Чжаожун Цзян стояла на месте, помрачнев лицом.
— С какой стати наложница, не способная родить наследника, смеет ни во что не ставить меня?
Как-никак, она — законная принцесса Сичжао, любимица отца-императора и матери-императрицы, а прибыв в Великую Ся, вынуждена вечно терпеть унижения.
— Тсс! Госпожа, такие речи опасно произносить вслух.
Ся Хэ от страха передернуло, она едва не зажала рот своей госпоже, про себя ужасаясь её дерзости.
Чжаожун Цзян обернулась и бросила на неё пренебрежительный взгляд:
— Я разве сказала неправду? Юнь Ваньтан знатного рода, к тому же её отец отличился на полях сражений, так что я готова уступить ей. Но что насчет Лянфэй? Ни знатного происхождения, ни милости императора. И что толку от высокого титула? Детей нет, так и сгинет в этом дворце в одиночестве.
Видя, что Чжаожун Цзян входит во вкус, Ся Хэ не выдержала:
— Госпожа, умоляю, замолчите!
Это дворец Чансинь, покои самой императрицы. Если кто-то из недоброжелателей услышит подобные слова, госпожу ждет беда. Лянфэй Вэнь, даже не пользуясь особой благосклонностью, всё же одна из четырех наложниц высшего ранга, к тому же, говорят, она любимица вдовствующей императрицы. Разве можно позволять себе такие нападки?
— Ладно, довольно. Возвращаемся. Сегодня вечером Его Величество непременно посетит мои покои, нужно поспешить и подготовиться.
При упоминании императора на лице Чжаожун Цзян наконец появилась улыбка. Ся Хэ с облегчением выдохнула и поспешила следом.
***
Внутренние покои дворца Чансинь. Сяньфэй Сун прижала к себе маленькую Жоуцзя и не хотела отпускать:
— Всего несколько дней не виделись, а девочка будто ещё подросла.
— Дети растут быстро, с каждым днем всё новые перемены.
Императрица Пэй взяла погремушку и затрясла ею перед лицом ребенка, заставляя малышку заливисто смеяться. В этот момент вошла Юйлан с подносом:
— Ваше Величество, я принесла мазь, как вы и велели.
Служанка не понимала: императрица ведь не ранена, зачем понадобилась мазь?
— Отошлите её Чжаожун Цзян, — тихо произнесла императрица Пэй.
Сяньфэй Сун быстро сообразила, в чем дело:
— Неужели она ушиблась, всего-то постояв на коленях?
Императрица Пэй погладила Жоуцзя по щечке и ответила:
— Она принцесса, выращенная в неге в Сичжао, мы должны проявить к ней должную доброту.
— Вы правы, Ваше Величество. Пока она не лезет на рожон, я и сама не стану обращать на неё внимания.
Сяньфэй Сун недовольно фыркнула. Она с самого начала чувствовала, что эта Чжаожун не из тех, кто умеет вести себя смирно. Императрица Пэй укоризненно взглянула на неё:
— Здесь нет чужих, к чему такие формальности?
— Хорошо, сестра Сюэцин, — улыбнулась Сяньфэй Сун.
Они с детства называли друг друга сестрами, и даже став женами одного человека ради интересов своих семей, сохранили искреннюю привязанность. Императрица Пэй удовлетворенно кивнула, и они продолжили играть с Жоуцзя.
Внезапно императрица пошатнулась, то ли потеряв равновесие, то ли от слабости, и начала заваливаться назад, но подоспевшая служанка успела её подхватить.
— Сестра Сюэцин!
Сяньфэй Сун испугалась не на шутку. Передав ребенка кормилице, она бросилась к императрице и взяла её за руки:
— Что с тобой?
— Я в порядке, не волнуйся, — императрица Пэй через силу улыбнулась, её взгляд постепенно прояснялся.
— Где Юйлан? Позовите её скорее! — крикнула Сяньфэй Сун.
Юйлан вбежала в покои и, увидев, что императрица опирается на Сяньфэй, ускорила шаг.
— Ваше Величество? — Юйлан обернулась к служанкам: — Быстро принесите сегодняшний отвар! Скорее!
