Под действием Великой Пилюли Дракона и Тигра, полученной от Даоцзуна, Ли Хаомяо казалось, будто он уже перешагнул порог стадии закалки внутренних органов. Силы его казались неисчерпаемыми, а мощь каждого удара — сокрушительной.
Под действием Великой Пилюли Дракона и Тигра, полученной от Даоцзуна, Ли Хаомяо казалось, будто он уже перешагнул порог стадии закалки внутренних органов. Силы его казались неисчерпаемыми, а мощь каждого удара — сокрушительной.
С каждым его выпадом Ли Мяоцзюнь приходилось оттягивать руки назад для защиты. Её пальцы сплетались в изящном жесте, словно срывая цветок, а на кончиках пульсировала странная рябь — она умудрялась гасить и рассеивать ярость его кулаков на расстоянии всего в цунь, сдерживая натиск чистой силой воздуха.
С каждым его выпадом Ли Мяоцзюнь приходилось оттягивать руки назад для защиты. Её пальцы сплетались в изящном жесте, словно срывая цветок, а на кончиках пульсировала странная рябь — она умудрялась гасить и рассеивать ярость его кулаков на расстоянии всего в цунь, сдерживая натиск чистой силой воздуха.
Но этого всё равно не хватало. Сумей он совладать с нахлынувшей мощью до конца, Ли Мяоцзюнь уже давно лежала бы у его ног.
Но этого всё равно не хватало. Сумей он совладать с нахлынувшей мощью до конца, Ли Мяоцзюнь уже давно лежала бы у его ног.
Ли Хаомяо мысленно раздосадованно вздохнул.
Ли Хаомяо мысленно раздосадованно вздохнул.
"Конечности-то отросли, но к ним ещё нужно привыкнуть, — думал он. — Я слишком долго пробыл без рук и без ног. Да и на регенерацию ушло столько жизненных сил, что одной пилюли едва хватило"
"Конечности-то отросли, но к ним ещё нужно привыкнуть, — думал он. — Я слишком долго пробыл без рук и без ног. Да и на регенерацию ушло столько жизненных сил, что одной пилюли едва хватило"
Секунда шла за секундой, и движения Ли Хаомяо обретали былую точность, а контроль над новообретённой силой приближался к совершенству.
Секунда шла за секундой, и движения Ли Хаомяо обретали былую точность, а контроль над новообретённой силой приближался к совершенству.
Из его груди вдруг вырвался яростный, сотрясающий землю крик — словно взревел пробудившийся древний зверь. Эхо этого рёва прокатилось по поляне, заставив вздрогнуть глубокие снежные наносы.
Из его груди вдруг вырвался яростный, сотрясающий землю крик — словно взревел пробудившийся древний зверь. Эхо этого рёва прокатилось по поляне, заставив вздрогнуть глубокие снежные наносы.
Ли Хаомяо намертво вгрызся ногами в сугробы. На его руках, вздуваясь извилистыми змеями, мгновенно проступили синие вены; мышцы натянулись подобно стальным тросам и буграми прорезали кожу.
Ли Хаомяо намертво вгрызся ногами в сугробы. На его руках, вздуваясь извилистыми змеями, мгновенно проступили синие вены; мышцы натянулись подобно стальным тросам и буграми прорезали кожу.
Сжав пальцы, он сформировал безупречный, сокрушительный кулак.
Сжав пальцы, он сформировал безупречный, сокрушительный кулак.
В то же мгновение его рука, подобно заряженному орудию, с грохотом вылетела вперёд. На выдохе мышцы плеч и спины сработали в едином порыве, вкладывая в удар всю массу тела. Сила импульса нарастала лавиной, будто вздымающиеся одна за другой штормовые волны.
В то же мгновение его рука, подобно заряженному орудию, с грохотом вылетела вперёд. На выдохе мышцы плеч и спины сработали в едином порыве, вкладывая в удар всю массу тела. Сила импульса нарастала лавиной, будто вздымающиеся одна за другой штормовые волны.
— Истинная сила?
— Истинная сила?
