— Не-не-не, не надо! Сестра, возьми меня с собой! — запричитал Цзинь Яньшэнь чуть ли не умоляющим тоном. — Я правда могу работать!
— Не-не-не, не надо! Сестра, возьми меня с собой! — запричитал Цзинь Яньшэнь чуть ли не умоляющим тоном. — Я правда могу работать!
Оставаться в доме казалось безопасным только со стороны, но на небе уже затеплились первые лучи зари, уступая место дню. Как ни крути, безопаснее там, где больше народу.
Оставаться в доме казалось безопасным только со стороны, но на небе уже затеплились первые лучи зари, уступая место дню. Как ни крути, безопаснее там, где больше народу.
Фан Цунь прекрасно понимала, что парень попросту до смерти напуган. Если не пойти ему навстречу, эти двое новичков — он и Чжао Сяохун — наверняка выкинут какую-нибудь глупость. Сейчас они представляли собой идеальные мишени, способные бессмысленно сгинуть в расставленных призраком сетях. Как опытный игрок, Фан Цунь не хотела, чтобы чья-либо смерть оказалась бесполезной; нужно было выжать максимум информации о призраке и его правилах убийства.
Фан Цунь прекрасно понимала, что парень попросту до смерти напуган. Если не пойти ему навстречу, эти двое новичков — он и Чжао Сяохун — наверняка выкинут какую-нибудь глупость. Сейчас они представляли собой идеальные мишени, способные бессмысленно сгинуть в расставленных призраком сетях. Как опытный игрок, Фан Цунь не хотела, чтобы чья-либо смерть оказалась бесполезной; нужно было выжать максимум информации о призраке и его правилах убийства.
— Ладно. Тогда, может... — Фан Цунь задумчиво перевела взгляд с Гу Цюаня на Мужчину в вязаной шапке.
— Ладно. Тогда, может... — Фан Цунь задумчиво перевела взгляд с Гу Цюаня на Мужчину в вязаной шапке.
— Давайте я останусь, — вызвался Гу Цюань, сделав шаг вперёд.
— Давайте я останусь, — вызвался Гу Цюань, сделав шаг вперёд.
Его решение остаться было вполне обоснованным. Копаться в грязи на улице ему совершенно не улыбалось: строгий деловой костюм явно не располагал к физическому труду. Обезвредить пару капканов — куда ни шло, но если их окажется много, сковывающая одежда станет серьёзной помехой, и он потратит куда больше сил, чем остальные. К тому же Гу Цюань считал себя человеком хладнокровным, а тонкое чутьё давало ему ощутимое преимущество перед обычными людьми. В случае опасности он вполне способен за себя постоять.
Его решение остаться было вполне обоснованным. Копаться в грязи на улице ему совершенно не улыбалось: строгий деловой костюм явно не располагал к физическому труду. Обезвредить пару капканов — куда ни шло, но если их окажется много, сковывающая одежда станет серьёзной помехой, и он потратит куда больше сил, чем остальные. К тому же Гу Цюань считал себя человеком хладнокровным, а тонкое чутьё давало ему ощутимое преимущество перед обычными людьми. В случае опасности он вполне способен за себя постоять.
— Хорошо, оставайся. Только будь осторожен, — согласилась Фан Цунь.
— Хорошо, оставайся. Только будь осторожен, — согласилась Фан Цунь.
Цзинь Яньшэнь расплылся в благодарной улыбке и бросил на Гу Цюаня признательный взгляд.
Цзинь Яньшэнь расплылся в благодарной улыбке и бросил на Гу Цюаня признательный взгляд.
Троица отправилась на улицу обезвреживать ловушки.
Троица отправилась на улицу обезвреживать ловушки.
Гу Цюань опустился на диван неподалёку от бессознательной женщины. Небо за окном постепенно светлело, и тьма сдавала свои позиции. Только он собрался снова попытаться растолкать Чжао Сяохун, как из её горла вырвалось тихое стонущее дыхание.
Гу Цюань опустился на диван неподалёку от бессознательной женщины. Небо за окном постепенно светлело, и тьма сдавала свои позиции. Только он собрался снова попытаться растолкать Чжао Сяохун, как из её горла вырвалось тихое стонущее дыхание.
