В то же мгновение кожу Цзинь Яньшэня обсыпало крупными мурашками. Он ещё раз пересчитал силуэты.
В то же мгновение кожу Цзинь Яньшэня обсыпало крупными мурашками. Он ещё раз пересчитал силуэты.
Лишний человек действительно был.
Лишний человек действительно был.
Женщина.
Женщина.
Цзинь Яньшэнь замер, обострив все чувства до предела. Жарящее пламя камина палило кожу, но он не ощущал ни капли тепла.
Цзинь Яньшэнь замер, обострив все чувства до предела. Жарящее пламя камина палило кожу, но он не ощущал ни капли тепла.
Кто это?
Кто это?
Кто там сидит?!
Кто там сидит?!
Цзинь Яньшэнь приложил невероятные усилия, чтобы взять себя в руки. Не издавая ни звука, он впился взглядом в самую подозрительную тень. Фигура казалась довольно хрупкой, отдалённо напоминая Фан Цунь, вот только Цзинь Яньшэнь отчётливо помнил, что Фан Цунь легла у самого окна, а не на диване.
Цзинь Яньшэнь приложил невероятные усилия, чтобы взять себя в руки. Не издавая ни звука, он впился взглядом в самую подозрительную тень. Фигура казалась довольно хрупкой, отдалённо напоминая Фан Цунь, вот только Цзинь Яньшэнь отчётливо помнил, что Фан Цунь легла у самого окна, а не на диване.
Симметрично уложенный на диване силуэт выглядел странно и неестественно, словно кукла с одеревеневшими конечностями, которую кто-то швырнул как попало.
Симметрично уложенный на диване силуэт выглядел странно и неестественно, словно кукла с одеревеневшими конечностями, которую кто-то швырнул как попало.
В ноздри Цзинь Яньшэня ударил незнакомый, но пугающе знакомый запах. В голове проскочила догадка. Сглотнув вставший в горле ком, он при тусклом свете камина стал вглядываться в детали.
В ноздри Цзинь Яньшэня ударил незнакомый, но пугающе знакомый запах. В голове проскочила догадка. Сглотнув вставший в горле ком, он при тусклом свете камина стал вглядываться в детали.
И тут же облегчённо перевёл дух.
И тут же облегчённо перевёл дух.
На диване восседал вовсе не призрак, а всего лишь куча всякого хлама, сложенная так, что издали походила на человека.
На диване восседал вовсе не призрак, а всего лишь куча всякого хлама, сложенная так, что издали походила на человека.
«Так это не человек...» — пронеслось в его голове. — «Чуть с ума не сошёл от страха. Но... откуда здесь взялся этот хлам?»
«Так это не человек...» — пронеслось в его голове. — «Чуть с ума не сошёл от страха. Но... откуда здесь взялся этот хлам?»
Только-только отхлынувший ужас с новой силой сжал его сердце. Раньше ничего подобного тут не лежало!
Только-только отхлынувший ужас с новой силой сжал его сердце. Раньше ничего подобного тут не лежало!
Вдруг зрачки Цзинь Яньшэня сжались в точки: поверх наваленного хлама... накинута плотная оленья шкура!
Вдруг зрачки Цзинь Яньшэня сжались в точки: поверх наваленного хлама... накинута плотная оленья шкура!
Лоб Цзинь Яньшэня покрылся холодным потом.
Лоб Цзинь Яньшэня покрылся холодным потом.
Это наверняка дело рук призрака!
Это наверняка дело рук призрака!
Какой коварный замысел! Набросить оленью шкуру, чтобы они, сами того не ведая, пропитались этим зловещим запахом?
Какой коварный замысел! Набросить оленью шкуру, чтобы они, сами того не ведая, пропитались этим зловещим запахом?
Очень может быть.
Очень может быть.
Немного порассуждав, Цзинь Яньшэнь решил немедленно разбудить Гу Цюаня и остальных. Свет в гостиной не работал, и единственными источниками освещения в ночной тьме оставались пламя камина и фонарики на телефонах.