Ли Мяоцзюнь мгновенно ожесточилась. Она среагировала молниеносно: вскинула руки для блока, а тончайший шёлк её широких рукавов вздулся от бешеного напора воздуха, яростно затрепетав. Сама же девушка стояла твёрдо, не шелохнувшись.
Ли Мяоцзюнь мгновенно ожесточилась. Она среагировала молниеносно: вскинула руки для блока, а тончайший шёлк её широких рукавов вздулся от бешеного напора воздуха, яростно затрепетав. Сама же девушка стояла твёрдо, не шелохнувшись.
Прогремел глухой удар. Оба противника отшатнулись друг от друга на несколько шагов назад.
Прогремел глухой удар. Оба противника отшатнулись друг от друга на несколько шагов назад.
Ли Хаомяо помрачнел.
Ли Хаомяо помрачнел.
"Плохо дело, — сердце его тревожно сжалось. — В этот удар я влил всю мощь пробудившейся истинной крови, но даже так не сумел ранить её"
"Плохо дело, — сердце его тревожно сжалось. — В этот удар я влил всю мощь пробудившейся истинной крови, но даже так не сумел ранить её"
С искусством внешнего тройного единения, на стадии взращивания ци можно было бросить вызов тем, кто стоял на две ступени выше, и биться на равных с мастерами закалки крови. Ли Хаомяо рассчитывал, что пробуждённая истинная кровь даст ему безоговорочное преимущество, но просчитался...
С искусством внешнего тройного единения, на стадии взращивания ци можно было бросить вызов тем, кто стоял на две ступени выше, и биться на равных с мастерами закалки крови. Ли Хаомяо рассчитывал, что пробуждённая истинная кровь даст ему безоговорочное преимущество, но просчитался...
Ли Мяоцзюнь сделала для себя выводы. В следующее мгновение по её телу стремительно побежали жуткие, тонкие, словно волоски, иссиня-чёрные жилы. Они покрыли всё её тело, добравшись даже до бледного лица.
Ли Мяоцзюнь сделала для себя выводы. В следующее мгновение по её телу стремительно побежали жуткие, тонкие, словно волоски, иссиня-чёрные жилы. Они покрыли всё её тело, добравшись даже до бледного лица.
Но это нисколько не изуродовало её — напротив, придало её облику дикую, запредельную красоту. Иссиня-чёрное кружево на коже казалось изящным узором, выведенным рукой самой природы.
Но это нисколько не изуродовало её — напротив, придало её облику дикую, запредельную красоту. Иссиня-чёрное кружево на коже казалось изящным узором, выведенным рукой самой природы.
— Овладей ты истинной ци, я бы ушла не раздумывая, — её голос прозвучал ровно и холодно. — Но сейчас ты едва расшевелил свою истинную кровь. Какое безрассудство... Ты сам ищешь смерти.
— Овладей ты истинной ци, я бы ушла не раздумывая, — её голос прозвучал ровно и холодно. — Но сейчас ты едва расшевелил свою истинную кровь. Какое безрассудство... Ты сам ищешь смерти.
Девушка поджала губы. Раз уж её противник обладал истинной силой, ей больше не нужно было чрезмерно сдерживаться. Достаточно оставить в нём хоть каплю жизни. Пока его голова цела и покоится на плечах, у неё найдутся способы вернуть его с того света.
Девушка поджала губы. Раз уж её противник обладал истинной силой, ей больше не нужно было чрезмерно сдерживаться. Достаточно оставить в нём хоть каплю жизни. Пока его голова цела и покоится на плечах, у неё найдутся способы вернуть его с того света.
Она легко оттолкнулась босыми ногами от земли и призраком метнулась вперёд, мгновенно сокращая дистанцию.
Она легко оттолкнулась босыми ногами от земли и призраком метнулась вперёд, мгновенно сокращая дистанцию.
Ли Хаомяо обомлел от такой невероятной скорости.
Ли Хаомяо обомлел от такой невероятной скорости.
