Бросив взгляд на Линчжу-цзы и мысленно сопоставив его с образом отрока на статуе в святилище, а также со слова́ми, произнесенными там Ли Янем,
Богиня Нюйва подумала: раз уж ты, уцелевший отрок судьбы, так желаешь заполучить моего мальчика, пусть будет по-твоему.
─ Линчжу-цзы, желаешь ли ты достичь уровня Великого Дало Золотого бессмертного? ─ обратилась она к нему, памятуя о его взрывном нраве,
из-за которого тот никак не мог пробить барьер.
Стоило вспомнить, что в её дворце Нюйвагуан, помимо официальной ученицы Ян Чань, обитали лишь верный скакун Цзиньфэн да этот сорванец Линчжу-цзы.
Ресурсов для совершенствования во дворце хватало,
и Ян Чань, ступившая на путь ученичества много позже, уже почти догнала Линчжу-цзы, подбираясь к ступени Великого Тайъи Золотого бессмертного.
Если так пойдет и дальше,
Богиня опасалась, что парень окончательно размякнет в бездельи.
Куда лучше отправить его
в мир людей на закалку.
А с тем самым Ли Янем, что выступал в роли «ускользающего из сетей»,
Линчжу-цзы, глядишь, доберется если не до уровня Хуаньань Золотого бессмертного или Полусвятого, то уж до Дало Золотого бессмертного дотянет наверняка.
К тому же надвигалось великое бедствие Фэншэнь.
Она уже дала слово Тайцину Лао-цзы, Юаньши Тяньцзюню и Владыке Тунтяню, что дворец Нюйва направит одного представителя для участия в грядущей буре.
Изначально она планировала отправить в нижний мир Ян Чань.
Но теперь...
Пусть лучше вместо Ян Чань идет Линчжу-цзы.
Заодно во дворецких покоях настанет долгожданная тишина.
─ Матушка, неужто ты прогоняешь меня? ─ затянул Линчжу-цзы со слезами на глазах. При всей своей проказливости
он не был лишён ума.
Тон и выражение лица Богини дали ему понять, что он и впрямь перешел грань,
серьёзно разгневав владычицу,
раз та решила избавиться от него.
Пусть он вечно клянчил позволения сбежать в дикие земли Хунхуан, одно дело – баловство, и совсем другое – изгнание из дворца Нюйва.
Это были две разные вещи.
Нюйва вздохнула: ─ Я лишь вижу, что в нынешнем состоянии тебе никогда не одолеть порог Великого Дало Золотого бессмертного.
─ Лишь через перерождение и прохождение земного пути
ты обретешь шанс на прорыв.
─ Когда достигнешь Дало Золотого бессмертного,
если захочешь вернуться,
двери дворца Нюйва всегда будут открыты для тебя.─
Услышав, что путь назад не отрезан, Линчжу-цзы вмиг утер слёзы. Что же до перерождения...
мальчишка подумал про себя:
в новой шкуре он еще не перерождался,
почему бы и не испытать судьбу?
И, хитро блеснув глазами, он тут же заискивающе произнес: ─ Матушка, а можно мне прихватить с собой моё врожденное духовное сокровище?─
Помимо того, что артефакт гарантировал защиту,
была и вторая причина:
эта вещица служила печатью его статуса слуги. До тех пор пока вещица оставалась при нём,
он навеки оставался воспитанником дворца Нюйва.
Кем бы ни пришлось родиться в новой жизни,
этого факта уже не изменить.
Богиня прекрасно видела все его детские ухищрения и в душе даже улыбнулась: не зря она столько лет баловала этого проказника,
раз он так ценил связь с её обителью.
Потому она милостиво ответила:
─ Позволяю.─
Получив согласие забрать сокровище, Линчжу-цзы расплылся в довольной улыбке и тут же выпалил:
─ Тогда отправляй меня скорее!
─ Только чур не на запад – там тоска смертная, я не собираюсь прозябать в этой глуши.─
Нюйва покачала головой: ─ Не спеши, сперва наведайся к Чань-эр и остальным, простись с ними. Время придет –
я сама помогу тебе переродиться.─
...
Тем временем Ли Янь и его спутники, завершив поклонение Богине Нюйва, направились к находящемуся неподалеку святилищу Юаньши Тяньцзюня,
чтобы почтить и его.
Как и в случае с Нюйва, Юаньши Тяньцзюнь был встревожен всплеском энергии судьбы, поднятым семейством Ли, после чего обратил свой взор на происходящее и обнаружил...
этого выродка Ли Яня, этого вечного смутьяна.
Повелитель Чаньцзяо нахмурился: с какой стати этот человек, являющийся ускользающим из сетей и единственной переменной в мироздании, вдруг вздумал воздавать ему почести?
