Как только эта мысль зародилась в голове Цзинь Яньшэня, избавиться от неё стало невозможно. Он не только не стал приближаться к окну, но и отступил на пару шагов назад, оказавшись дальше всех от проёма.
Как только эта мысль зародилась в голове Цзинь Яньшэня, избавиться от неё стало невозможно. Он не только не стал приближаться к окну, но и отступил на пару шагов назад, оказавшись дальше всех от проёма.
Скрип и грохот рамы стали ещё громче, словно что-то настойчиво подталкивало Цзинь Яньшэня подойти и закрыть её. У парня на миг замерло сердце. Ветер снаружи дул не так уж сильно, но створка содрогалась с невероятной, неестественной частотой. Цзинь Яньшэнь присмотрелся и обомлел: окно раскачивалось из стороны в сторону абсолютно нелепым, жутковатым образом.
Скрип и грохот рамы стали ещё громче, словно что-то настойчиво подталкивало Цзинь Яньшэня подойти и закрыть её. У парня на миг замерло сердце. Ветер снаружи дул не так уж сильно, но створка содрогалась с невероятной, неестественной частотой. Цзинь Яньшэнь присмотрелся и обомлел: окно раскачивалось из стороны в сторону абсолютно нелепым, жутковатым образом.
По логике, порывы ветра должны были распахнуть его или прижать в одну сторону. Но сейчас рама металась влево и вправо с дикой, неестественной скоростью — будто чьи-то невидимые руки нарочно раскачивали её из стороны в сторону.
По логике, порывы ветра должны были распахнуть его или прижать в одну сторону. Но сейчас рама металась влево и вправо с дикой, неестественной скоростью — будто чьи-то невидимые руки нарочно раскачивали её из стороны в сторону.
Цзинь Яньшэнь весь одеревенел. Он был твёрдо убеждён: этот жуткий спектакль — дело рук старшей сестры Сяо Лу. Вот только зачем ей это?.. Парень пока не мог взять в толк.
Цзинь Яньшэнь весь одеревенел. Он был твёрдо убеждён: этот жуткий спектакль — дело рук старшей сестры Сяо Лу. Вот только зачем ей это?.. Парень пока не мог взять в толк.
Он поспешно перевёл взгляд на Фан Цунь. В этот момент Фан Цунь внезапно распахнула глаза. Её реакция была молниеносной: с того момента, как окно заскрипело, прошло всего пару секунд.
Он поспешно перевёл взгляд на Фан Цунь. В этот момент Фан Цунь внезапно распахнула глаза. Её реакция была молниеносной: с того момента, как окно заскрипело, прошло всего пару секунд.
— Сестра, ты проснулась! — понизив голос, воскликнул Цзинь Яньшэнь; в его тоне проскальзывало нескрываемое волнение.
— Сестра, ты проснулась! — понизив голос, воскликнул Цзинь Яньшэнь; в его тоне проскальзывало нескрываемое волнение.
Фан Цунь потёрла глаза и слегка кивнула:
Фан Цунь потёрла глаза и слегка кивнула:
— Что за шум? Ветер надул? — Она бросила быстрый взгляд на окно.
— Что за шум? Ветер надул? — Она бросила быстрый взгляд на окно.
— Нет, вовсе нет! — Цзинь Яньшэнь отчаянно замотал головой. — Я сперва тоже подумал на ветер, но рама бьётся совсем не так. Скорость и движения... Ненормальные! С огромной вероятностью это... это сделала сестра Сяо Лу.
— Нет, вовсе нет! — Цзинь Яньшэнь отчаянно замотал головой. — Я сперва тоже подумал на ветер, но рама бьётся совсем не так. Скорость и движения... Ненормальные! С огромной вероятностью это... это сделала сестра Сяо Лу.
Цзинь Яньшэнь выразился иносказательно, избегая прямого упоминания слова «призрак».
Цзинь Яньшэнь выразился иносказательно, избегая прямого упоминания слова «призрак».
Фан Цунь вглядывалась в бьющуюся раму. В отличие от Цзинь Яньшэня, страха в её глазах не было. Она молчала. Поразмыслив пару мгновений и не придя ни к какому выводу, она спросила:
Фан Цунь вглядывалась в бьющуюся раму. В отличие от Цзинь Яньшэня, страха в её глазах не было. Она молчала. Поразмыслив пару мгновений и не придя ни к какому выводу, она спросила:
— Кроме этого окна, ты заметил что-нибудь странное?