Гу Цюань слегка удивился: надо же, пришла в себя довольно быстро. С момента происшествия прошло едва ли больше десяти минут.
Гу Цюань слегка удивился: надо же, пришла в себя довольно быстро. С момента происшествия прошло едва ли больше десяти минут.
— Ох... как больно... — пролепетала Чжао Сяохун, потирая затылок и медленно приподнимаясь. — Что со мной произошло?
— Ох... как больно... — пролепетала Чжао Сяохун, потирая затылок и медленно приподнимаясь. — Что со мной произошло?
Её взгляд упал на Гу Цюаня, восседавшего на диване. В то же мгновение в памяти женщины всплыли картины пережитого ужаса, и её лицо перекосилось от дикого страха.
Её взгляд упал на Гу Цюаня, восседавшего на диване. В то же мгновение в памяти женщины всплыли картины пережитого ужаса, и её лицо перекосилось от дикого страха.
— Призрак... Призрак! — запричитала она, сбиваясь на заикание. — Там была жуткая баба-призрак!
— Призрак... Призрак! — запричитала она, сбиваясь на заикание. — Там была жуткая баба-призрак!
Гу Цюань вкратце успокоил Чжао Сяохун и обрисовал всё, что произошло, пока она была без чувств. Выслушав его, женщина судорожно перевела дух, всё ещё дрожа от пережитого шока:
Гу Цюань вкратце успокоил Чжао Сяохун и обрисовал всё, что произошло, пока она была без чувств. Выслушав его, женщина судорожно перевела дух, всё ещё дрожа от пережитого шока:
— Слава богу! Я жива... Я жива!
— Слава богу! Я жива... Я жива!
Гу Цюань посмотрел на Чжао Сяохун и невольно отвёл взгляд. Он намеренно утаил ту деталь, где женщина чуть не поплатилась жизнью за свой громкий храп. В конце концов, в тот момент дежурил Мужчина в вязаной шапке. Но когда призрак проник внутрь, Гу Цюань, будучи новичком, попросту боялся шелохнуться. Да и «Шапка» не подавал никаких признаков жизни. Проговорись он сейчас — и Чжао Сяохун наверняка затаит на него обиду.
Гу Цюань посмотрел на Чжао Сяохун и невольно отвёл взгляд. Он намеренно утаил ту деталь, где женщина чуть не поплатилась жизнью за свой громкий храп. В конце концов, в тот момент дежурил Мужчина в вязаной шапке. Но когда призрак проник внутрь, Гу Цюань, будучи новичком, попросту боялся шелохнуться. Да и «Шапка» не подавал никаких признаков жизни. Проговорись он сейчас — и Чжао Сяохун наверняка затаит на него обиду.
В обстановке, когда каждый дрожит за собственную шкуру, Гу Цюань мог подозревать кого угодно и относиться к каждому с опаской. Но вот вызывать чужую враждебность по отношению к себе ему точно было ни к чему.
В обстановке, когда каждый дрожит за собственную шкуру, Гу Цюань мог подозревать кого угодно и относиться к каждому с опаской. Но вот вызывать чужую враждебность по отношению к себе ему точно было ни к чему.
— Главное, что все живы... никто не погиб, мы смогли продержаться эту ночь, — пробормотала Чжао Сяохун, прижав ладонь к груди, и бросила мимолётный взгляд на крепко спящего Мужчину со шрамом.
— Главное, что все живы... никто не погиб, мы смогли продержаться эту ночь, — пробормотала Чжао Сяохун, прижав ладонь к груди, и бросила мимолётный взгляд на крепко спящего Мужчину со шрамом.
Внезапно накативший запоздалый озноб заставил её тело сжаться, и женщина ощутила приступ естественной нужды.
Внезапно накативший запоздалый озноб заставил её тело сжаться, и женщина ощутила приступ естественной нужды.
— Эм... парень, — смущённо обратилась она к Гу Цюаню, — мне нужно в уборную... не мог бы ты...
— Эм... парень, — смущённо обратилась она к Гу Цюаню, — мне нужно в уборную... не мог бы ты...