"Быстро! Слишком быстро! — его разум лихорадочно искал выход"
"Быстро! Слишком быстро! — его разум лихорадочно искал выход"
Он тут же принял устойчивую стойку. Закрутившись юлой вокруг своей оси, он выбросил вперёд серию ударов, создавая вокруг себя надёжный заслон из свистящих потоков ветра.
Он тут же принял устойчивую стойку. Закрутившись юлой вокруг своей оси, он выбросил вперёд серию ударов, создавая вокруг себя надёжный заслон из свистящих потоков ветра.
Однако ладони Ли Мяоцзюнь порхали призрачными тенями, с лёгкостью обходя его защиту. Каждый её выпад, несущий в себе бритвенно-острую силу, с идеальной точностью находил уязвимые точки на теле Ли Хаомяо.
Однако ладони Ли Мяоцзюнь порхали призрачными тенями, с лёгкостью обходя его защиту. Каждый её выпад, несущий в себе бритвенно-острую силу, с идеальной точностью находил уязвимые точки на теле Ли Хаомяо.
Ли Хаомяо отчаянно уклонялся, но новые руки и ноги слушались его со скрипом, лишая движения былой лёгкости. Малейшего промедления оказывалось достаточно — удары Ли Мяоцзюнь раз за разом пробивали его оборону.
Ли Хаомяо отчаянно уклонялся, но новые руки и ноги слушались его со скрипом, лишая движения былой лёгкости. Малейшего промедления оказывалось достаточно — удары Ли Мяоцзюнь раз за разом пробивали его оборону.
Из его рта и свежих ран обильно заструилась кровь, быстро пропитывая лохмотья одежды багрянцем.
Из его рта и свежих ран обильно заструилась кровь, быстро пропитывая лохмотья одежды багрянцем.
Тем не менее его взгляд оставался непреклонным. До боли стиснув зубы, он терпел яростные вспышки боли и выжидал единственную возможность для сокрушительного ответа.
Тем не менее его взгляд оставался непреклонным. До боли стиснув зубы, он терпел яростные вспышки боли и выжидал единственную возможность для сокрушительного ответа.
Ли Мяоцзюнь атаковала без остановки, но и её дыхание становилось всё более прерывистым. Стремительные перемещения требовали колоссальных затрат сил, большая часть которых уходила на то, чтобы уберечь собственное хрупкое тело от сокрушительной отдачи.
Ли Мяоцзюнь атаковала без остановки, но и её дыхание становилось всё более прерывистым. Стремительные перемещения требовали колоссальных затрат сил, большая часть которых уходила на то, чтобы уберечь собственное хрупкое тело от сокрушительной отдачи.
Струйка взращённой ею ци стремительно таяла в этой бешеной схватке, грозя вот-вот иссякнуть окончательно.
Струйка взращённой ею ци стремительно таяла в этой бешеной схватке, грозя вот-вот иссякнуть окончательно.
Вдруг, оказавшись лицом к лицу с Ли Хаомяо, Ли Мяоцзюнь свела ладони у груди в причудливом жесте и выдохнула странное, гортанное слово.
Вдруг, оказавшись лицом к лицу с Ли Хаомяо, Ли Мяоцзюнь свела ладони у груди в причудливом жесте и выдохнула странное, гортанное слово.
«Омм!»
«Омм!»
Звук этот отозвался в ушах подобно эху храмового колокола, но в то же время походил на абсолютную тишину. Произнесённый почти шёпотом, он, казалось, лишал возможности слышать что-либо ещё.
Звук этот отозвался в ушах подобно эху храмового колокола, но в то же время походил на абсолютную тишину. Произнесённый почти шёпотом, он, казалось, лишал возможности слышать что-либо ещё.
Этот тихий звук проник в самую душу Ли Хаомяо. Разум его на мгновение помутился, а выверенный ритм ударов безнадёжно сбился.
Этот тихий звук проник в самую душу Ли Хаомяо. Разум его на мгновение помутился, а выверенный ритм ударов безнадёжно сбился.
В битве равных соперников секундное замешательство становилось роковым упущением, решающим исход схватки.