Немного порассуждав, Цзинь Яньшэнь решил немедленно разбудить Гу Цюаня и остальных. Свет в гостиной не работал, и единственными источниками освещения в ночной тьме оставались пламя камина и фонарики на телефонах.
Цзинь Яньшэнь поднялся на ноги и закричал во весь голос, поднимая спутников. Голос его прозвучал громко, и откликнуться на него не составило бы труда. Но, к его ужасу, после нескольких отчаянных криков никто даже не пошевелился.
Цзинь Яньшэнь поднялся на ноги и закричал во весь голос, поднимая спутников. Голос его прозвучал громко, и откликнуться на него не составило бы труда. Но, к его ужасу, после нескольких отчаянных криков никто даже не пошевелился.
Невероятно!
Невероятно!
Он ни за что не поверил бы, что в такой обстановке остальные трое проигнорируют любой подозрительный шум.
Он ни за что не поверил бы, что в такой обстановке остальные трое проигнорируют любой подозрительный шум.
Цзинь Яньшэнь почувствовал, как страх сдавил горло, не позволяя вытолкнуть больше ни звука. Это ощущение было жутковатым: он не потерял способность говорить, просто его слова никто не замечал, не слышал... Не было самого звука!
Цзинь Яньшэнь почувствовал, как страх сдавил горло, не позволяя вытолкнуть больше ни звука. Это ощущение было жутковатым: он не потерял способность говорить, просто его слова никто не замечал, не слышал... Не было самого звука!
Цзинь Яньшэнь не был дураком и сразу понял, что призрак применил свою способность. Тварь словно приглушила его голос до одного процента — он звучал тише, чем треск дров в камине.
Цзинь Яньшэнь не был дураком и сразу понял, что призрак применил свою способность. Тварь словно приглушила его голос до одного процента — он звучал тише, чем треск дров в камине.
Призрак действовал!
Призрак действовал!
Он опять пришёл за ним?!
Он опять пришёл за ним?!
Почему снова за ним, за что ему такое невезенье?!
Почему снова за ним, за что ему такое невезенье?!
Цзинь Яньшэнь был готов сойти с ума. Прошлой ночью нечисть стучала в окно, заставляла укрыться пледом и загнала его в ванную, где он чуть не расстался с жизнью. И вот сегодня она снова целенаправленно творит дичь против него!
Цзинь Яньшэнь был готов сойти с ума. Прошлой ночью нечисть стучала в окно, заставляла укрыться пледом и загнала его в ванную, где он чуть не расстался с жизнью. И вот сегодня она снова целенаправленно творит дичь против него!
Что за дела?! Раз трусливый, значит, можно измываться?!
Что за дела?! Раз трусливый, значит, можно измываться?!
Мысли проносились в его голове со скоростью вихря. Раз голосом их не разбудить, надо дойти и растолкать их руками.
Мысли проносились в его голове со скоростью вихря. Раз голосом их не разбудить, надо дойти и растолкать их руками.
Но стоило Цзинь Яньшэню сделать шаг, как его нервы содрогнулись от глухого, похожего на всхлип звука.
Но стоило Цзинь Яньшэню сделать шаг, как его нервы содрогнулись от глухого, похожего на всхлип звука.
Звук раздался совсем рядом — прямо на диване!
Звук раздался совсем рядом — прямо на диване!
Боковым зрением Цзинь Яньшэнь уловил движение.
Боковым зрением Цзинь Яньшэнь уловил движение.
Уродливый силуэт из наваленного на диване хлама изменил позу. Ещё мгновение назад он полулежал, словно груда кусков грязи, а теперь...
Уродливый силуэт из наваленного на диване хлама изменил позу. Ещё мгновение назад он полулежал, словно груда кусков грязи, а теперь...
Он сидел ровно и прямо!
Он сидел ровно и прямо!
Хлам зашевелился?
Хлам зашевелился?
Не может быть.
Не может быть.
Разум Цзинь Яньшэня парализовало. Дикий, сковывающий ужас затопил внутренности. Казалось, каждый сустав в его теле заклинило шестерёнками страха. Он против воли уставился на колышущийся в свете пламени силуэт.