Гу Цюань кивнул. Он вполне понимал её положение. Нужда есть нужда. С самого момента прибытия никто толком не пил воду, и до сих пор, кроме Цзинь Яньшэня, в туалет никто не ходил. Прошлой ночью многие терпели из последних сил, рассчитывая дождаться безопасного дневного света.
Гу Цюань кивнул. Он вполне понимал её положение. Нужда есть нужда. С самого момента прибытия никто толком не пил воду, и до сих пор, кроме Цзинь Яньшэня, в туалет никто не ходил. Прошлой ночью многие терпели из последних сил, рассчитывая дождаться безопасного дневного света.
— Хорошо, тогда мы... — Гу Цюань запнулся и резко изменил решение: — Нет, не стоит.
— Хорошо, тогда мы... — Гу Цюань запнулся и резко изменил решение: — Нет, не стоит.
— Если ты пойдёшь в туалет, мы разделимся. Даже если правило Одиночки окажется блефом, идти в туалет всё равно слишком опасно.
— Если ты пойдёшь в туалет, мы разделимся. Даже если правило Одиночки окажется блефом, идти в туалет всё равно слишком опасно.
Он объяснил всё предельно серьёзно. Чжао Сяохун посчитала его доводы разумными.
Он объяснил всё предельно серьёзно. Чжао Сяохун посчитала его доводы разумными.
— Э-э, тогда может я... — Женщина огляделась по сторонам и приметила ведро, которым до этого пользовался Цзинь Яньшэнь. — Вот в это?
— Э-э, тогда может я... — Женщина огляделась по сторонам и приметила ведро, которым до этого пользовался Цзинь Яньшэнь. — Вот в это?
Гу Цюань понял её без лишних слов. Он не стал отходить далеко, оставшись сидеть на диване в нескольких шагах от неё.
Гу Цюань понял её без лишних слов. Он не стал отходить далеко, оставшись сидеть на диване в нескольких шагах от неё.
Гу Цюань наблюдал за тем, как сквозь окно пробивается мягкий тёплый свет. Оранжевый клин зари рассекал хаос тьмы, принося с собой долгожданное утро. Покрытые росой зелёные листья за окном казались совершенно иными, словно ночной кошмар остался в параллельном мире.
Гу Цюань наблюдал за тем, как сквозь окно пробивается мягкий тёплый свет. Оранжевый клин зари рассекал хаос тьмы, принося с собой долгожданное утро. Покрытые росой зелёные листья за окном казались совершенно иными, словно ночной кошмар остался в параллельном мире.
До его ушей донеслись тихие шорохи. Нос уловил резкий запах мочи, а слух поневоле зафиксировал характерные звуки.
До его ушей донеслись тихие шорохи. Нос уловил резкий запах мочи, а слух поневоле зафиксировал характерные звуки.
Но постепенно к ним примешалось кое-что ещё.
Но постепенно к ним примешалось кое-что ещё.
Словно кто-то... спускался со второго этажа.
Словно кто-то... спускался со второго этажа.
Едва шаги отмерили пару ступеней, как раздался оглушительный грохот.
Едва шаги отмерили пару ступеней, как раздался оглушительный грохот.
Бум!
Бум!
Гуп!
Гуп!
Кто-то кубарем покатился с лестницы?
Кто-то кубарем покатился с лестницы?
— А-а-а-а!!!
— А-а-а-а!!!
— Ы-ы-ы!..
— Ы-ы-ы!..
Гу Цюань вздрогнул.
Гу Цюань вздрогнул.
До него донёсся пронзительный детский плач. Это был голос Сяо Лу, упавшего на лестнице.
До него донёсся пронзительный детский плач. Это был голос Сяо Лу, упавшего на лестнице.
Гу Цюань резко поднялся с дивана. Повернувшись боком, он сделал пару шагов по направлению к полутёмной прихожей, не рискуя отходить слишком далеко от Чжао Сяохун.
Гу Цюань резко поднялся с дивана. Повернувшись боком, он сделал пару шагов по направлению к полутёмной прихожей, не рискуя отходить слишком далеко от Чжао Сяохун.
— Сяо Лу? — Гу Цюань нахмурился, вглядываясь в мрак прихожей. — Сяо Лу, ты в порядке?