В битве равных соперников секундное замешательство становилось роковым упущением, решающим исход схватки.
Ли Мяоцзюнь молниеносно выпрямила палец. Ветряной вихрь со свистом вонзился прямо в грудь Ли Хаомяо, уходя глубоко под рёбра, к самому сердцу.
Ли Мяоцзюнь молниеносно выпрямила палец. Ветряной вихрь со свистом вонзился прямо в грудь Ли Хаомяо, уходя глубоко под рёбра, к самому сердцу.
Ли Хаомяо хрипло взвыл, но, презрев смертельную рану, обрушил на противницу оба кулака подобно тяжёлым молотам. Воздух вокруг них зазвенел от нечеловеческого напряжения.
Ли Хаомяо хрипло взвыл, но, презрев смертельную рану, обрушил на противницу оба кулака подобно тяжёлым молотам. Воздух вокруг них зазвенел от нечеловеческого напряжения.
Раздался глухой удар.
Раздался глухой удар.
От мощного встречного удара Ли Мяоцзюнь отбросило назад. Однако прямо в воздухе она совершила немыслимый кувырок и, подобно тополиному пуху, мягко опустилась на заснеженную землю.
От мощного встречного удара Ли Мяоцзюнь отбросило назад. Однако прямо в воздухе она совершила немыслимый кувырок и, подобно тополиному пуху, мягко опустилась на заснеженную землю.
Но несмотря на внешнюю грацию её движений, лицо девушки стало мертвенно-бледным, без единой капли крови под тонкой кожей. Её дыхание окончательно сорвалось.
Но несмотря на внешнюю грацию её движений, лицо девушки стало мертвенно-бледным, без единой капли крови под тонкой кожей. Её дыхание окончательно сорвалось.
Ли Хаомяо покачнулся. Сделав несколько неверных шагов назад, он рухнул прямо на заснеженную землю. Его грудная клетка судорожно вздымалась, но дыхание стремительно замедлялось, становясь прерывистым и редким.
Ли Хаомяо покачнулся. Сделав несколько неверных шагов назад, он рухнул прямо на заснеженную землю. Его грудная клетка судорожно вздымалась, но дыхание стремительно замедлялось, становясь прерывистым и редким.
Палец Ли Мяоцзюнь пробил его сердце насквозь. Ему требовалось немедленно взять под контроль угасающий пульс и замедлить биение израненного органа, иначе смерть наступила бы на месте.
Палец Ли Мяоцзюнь пробил его сердце насквозь. Ему требовалось немедленно взять под контроль угасающий пульс и замедлить биение израненного органа, иначе смерть наступила бы на месте.
Ли Мяоцзюнь с трудом перевела дух и неторопливо направилась к поверженному противнику. Её взгляд лишился прежнего равнодушия — в нём вспыхнула неприкрытая жажда убийства. Но, вспомнив о чём-то, она заставила себя успокоиться, и опасный блеск в её глазах угас.
Ли Мяоцзюнь с трудом перевела дух и неторопливо направилась к поверженному противнику. Её взгляд лишился прежнего равнодушия — в нём вспыхнула неприкрытая жажда убийства. Но, вспомнив о чём-то, она заставила себя успокоиться, и опасный блеск в её глазах угас.
— Не потребуй Её Величество доставить тебя живым, ты бы уже испустил дух, — холодно произнесла она.
— Не потребуй Её Величество доставить тебя живым, ты бы уже испустил дух, — холодно произнесла она.
Стоило ей замолчать, как из кустов бесшумной молнией вырвалась тёмная фигура. Незнакомец мчался на неё с яростью голодного тигра, глубоко вминая снег при каждом шаге. Это был Сюй Юньфань.
Стоило ей замолчать, как из кустов бесшумной молнией вырвалась тёмная фигура. Незнакомец мчался на неё с яростью голодного тигра, глубоко вминая снег при каждом шаге. Это был Сюй Юньфань.
Налетев на Ли Мяоцзюнь, он мёртвой хваткой вцепился в неё, обвил руками и ногами и всем весом повалил на заснеженную землю.
