению: Доставить Ло Ли в стольный город Шанцзин империи Чжоу, в усадьбу тайфу.]
[Награда за выполнение: Очки Сопровождения +200.]
[Награда за выполнение: Очки Сопровождения +200.]
[Доступна случайная выборка характеристик: 2.]
[Доступна случайная выборка характеристик: 2.]
«Ого!» — изумился про себя Чэнь Гуань.
«Ого!» — изумился про себя Чэнь Гуань.
За обычные мелкие поручения система давала жалкие единицы очков. Даже за вчерашнюю смертельно опасную возню с гробом он получил всего десятку. А тут — сразу две сотни! Похоже, впредь стоит чаще браться за дальние заказы.
За обычные мелкие поручения система давала жалкие единицы очков. Даже за вчерашнюю смертельно опасную возню с гробом он получил всего десятку. А тут — сразу две сотни! Похоже, впредь стоит чаще браться за дальние заказы.
— По рукам, — кивнул Чэнь Гуань и снова посмотрел на Ло Ли.
— По рукам, — кивнул Чэнь Гуань и снова посмотрел на Ло Ли.
Девушка тоже подняла глаза, разглядывая своего будущего спутника. На его лице не проступало ни тени собранности, ни капли ответственности. Казалось, предстоящий путь между жизнью и смертью для него — не более чем увеселительная прогулка.
Девушка тоже подняла глаза, разглядывая своего будущего спутника. На его лице не проступало ни тени собранности, ни капли ответственности. Казалось, предстоящий путь между жизнью и смертью для него — не более чем увеселительная прогулка.
Ло Ли повернулась к дедушке, вопросительно и недоуменно сдвинув брови. Она искренне не понимала, чем этот алчный и несерьезный человек лучше предыдущих девяти мастеров.
Ло Ли повернулась к дедушке, вопросительно и недоуменно сдвинув брови. Она искренне не понимала, чем этот алчный и несерьезный человек лучше предыдущих девяти мастеров.
— Кха-кха! — Старик, угадав мысли внучки, подавил приступ кашля и накрыл её ладонь своей сухой, как пергамент, рукой. — Не суди о человеке по одёжке, А-Ли, — твердо произнес он. — Чэнь Гуань — самый надежный и верный правилам наемник в этих краях. За десять лет он не провалил ни одного заказа. Только с ним у нас есть хоть какой-то шанс добраться живыми...
— Кха-кха! — Старик, угадав мысли внучки, подавил приступ кашля и накрыл её ладонь своей сухой, как пергамент, рукой. — Не суди о человеке по одёжке, А-Ли, — твердо произнес он. — Чэнь Гуань — самый надежный и верный правилам наемник в этих краях. За десять лет он не провалил ни одного заказа. Только с ним у нас есть хоть какой-то шанс добраться живыми...

Комментарии

Загрузка...