— Кроме этого окна, ты заметил что-нибудь странное?
Фан Цунь не придала особого значения чертовщине с окном. Её ход мыслей совпадал с логикой Цзинь Яньшэня: раз с окном нечисто — нечего к нему подходить, пусть хоть разнесёт всё к чертям.
Фан Цунь не придала особого значения чертовщине с окном. Её ход мыслей совпадал с логикой Цзинь Яньшэня: раз с окном нечисто — нечего к нему подходить, пусть хоть разнесёт всё к чертям.
— Нет, больше ничего, — ответил парень. — Как очнулся, бросил охапку дров в камин и пересел в другое место. Дрова вроде сгорали как обычно, не исчезали. Только вот окно...
— Нет, больше ничего, — ответил парень. — Как очнулся, бросил охапку дров в камин и пересел в другое место. Дрова вроде сгорали как обычно, не исчезали. Только вот окно...
Цзинь Яньшэнь доложил всё до мельчайших подробностей, неизбежно возвращаясь к злосчастному окну.
Цзинь Яньшэнь доложил всё до мельчайших подробностей, неизбежно возвращаясь к злосчастному окну.
Фан Цунь только собралась ответить, как в следующее мгновение жуткий скрежет оглушительно нарос... Все окна в гостиной разом распахнулись!
Фан Цунь только собралась ответить, как в следующее мгновение жуткий скрежет оглушительно нарос... Все окна в гостиной разом распахнулись!
В тот же миг свет во всём доме погас. В комнату ворвался ледяной шквал. Цзинь Яньшэнь, одетый хуже всех, мгновенно задрожал от мелкой дрожи. Пламя в камине словно прижала к углям невидимая исполинская ладонь — огонь сжался и почти угас!
В тот же миг свет во всём доме погас. В комнату ворвался ледяной шквал. Цзинь Яньшэнь, одетый хуже всех, мгновенно задрожал от мелкой дрожи. Пламя в камине словно прижала к углям невидимая исполинская ладонь — огонь сжался и почти угас!
Зрачки Фан Цунь дрогнули. Она быстро схватила растопку и швырнула в очаг. Огонь удалось чудом спасти.
Зрачки Фан Цунь дрогнули. Она быстро схватила растопку и швырнула в очаг. Огонь удалось чудом спасти.
По лбу Фан Цунь скатилось несколько капель холодного пота. Неужели в этом и заключался замысел призрака? Потушить пламя в камине?
По лбу Фан Цунь скатилось несколько капель холодного пота. Неужели в этом и заключался замысел призрака? Потушить пламя в камине?
Но ради чего? Свет выключился, а если погаснет ещё и камин... они окажутся в лесной избушке в непроглядной, звенящей тьме.
Но ради чего? Свет выключился, а если погаснет ещё и камин... они окажутся в лесной избушке в непроглядной, звенящей тьме.
Известные им правила гласили: у призрака есть как минимум одно условие для убийства — жертва должна остаться в одиночестве. Ещё одна способность твари — лишать людей возможности слышать чужие голоса. Гаснущий свет и тухнущий камин, казалось бы, напрямую с одиночеством не связаны. Может, стемнев вокруг, призрак подтолкнёт их к нарушению другого табу?
Известные им правила гласили: у призрака есть как минимум одно условие для убийства — жертва должна остаться в одиночестве. Ещё одна способность твари — лишать людей возможности слышать чужие голоса. Гаснущий свет и тухнущий камин, казалось бы, напрямую с одиночеством не связаны. Может, стемнев вокруг, призрак подтолкнёт их к нарушению другого табу?
Даже когда погас свет, Чжао Сяохун и Мужчина со шрамом никак не отреагировали. Одна так и лежала без сознания, а второй беспробудно спал.
Даже когда погас свет, Чжао Сяохун и Мужчина со шрамом никак не отреагировали. Одна так и лежала без сознания, а второй беспробудно спал.
— Что происходит? Свет... — донёсся голос Мужчины в вязаной шапке.
— Что происходит? Свет... — донёсся голос Мужчины в вязаной шапке.
— Всё в порядке, просто погас свет, — отозывалась Фан Цунь из темноты. — Вы отдыхайте, я что-нибудь придумаю. Если возникнет реальная угроза, я сразу же вам сообщу.
— Всё в порядке, просто погас свет, — отозывалась Фан Цунь из темноты. — Вы отдыхайте, я что-нибудь придумаю. Если возникнет реальная угроза, я сразу же вам сообщу.