Налетев на Ли Мяоцзюнь, он мёртвой хваткой вцепился в неё, обвил руками и ногами и всем весом повалил на заснеженную землю.
Ли Мяоцзюнь никогда прежде не подвергалась подобному унижению. На мгновение она оцепенела от потрясения, но быстро опомнилась. На её лице впервые вспыхнула ярость.
Ли Мяоцзюнь никогда прежде не подвергалась подобному унижению. На мгновение она оцепенела от потрясения, но быстро опомнилась. На её лице впервые вспыхнула ярость.
— Пусти меня! — гневно выкрикнула она.
— Пусти меня! — гневно выкрикнула она.
Она попыталась высвободить остатки ци, но те крохи, что уцелели после изнурительной схватки с Ли Хаомяо, испарились без следа. Если бы она попыталась призвать силу силой, то плоды многолетних изнурительных тренировок пошли бы прахом.
Она попыталась высвободить остатки ци, но те крохи, что уцелели после изнурительной схватки с Ли Хаомяо, испарились без следа. Если бы она попыталась призвать силу силой, то плоды многолетних изнурительных тренировок пошли бы прахом.
И это заставило её на мгновение заколебаться.
И это заставило её на мгновение заколебаться.
Распластанный на снегу Ли Хаомяо, увидев представившийся шанс, превозмог жуткую слабость и с трудом заставил себя подняться. Он собрал последние капли истинной силы, до которых только мог дотянуться.
Распластанный на снегу Ли Хаомяо, увидев представившийся шанс, превозмог жуткую слабость и с трудом заставил себя подняться. Он собрал последние капли истинной силы, до которых только мог дотянуться.
На кончике его пальца вспыхнул едва заметный золотистый огонёк. Собрав остатки воли, он резко ткнул им Ли Мяоцзюнь прямо в грудь.
На кончике его пальца вспыхнул едва заметный золотистый огонёк. Собрав остатки воли, он резко ткнул им Ли Мяоцзюнь прямо в грудь.
Неприметная золотая искра мгновенно проникла под кожу девушки, намертво запечатав те жалкие крохи ци, что ещё теплились в её меридианах.
Неприметная золотая искра мгновенно проникла под кожу девушки, намертво запечатав те жалкие крохи ци, что ещё теплились в её меридианах.
Ли Мяоцзюнь глухо застонала, и её напряжённое тело вмиг лишилось сил, став мягким и беспомощным.
Ли Мяоцзюнь глухо застонала, и её напряжённое тело вмиг лишилось сил, став мягким и беспомощным.
В её глазах отразились отчаяние и глубокое изумление.
В её глазах отразились отчаяние и глубокое изумление.
"Мою силу... Мою ци заблокировали?!"
"Мою силу... Мою ци заблокировали?!"
Сделав это, Ли Хаомяо окончательно лишился сил. Он рухнул ничком на снег, судорожно глотая воздух ртом. Сквозная рана на его груди содрогалась при каждом хриплом вдохе, и из неё толчками выходила тёмная кровь.
Сделав это, Ли Хаомяо окончательно лишился сил. Он рухнул ничком на снег, судорожно глотая воздух ртом. Сквозная рана на его груди содрогалась при каждом хриплом вдохе, и из неё толчками выходила тёмная кровь.
Силы покинули его без остатка; он больше не мог держать тело под контролем.
Силы покинули его без остатка; он больше не мог держать тело под контролем.
Но услышав, как Сюй Юньфань сжимает пленницу с такой силой, что её кости жалобно трещат, Ли Хаомяо, превозмогая жуткую боль, выдавил:
Но услышав, как Сюй Юньфань сжимает пленницу с такой силой, что её кости жалобно трещат, Ли Хаомяо, превозмогая жуткую боль, выдавил:
— Не... не убивай её. Её меридианы запечатаны, сейчас она слаба, как обычная женщина. Она нам ещё очень пригодится.
— Не... не убивай её. Её меридианы запечатаны, сейчас она слаба, как обычная женщина. Она нам ещё очень пригодится.

Комментарии

Загрузка...