Что же до факта поклонения Нюйва...
Юаньши Тяньцзюнь оставил его без внимания:
будучи человеком, Ли Янь был обязан почитать Нюйву, странно было бы не делать этого. Но вот из двух святых, удостоенных его внимания, выбор пал на него – и это озадачивало. По логике вещей, столь непредсказуемый элемент должен был почитать его младшего брата, а вовсе не его самого.
А он пришел к нему.
Неужели переменная решила, что перемены ей больше не нужны?
Ответ обнаружился очень быстро.
Едва завершив обряд поклонения, Хуан Фэйянь не удержалась от вопроса: ─ Супруг мой, почему мы чествуем лишь святого Юаньши, а как же святой Лао-цзы из Трех Чистот и святой Тунтянь?
─ Почему бы не воздвигнуть и их образы тоже?─
Стоило ей задать этот вопрос, как остальные четыре жены устремили на мужа любопытные взгляды, жаждая услышать ответ.
В конце концов, по их разумению,
все трое являлись великими святыми.
Коль скоро возносить молитвы, подобало строить единое святилище Трёх Чистот
и чествовать их всех разом.
Ну а если уж непременно требовалось выбрать кого-то одного,
выбор должен был пасть на главу учения Жэньцзяо – святого Лао-цзы,
а вовсе не на владыку Чаньцзяо Юаньши Тяньцзюня.
Уж не завязаны ли тайные связи между их господином и Чаньцзяо?
Ли Янь не стал скрывать своих соображений и с улыбкой пояснил: ─ Потому что среди Трёх Чистот именно учение Чаньцзяо наиболее полно отвечает требованиям Небесного Пути.─
─ Волю Небес не переписать,
но в малом можно искать свою выгоду.
─ Учение Чаньцзяо стоит за следование воле Небес и поступает согласно течению.
─ К тому же при отборе адептов они чрезвычайно строги к моральному облику и происхождению, не принимая всех подряд, в отличие от Цзецзяо.
─ Принцип открытости для всех, безусловно, прекрасен,
но люди с дурными наклонностями и тяжелой кармой лишь марают доброе имя учения и источают его удачу.
─ На данный же момент учение Цзецзяо можно уподобить...
внешнему великолепию,
скрывающему раскаленное масло.
Расцвет неизбежно сменится падением – это закон.
─ Что же до святого Лао-цзы, его учение безупречно, однако у него под началом состоит лишь один ученик – мастер Сюаньду.
─ Пробиться в учение Жэньцзяо невероятно трудно.
─ Из всех трёх школ лишь Чаньцзяо подходит нам лучше всего.
─ В будущем всех наших детей
я отправлю именно туда, в ученики к бессмертным наставникам Чаньцзяо.─ Произнося последние слова, Ли Янь нарочно усилил голос,
дабы Юаньши Тяньцзюнь расслышал его намерения.
Он нисколько не сомневался, что святой уловит каждое слово.
А Юаньши Тяньцзюнь, выслушав его речь, мысленно хмыкнул: раз этот смутьян столь послушен воле Небес и преклоняется перед Чаньцзяо,
то почему бы и нет?
Переменные – это прекрасно!
А потомство переменной Чаньцзяо непременно должно принять под своё крыло.
Будучи святым, он чувствовал, что аура судьбы детей Ли Яня необычайно сильна и тесно связана с Чаньцзяо.
Эти отпрыски словно самой судьбой были предназначены для его учения.
Чаньцзяо обязано было забрать их.
Что же касается самого Ли Яня...
Юаньши Тяньцзюнь решил твёрдо:
искренне ли тот подчиняется Небесам или притворяется, ему и его учению –
никакого приёма.
Дети переменной – это дети переменной,
а сам смутьян остаётся смутьяном.
Волю Небес не изменить, а переменная в конце концов остается чужеродным элементом.
Сам Ли Янь даже не подозревал, что из-за своего статуса «ускользающего из сетей» и неизбежного восприятия в качестве переменной он только что лишился возможности
стать учеником святого и вступить в Чаньцзяо лично.
Впрочем, даже узнай он об этом,
вряд ли бы опечалился: его целью было лишь пристроить детей под надежное крыло, а уж сам он шёл туда или его потомство – разницы особой не было.
Главное – зацепиться за этот корабль.
В этот момент один из четырех главных командиров личной стражи, Ли Гуан по прозвищу Храбрый Генерал, поспешил к нему с докладом: ─ Господин, прибыл первый министр Шан.─
─ Тесть пожаловал? ─ Ли Янь перевел взгляд на Шан Цинцзюнь с немым вопросом: жена, с какими вестями твой отец пожаловал в наш дом?─

Комментарии

Загрузка...