Разум Цзинь Яньшэня парализовало. Дикий, сковывающий ужас затопил внутренности. Казалось, каждый сустав в его теле заклинило шестерёнками страха. Он против воли уставился на колышущийся в свете пламени силуэт.
Прямо перед ним сидела тварь, покрытая короткой шерстью, с длинными, спутавшимися волосами... и не мигая следила за каждым его движением.
Прямо перед ним сидела тварь, покрытая короткой шерстью, с длинными, спутавшимися волосами... и не мигая следила за каждым его движением.
Это призрак!
Это призрак!
Сквозь густые, свисающие черные патлы Цзинь Яньшэнь разглядел один-единственный глаз. Налившееся кровью яблоко с иссиня-чёрным зрачком не было прикрыто веком. Выпученное, оскаленное, чудовищное.
Сквозь густые, свисающие черные патлы Цзинь Яньшэнь разглядел один-единственный глаз. Налившееся кровью яблоко с иссиня-чёрным зрачком не было прикрыто веком. Выпученное, оскаленное, чудовищное.
— А-а-а-а-а!!! — взвизгнул он, когда голос неожиданно вернулся. — Призрак! Призрак здесь! Вода! Скорее, ищите воду!
— А-а-а-а-а!!! — взвизгнул он, когда голос неожиданно вернулся. — Призрак! Призрак здесь! Вода! Скорее, ищите воду!
Первой же мыслью Цзинь Яньшэня было схватить ведро. Нужно было срочно вылить на себя воду! Появление монстра наверняка означало, что кто-то успел подцепить запах, ведь пропитанная ароматом оленья шкура лежала прямо на диване.
Первой же мыслью Цзинь Яньшэня было схватить ведро. Нужно было срочно вылить на себя воду! Появление монстра наверняка означало, что кто-то успел подцепить запах, ведь пропитанная ароматом оленья шкура лежала прямо на диване.
Исполненный паники вопль наконец разбудил остальных. Как только к нему вернулся голос, в комнате поднялась суматоха. Цзинь Яньшэнь вцепился в стоящее неподалёку ведро с водой и уже занёс его над собой, но впопыхах задел подскочившего с пола мужчину в вязаной шапке. Рука Цзинь Яньшэня дёрнулась, и всё содержимое ведра обрушилось на несчастного, обдав его ледяным потоком с ног до головы.
Исполненный паники вопль наконец разбудил остальных. Как только к нему вернулся голос, в комнате поднялась суматоха. Цзинь Яньшэнь вцепился в стоящее неподалёку ведро с водой и уже занёс его над собой, но впопыхах задел подскочившего с пола мужчину в вязаной шапке. Рука Цзинь Яньшэня дёрнулась, и всё содержимое ведра обрушилось на несчастного, обдав его ледяным потоком с ног до головы.
— Бть! Ты что творишь?! — прорычал мужчина в вязаной шапке, моментально протрезвев от такого «душа», и с лютой ненавистью уставился на виновника.
— Бть! Ты что творишь?! — прорычал мужчина в вязаной шапке, моментально протрезвев от такого «душа», и с лютой ненавистью уставился на виновника.
Но Цзинь Яньшэню было не до оправданий: он уже тянулся ко второму ведру, чтобы всё-таки вылить его на себя.
Но Цзинь Яньшэню было не до оправданий: он уже тянулся ко второму ведру, чтобы всё-таки вылить его на себя.
— Остынь! — перехватил его руку Гу Цюань. — Призрак исчез. И от тебя ничем не пахнет.
— Остынь! — перехватил его руку Гу Цюань. — Призрак исчез. И от тебя ничем не пахнет.
Слова Гу Цюаня подействовали как холодный душ. Приглядевшись в тусклом свете камина, Цзинь Яньшэнь оглядел комнату.
Слова Гу Цюаня подействовали как холодный душ. Приглядевшись в тусклом свете камина, Цзинь Яньшэнь оглядел комнату.
Нечисть действительно пропала. На диване снова легла бесформенная куча хлама.
Нечисть действительно пропала. На диване снова легла бесформенная куча хлама.