Услышав её уверенные, успокаивающие слова, Мужчина в вязаной шапке кивнул и снова прикрыл глаза, погрузившись в полудрёму. Впрочем, расслабляться он не собирался. Даже несмотря на заверения Фан Цунь.
Услышав её уверенные, успокаивающие слова, Мужчина в вязаной шапке кивнул и снова прикрыл глаза, погрузившись в полудрёму. Впрочем, расслабляться он не собирался. Даже несмотря на заверения Фан Цунь.
Что до Гу Цюаня, тот и вовсе не смыкал глаз; нервы его были взвинчены до предела. Пока они просто отдыхают и не предпринимают лишних действий, призраку будет не так-то просто к ним подступиться.
Что до Гу Цюаня, тот и вовсе не смыкал глаз; нервы его были взвинчены до предела. Пока они просто отдыхают и не предпринимают лишних действий, призраку будет не так-то просто к ним подступиться.
— Сестра... Неужели цель этой твари — задушить камин ветром? — тихо спросил Цзинь Яньшэнь.
— Сестра... Неужели цель этой твари — задушить камин ветром? — тихо спросил Цзинь Яньшэнь.
Это предположение напрашивалось само собой.
Это предположение напрашивалось само собой.
— Возможно, — тихим голосом ответила Фан Цунь. — Чуть ранее оно специально создавало шум окном. Не только ради того, чтобы нагнать страху, но и чтобы дать нам понять... что дело не в ветре. И тем самым заставить нас бояться подойти к окнам. — Она взглянула на сквозящий проём. — А затем, дождавшись сильного порыва, оно распахнуло все створки разом, рассчитывая задушить пламя. — И добавила: — Пусть успех и не был гарантирован на сто процентов, замысел у твари откровенно зловещий.
— Возможно, — тихим голосом ответила Фан Цунь. — Чуть ранее оно специально создавало шум окном. Не только ради того, чтобы нагнать страху, но и чтобы дать нам понять... что дело не в ветре. И тем самым заставить нас бояться подойти к окнам. — Она взглянула на сквозящий проём. — А затем, дождавшись сильного порыва, оно распахнуло все створки разом, рассчитывая задушить пламя. — И добавила: — Пусть успех и не был гарантирован на сто процентов, замысел у твари откровенно зловещий.
Цзинь Яньшэнь посмотрел на пляшущие языки огня. Порывы ветра ослабли. Такая бешеная буря не могла повторяться постоянно.
Цзинь Яньшэнь посмотрел на пляшущие языки огня. Порывы ветра ослабли. Такая бешеная буря не могла повторяться постоянно.
— Сестра, и что нам делать дальше?.. — От прежней относительной собранности Цзинь Яньшэня не осталось и следа, его охватила тревога.
— Сестра, и что нам делать дальше?.. — От прежней относительной собранности Цзинь Яньшэня не осталось и следа, его охватила тревога.
Его логика была проста: никто не даст гарантии, что шквал не налетит снова. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Сейчас разумнее всего подойти и затворить окна. Или же... чем-то перекрыть путь ледяному ветру.
Его логика была проста: никто не даст гарантии, что шквал не налетит снова. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Сейчас разумнее всего подойти и затворить окна. Или же... чем-то перекрыть путь ледяному ветру.
— Нет! И даже не думай! — отрезала Фан Цунь, мгновенно разрушив его задумку.
— Нет! И даже не думай! — отрезала Фан Цунь, мгновенно разрушив его задумку.
— Но почему, сестра? Если тебе страшно идти одной, давай растолкаем остальных! — Цзинь Яньшэнь перевёл взгляд на спящего Гу Цюаня и Мужчину в вязаной шапке. — Они точно поддержат нас.
— Но почему, сестра? Если тебе страшно идти одной, давай растолкаем остальных! — Цзинь Яньшэнь перевёл взгляд на спящего Гу Цюаня и Мужчину в вязаной шапке. — Они точно поддержат нас.
— Во-первых, это опасно, — начала объяснять Фан Цунь. — Я придерживаюсь прежнего мнения. Что, если гаснущий камин — вовсе не условие для убийства, а вот приближение к окнам — как раз оно? Во-вторых, перед тем как сесть, я проверяла окна. Изначально они были плотно закрыты и заперты на шпингалеты, и за всё это время к ним никто не подходил. Если призрак сумел распахнуть их однажды, то после того как мы их закроем, он откроет их снова. И во второй, и в третий раз. Я не намерена рисковать жизнью ради бесполезной работы.