Сяньфэй Сун нахмурилась, переводя взгляд с императрицы на Юйлан:
— Сестра, ты всё еще пьешь лекарства? Разве не говорили, что ты поправилась и больше не нуждаешься в лечении?
— Простите, госпожа Сяньфэй, — опустила голову Юйлан. — Ваше Величество боится, что все будут волноваться, поэтому объявила, что выздоровела. На самом деле она пьет отвары каждый день...
Сяньфэй Сун закусила губу, глядя на императрицу с нескрываемой болью в глазах:
— Ладно, ты скрываешь это от других, но почему даже от меня? Или ты всегда считала меня чужой?
— Что за глупости? Шуинь всегда была моей самой любимой сестрой, — прошептала императрица Пэй, стирая слезу с лица Сяньфэй.
***
Дворец Чанчунь.
— Юэтао, ты знаешь, есть ли у нас во дворце старые слуги, что давно при дворе?
Юнь Ваньтан сидела у окна, подперев подбородок рукой, и смотрела на пейзаж. Рукав её платья соскользнул, обнажив тонкое запястье.
Юэтао долго размышляла, прежде чем ответить:
— Кажется, есть одна... Как же её... Точно, Хунсю!
— Позови её, мне нужно кое-что спросить.
— Слушаюсь, госпожа.
Вскоре вошла Хунсю — немолодая служанка, присланная из Ведомства внутренних дел. Она опустилась на колени:
— Приветствую госпожу.
— Хунсю, ты много лет во дворце, знаешь ли ты о предпочтениях Его Величества?
Девушка смотрела на неё с нескрываемым ожиданием, её глаза сияли, словно чистая вода. Хунсю на мгновение опешила — такого вопроса она не ожидала. Юнь Ваньтан кивнула: если она хочет проявить инициативу, нужно действовать наверняка.
Хунсю покачала головой:
— Простите, госпожа, но я, право, не знаю, что именно любит Его Величество.
— Ладно, не буду тебя утруждать, иди.
Когда служанка удалилась, Юнь Ваньтан задумчиво перевела взгляд на Юэтао:
— Хочешь завоевать сердце императора? — догадалась та.
Юнь Ваньтан кивнула. В голове мелькнула идея:
— А что, если я сама приготовлю десерт и отправлю ему?
— Госпожа... вы уверены? — Юэтао говорила тихо, но прямо: — Вы забыли, как младший генерал слег с животом после ваших угощений?
Юнь Ваньтан смутилась:
— Тогда я просто перепутала ингредиенты. Поверь, в этот раз всё будет идеально. Юэтао, иди помоги мне!
Прежде чем Юэтао успела что-то предпринять, госпожа уже скрылась за дверью. Юэтао лишь обреченно покачала головой: нужно быть осторожнее, это ведь сам император, особа священная!
***
Тем временем в Императорском кабинете.
— Ваше Величество, сегодня после того, как Чжаои Юнь закончила утренний визит к императрице, её перехватила Чжаожун Цзян.
Кан Мин, главный евнух, подробно докладывал обо всем, что произошло у дворца Чансинь. Се Линь, не отрываясь от бумаг, замер.
— Юнь Ваньтан была обижена?
— Не то чтобы обижена, скорее Чжаожун вела себя несколько дерзко, — ответил Кан Мин.
— И это ты называешь не обидой? — Се Линь поднял взгляд, в котором читался холод.
Кан Мин вздрогнул и закивал:
— Ваше Величество правы, старый слуга сказал не то.
Император снова опустил глаза в бумаги:
— Если еще раз ляпнешь подобную глупость, я прикажу зашить тебе рот.
— Виноват, виноват... — забормотал Кан Мин.
Он услышал, как император холодно фыркнул:
— Раз Чжаожун Цзян нездоровится, пусть не приходит к опочивальне. Уберите её табличку.
Кан Мин понимал, что это было неизбежно. Вчера она притворялась больной, чтобы заманить императора, а сегодня устроила скандал. Чжаожун Цзян, Чжаожун Цзян... надо же было тебе задеть ту, кто ближе всех к сердцу Его Величества. Поделом тебе, подумал Кан Мин.

Комментарии

Загрузка...