Гу Цюань тоже уже окончательно очнулся. Он ещё раньше уловил густой олений запах, за которым на миг последовала та самая жуткая вонь, но она исчезла так же быстро, как и появилась.
Гу Цюань тоже уже окончательно очнулся. Он ещё раньше уловил густой олений запах, за которым на миг последовала та самая жуткая вонь, но она исчезла так же быстро, как и появилась.
Фан Цунь притворилась, будто только что проснулась, но, сидя спиной к дивану, глядела на весь этот бардак с полным недоумением.
Фан Цунь притворилась, будто только что проснулась, но, сидя спиной к дивану, глядела на весь этот бардак с полным недоумением.
Мужчина в вязаной шапке поначалу пылал яростью, но, заметив наваленный на диване хлам под оленьей шкурой, сбавил пыл и молча отер воду с лица.
Мужчина в вязаной шапке поначалу пылал яростью, но, заметив наваленный на диване хлам под оленьей шкурой, сбавил пыл и молча отер воду с лица.
— На нас есть этот запах? — повернулась Фан Цунь к Гу Цюаню.
— На нас есть этот запах? — повернулась Фан Цунь к Гу Цюаню.
Не смея рисковать, Гу Цюань подошёл и внимательно обнюхал каждого.
Не смея рисковать, Гу Цюань подошёл и внимательно обнюхал каждого.
— Нет. От шкуры действительно несёт на всю комнату, но на нас запаха нет.
— Нет. От шкуры действительно несёт на всю комнату, но на нас запаха нет.
Все облегчённо вздохнули.
Все облегчённо вздохнули.
— Но почему тогда... почему призрак появился? — Цзинь Яньшэнь судорожно сглотнул, всё ещё не в силах оправиться от испуга.
— Но почему тогда... почему призрак появился? — Цзинь Яньшэнь судорожно сглотнул, всё ещё не в силах оправиться от испуга.
— Кто его знает, может, хотел спровоцировать тебя на ошибку? — пожал плечами мужчина в вязаной шапке. — Оленья шкура лежит под боком, и если бы кто-то из нас случайно к ней прикоснулся, это сыграло бы нечисти на руку.
— Кто его знает, может, хотел спровоцировать тебя на ошибку? — пожал плечами мужчина в вязаной шапке. — Оленья шкура лежит под боком, и если бы кто-то из нас случайно к ней прикоснулся, это сыграло бы нечисти на руку.
Промокшая насквозь одежда заставила его зайтись серией непрерывных чихов. Вода в вёдрах специально была припасена ледяная — на случай крайности. Но вместо Цзинь Яньшэня весь этот ледяной ушат принял на себя мужчина в вязаной шапке, который и без того плохо переносил холод.
Промокшая насквозь одежда заставила его зайтись серией непрерывных чихов. Вода в вёдрах специально была припасена ледяная — на случай крайности. Но вместо Цзинь Яньшэня весь этот ледяной ушат принял на себя мужчина в вязаной шапке, который и без того плохо переносил холод.
— Э-э... прости, пожалуйста, — виновато пробормотал Цзинь Яньшэнь, глядя на него. — Брат, я сейчас принесу тебе сухую одежду.
— Э-э... прости, пожалуйста, — виновато пробормотал Цзинь Яньшэнь, глядя на него. — Брат, я сейчас принесу тебе сухую одежду.
Мужчина ничего не ответил, лишь молча снял промокшую куртку и шапку. Цзинь Яньшэнь поспешно вытащил из шкафа свежий комплект — ровно из того же шкафа, откуда доставил вещи для себя, когда сам вымок до нитки прошлым вечером.
Мужчина ничего не ответил, лишь молча снял промокшую куртку и шапку. Цзинь Яньшэнь поспешно вытащил из шкафа свежий комплект — ровно из того же шкафа, откуда доставил вещи для себя, когда сам вымок до нитки прошлым вечером.
Мужчина в вязаной шапке взял одежду и уже собрался переодеться, как вдруг...
Мужчина в вязаной шапке взял одежду и уже собрался переодеться, как вдруг...
Его обдало нехорошим предчувствием!
Его обдало нехорошим предчувствием!

Комментарии

Загрузка...