— Во-первых, это опасно, — начала объяснять Фан Цунь. — Я придерживаюсь прежнего мнения. Что, если гаснущий камин — вовсе не условие для убийства, а вот приближение к окнам — как раз оно? Во-вторых, перед тем как сесть, я проверяла окна. Изначально они были плотно закрыты и заперты на шпингалеты, и за всё это время к ним никто не подходил. Если призрак сумел распахнуть их однажды, то после того как мы их закроем, он откроет их снова. И во второй, и в третий раз. Я не намерена рисковать жизнью ради бесполезной работы.
Аргументы Фан Цунь звучали железобетонно. Цзинь Яньшэню нечем было возразить.
Аргументы Фан Цунь звучали железобетонно. Цзинь Яньшэню нечем было возразить.
Чтобы предотвратить затухание камина от очередного порыва, Цзинь Яньшэнь и Фан Цунь начали наощупь обследовать гостиную. Они надеялись найти хоть какие-нибудь доски, чтобы отгородить очаг от сквозняка. Отходить далеко от центра комнаты они не рисковали: стоит зайти слишком далеко, и призрак легко лишит их слуха. А там и до нарушения правила одиночества рукой подать.
Чтобы предотвратить затухание камина от очередного порыва, Цзинь Яньшэнь и Фан Цунь начали наощупь обследовать гостиную. Они надеялись найти хоть какие-нибудь доски, чтобы отгородить очаг от сквозняка. Отходить далеко от центра комнаты они не рисковали: стоит зайти слишком далеко, и призрак легко лишит их слуха. А там и до нарушения правила одиночества рукой подать.
— Ничего нет, сестра... — Окинув гостиную быстрым взглядом при свете камина, вздохнул Цзинь Яньшэнь. — Комната совсем небольшая, откуда тут взяться доскам?
— Ничего нет, сестра... — Окинув гостиную быстрым взглядом при свете камина, вздохнул Цзинь Яньшэнь. — Комната совсем небольшая, откуда тут взяться доскам?
В гостиной царил образцовый порядок. Помимо дивана и шкафа в углу, здесь стоял лишь массивный квадратный деревянный стол.
В гостиной царил образцовый порядок. Помимо дивана и шкафа в углу, здесь стоял лишь массивный квадратный деревянный стол.
— Может, попробуем поставить стол на попа? — предложил Цзинь Яньшэнь.
— Может, попробуем поставить стол на попа? — предложил Цзинь Яньшэнь.
Фан Цунь отрицательно качнула головой. Её внимание привлёк шкаф в углу. Этот шкаф... они ещё не осматривали.
Фан Цунь отрицательно качнула головой. Её внимание привлёк шкаф в углу. Этот шкаф... они ещё не осматривали.
Фан Цунь вспомнила слова Сяо Лу: в шкафу можно брать вещи первой необходимости.
Фан Цунь вспомнила слова Сяо Лу: в шкафу можно брать вещи первой необходимости.
Подумав об этом, Фан Цунь вместе с Цзинь Яньшэнем подошла к шкафу и распахнула дверцы. Шкаф оказался весьма вместительным, разделённым на два яруса: верхний и нижний. Внутри лежала куча вещей: зубные щётки, кружки, полотенца и даже тёплые пледы.
Подумав об этом, Фан Цунь вместе с Цзинь Яньшэнем подошла к шкафу и распахнула дверцы. Шкаф оказался весьма вместительным, разделённым на два яруса: верхний и нижний. Внутри лежала куча вещей: зубные щётки, кружки, полотенца и даже тёплые пледы.
Хотя в тёмном углу разглядеть содержимое было непросто, предметы всё же угадывались.
Хотя в тёмном углу разглядеть содержимое было непросто, предметы всё же угадывались.
— Сестра, тут есть хоть что-то подходящее? — шепнул стоявший за её спиной Цзинь Яньшэнь.
— Сестра, тут есть хоть что-то подходящее? — шепнул стоявший за её спиной Цзинь Яньшэнь.
Фан Цунь ничего не ответила. Она лишь присела на корточки и вытащила с нижней полки небольшую квадратную табуретку. Затем вторую, третью...
Фан Цунь ничего не ответила. Она лишь присела на корточки и вытащила с нижней полки небольшую квадратную табуретку. Затем вторую, третью...

Комментарии

Загрузка...