— Сяо Лу? — Гу Цюань нахмурился, вглядываясь в мрак прихожей. — Сяо Лу, ты в порядке?
— Брат! Больно, как же больно! — раздался жалобный, полный обиды и боли голосок Сяо Лу. — Я упала... Колено так болит!
— Брат! Больно, как же больно! — раздался жалобный, полный обиды и боли голосок Сяо Лу. — Я упала... Колено так болит!
В её голосе звучала такая беспомощность, что невольно сжималось сердце.
В её голосе звучала такая беспомощность, что невольно сжималось сердце.
Гу Цюань вздрогнул. Если раньше он не мог с уверенностью сказать, мальчик Сяо Лу или девочка, то теперь этот жалобный плач развеял последние сомнения — перед ним точно была девочка.
Гу Цюань вздрогнул. Если раньше он не мог с уверенностью сказать, мальчик Сяо Лу или девочка, то теперь этот жалобный плач развеял последние сомнения — перед ним точно была девочка.
Он порывался шагнуть к ребенку и помочь подняться, но вовремя остановил себя — это могло быть слишком опасно. Чжао Сяохун находилась совсем рядом, и нельзя было исключать, что происходящее — лишь очередной изощренный трюк призрака.
Он порывался шагнуть к ребенку и помочь подняться, но вовремя остановил себя — это могло быть слишком опасно. Чжао Сяохун находилась совсем рядом, и нельзя было исключать, что происходящее — лишь очередной изощренный трюк призрака.
— Чжао Сяохун, ты еще там?! — крикнул Гу Цюань. — Долго тебе еще?!
— Чжао Сяохун, ты еще там?! — крикнул Гу Цюань. — Долго тебе еще?!
— Сейчас, уже почти всё! — тут же донесся сбоку её голос. — Ты только не уходи! Мальчик, что ли, упал? Почему он пищит, словно девчонка?
— Сейчас, уже почти всё! — тут же донесся сбоку её голос. — Ты только не уходи! Мальчик, что ли, упал? Почему он пищит, словно девчонка?
Гу Цюань неотрывно следил за малейшим движением во мраке прихожей, одновременно удерживая Чжао Сяохун в поле бокового зрения. Слабый свет из коридора едва проникал сюда, выхватывая из полутени силуэт — судя по всему, принадлежавший Сяо Лу.
Гу Цюань неотрывно следил за малейшим движением во мраке прихожей, одновременно удерживая Чжао Сяохун в поле бокового зрения. Слабый свет из коридора едва проникал сюда, выхватывая из полутени силуэт — судя по всему, принадлежавший Сяо Лу.
— Ты только далеко не отходи! Сделай так, чтобы я тебя видела! — в голосе Чжао Сяохун звучал непреодолимый страх и отчаянная просьба.
— Ты только далеко не отходи! Сделай так, чтобы я тебя видела! — в голосе Чжао Сяохун звучал непреодолимый страх и отчаянная просьба.
— Не волнуйся, я никуда не уйду, я прямо здесь, — ответил Гу Цюань. Он слегка присел и вгляделся в тёмный угол: — Сяо Лу, ты сможешь подняться сама?
— Не волнуйся, я никуда не уйду, я прямо здесь, — ответил Гу Цюань. Он слегка присел и вгляделся в тёмный угол: — Сяо Лу, ты сможешь подняться сама?
— Брат, смогу! — глухо отозвался голосок из темноты. — Я справилась!
— Брат, смогу! — глухо отозвался голосок из темноты. — Я справилась!
Гу Цюань увидел, как хрупкая тень немного вытянулась вверх, а затем медленно, шаг за шагом, стала приближаться.
Гу Цюань увидел, как хрупкая тень немного вытянулась вверх, а затем медленно, шаг за шагом, стала приближаться.
— Вот и молодец, Сяо Лу очень сильная. Иди ко мне, — Гу Цюань не рисковал выходить из гостиной, предпочтя подозвать её к себе. — Дай-ка я взгляну, не ушиблась ли ты.
— Вот и молодец, Сяо Лу очень сильная. Иди ко мне, — Гу Цюань не рисковал выходить из гостиной, предпочтя подозвать её к себе. — Дай-ка я взгляну, не ушиблась ли ты.
Они с Чжао Сяохун находились совсем рядом, буквально за углом, так что краем глаза Гу Цюань отчетливо различал её очертания. Это был максимум безопасности, который он мог обеспечить. Разумеется, Чжао Сяохун проявляла редкую понятливость и даже не думала упрекать его за то, что он вынужденно видел её в столь интимный момент.
Они с Чжао Сяохун находились совсем рядом, буквально за углом, так что краем глаза Гу Цюань отчетливо различал её очертания. Это был максимум безопасности, который он мог обеспечить. Разумеется, Чжао Сяохун проявляла редкую понятливость и даже не думала упрекать его за то, что он вынужденно видел её в столь интимный момент.
Всхлипывая, Сяо Лу выполнила просьбу и подошла ближе. Тьма отступила, обнажая её облик. На ней была свободная, плотная пижама. Щёчки слегка алели, а уголки заплаканных глаз покраснели, придавая ребенку невероятно трогательный и беззащитный вид. Хромающая Сяо Лу уставилась на сидящего на корточках Гу Цюаня так, словно увидела в нём единственную опору и спасение.
Всхлипывая, Сяо Лу выполнила просьбу и подошла ближе. Тьма отступила, обнажая её облик. На ней была свободная, плотная пижама. Щёчки слегка алели, а уголки заплаканных глаз покраснели, придавая ребенку невероятно трогательный и беззащитный вид. Хромающая Сяо Лу уставилась на сидящего на корточках Гу Цюаня так, словно увидела в нём единственную опору и спасение.
— Брат, мне так больно... — Ребенок уткнулся Гу Цюаню в грудь, тихо всхлипывая. — Кажется, я разбила колено.
— Брат, мне так больно... — Ребенок уткнулся Гу Цюаню в грудь, тихо всхлипывая. — Кажется, я разбила колено.
— Ну-ну, всё хорошо, — Гу Цюань мягко погладил её по голове и вдруг нащупал на волосах заколку в виде оленя. Такие украшения носят исключительно девочки. — Сейчас всё осмотрим. Пойдём пока в гостиную.
— Ну-ну, всё хорошо, — Гу Цюань мягко погладил её по голове и вдруг нащупал на волосах заколку в виде оленя. Такие украшения носят исключительно девочки. — Сейчас всё осмотрим. Пойдём пока в гостиную.
Убедившись, что с ребенком не случилось ничего катастрофического, Гу Цюань первым делом решил вернуться. За те несколько десятков секунд, пока Сяо Лу шла к нему, Чжао Сяохун должна была уже закончить свои дела.
Убедившись, что с ребенком не случилось ничего катастрофического, Гу Цюань первым делом решил вернуться. За те несколько десятков секунд, пока Сяо Лу шла к нему, Чжао Сяохун должна была уже закончить свои дела.
— Ты закончила?! — громко предупредил он Чжао Сяохун. — Я веду Сяо Лу к тебе!
— Ты закончила?! — громко предупредил он Чжао Сяохун. — Я веду Сяо Лу к тебе!
Хотя он наблюдал за ней лишь краем глаза, ему всё равно не хотелось вломиться и застать женщину в смущающий момент, пока она подтягивает штаны. В нос Гу Цюаня ударил отчетливый запах страха и горьких детских слёз, исходящий от Сяо Лу, — этот аромат даже перебил резкое зловоние мочи. Однако прошла секунда, другая, а от Чжао Сяохун не последовало ни звука.
Хотя он наблюдал за ней лишь краем глаза, ему всё равно не хотелось вломиться и застать женщину в смущающий момент, пока она подтягивает штаны. В нос Гу Цюаня ударил отчетливый запах страха и горьких детских слёз, исходящий от Сяо Лу, — этот аромат даже перебил резкое зловоние мочи. Однако прошла секунда, другая, а от Чжао Сяохун не последовало ни звука.
Гу Цюань нахмурился. А в следующее мгновение его пробрала крупная, неконтролируемая дрожь!
Гу Цюань нахмурился. А в следующее мгновение его пробрала крупная, неконтролируемая дрожь!

Комментарии

Загрузка...