— Если там действительно что-то скрыто, это наш величайший шанс, — проговорил Ли Хаомяо.
— Если там действительно что-то скрыто, это наш величайший шанс, — проговорил Ли Хаомяо.
На его губах заиграла предвкушающая улыбка. Каким бы скрытным и сдержанным ни был бывший князь Янь, сейчас даже он не сумел совладать с эмоциями и тихо прошептал:
На его губах заиграла предвкушающая улыбка. Каким бы скрытным и сдержанным ни был бывший князь Янь, сейчас даже он не сумел совладать с эмоциями и тихо прошептал:
— Демоница... Проклятая ведьма! Похоже, мне самой судьбой предначертано стать твоим злейшим врагом. Клянусь, я верну династии Ли былое величие и славу Великой Чжоу!
— Демоница... Проклятая ведьма! Похоже, мне самой судьбой предначертано стать твоим злейшим врагом. Клянусь, я верну династии Ли былое величие и славу Великой Чжоу!
Сюй Юньфань не обратил внимания на эти высокопарные речи. Он на мгновение задумался, и в его душе вновь шевельнулось желание пойти на попятную.
Сюй Юньфань не обратил внимания на эти высокопарные речи. Он на мгновение задумался, и в его душе вновь шевельнулось желание пойти на попятную.
«Эта штука выглядит чертовски зловеще. С моей панелью навыков я в любом месте устроюсь и буду жить припеваючи. Зачем так глупо рисковать головой?»
«Эта штука выглядит чертовски зловеще. С моей панелью навыков я в любом месте устроюсь и буду жить припеваючи. Зачем так глупо рисковать головой?»
— Если ты уйдёшь сейчас, — заговорил Ли Хаомяо, заметив колебания юноши, — и о существовании Изначальной Древней Нефритовой Стелы станет известно, всю Нингуту сотрут с лица земли. Всех, кто здесь находится, отправят на плаху. И первыми погибнут те, кто видел стелу своими глазами. Даже если тебе чудом удастся выбраться из этого рудника... Зная нрав этой демоницы, будь уверен: она достанет тебя хоть на краю света и развеет твой прах по ветру.
— Если ты уйдёшь сейчас, — заговорил Ли Хаомяо, заметив колебания юноши, — и о существовании Изначальной Древней Нефритовой Стелы станет известно, всю Нингуту сотрут с лица земли. Всех, кто здесь находится, отправят на плаху. И первыми погибнут те, кто видел стелу своими глазами. Даже если тебе чудом удастся выбраться из этого рудника... Зная нрав этой демоницы, будь уверен: она достанет тебя хоть на краю света и развеет твой прах по ветру.
Изначальная Древняя Нефритовая Стела была слишком ценной находкой. Ради сохранения её тайны императорский двор без колебаний пожертвовал бы жизнями тысяч каторжников и стражников Нингуты.
Изначальная Древняя Нефритовая Стела была слишком ценной находкой. Ради сохранения её тайны императорский двор без колебаний пожертвовал бы жизнями тысяч каторжников и стражников Нингуты.
Сюй Юньфань замер. После недолгого, тягостного молчания он медленно повернулся к Ли Хаомяо.
Сюй Юньфань замер. После недолгого, тягостного молчания он медленно повернулся к Ли Хаомяо.
— Научи меня ещё одной технике. Мне нужно что-нибудь для быстрого перемещения.
— Научи меня ещё одной технике. Мне нужно что-нибудь для быстрого перемещения.
В глазах князя блеснула искра, и он без малейших колебаний кивнул.
В глазах князя блеснула искра, и он без малейших колебаний кивнул.
— У меня есть подходящая техника, она называется «Быстрые Ноги». Овладеешь ею в совершенстве — сможешь мчаться быстрее горячего скакуна и обретёшь лёгкость ласточки. Обычным людям за тобой будет не угнаться.
— У меня есть подходящая техника, она называется «Быстрые Ноги». Овладеешь ею в совершенстве — сможешь мчаться быстрее горячего скакуна и обретёшь лёгкость ласточки. Обычным людям за тобой будет не угнаться.
Услышав название, Сюй Юньфань не удержался от ироничной усмешки.
Услышав название, Сюй Юньфань не удержался от ироничной усмешки.
— А более звучного имени для этого искусства не нашлось? «Быстрые Ноги»... Звучит, честно говоря, не очень.
— А более звучного имени для этого искусства не нашлось? «Быстрые Ноги»... Звучит, честно говоря, не очень.
«Искусство Медного Тела... Хоть в описании и говорилось, что на пике мастерства кожа станет прочной, как бронзовый щит, в памяти отложились лишь бесконечные изнурительные тренировки. Меня избивали деревянными палками, хлестали кожаными плетьми... Одно воспоминание об этой боли, намертво врезавшейся в разум благодаря Системе, заставляло всё тело ныть от фантомной тоски».
«Искусство Медного Тела... Хоть в описании и говорилось, что на пике мастерства кожа станет прочной, как бронзовый щит, в памяти отложились лишь бесконечные изнурительные тренировки. Меня избивали деревянными палками, хлестали кожаными плетьми... Одно воспоминание об этой боли, намертво врезавшейся в разум благодаря Системе, заставляло всё тело ныть от фантомной тоски».
Ли Хаомяо даже бровью не повёл.
Ли Хаомяо даже бровью не повёл.
— Другие техники у меня есть, но в этих сырых норах у тебя просто нет условий для их освоения. Взять хотя бы «Сжатие Земли до Цуня» — величайшее искусство перемещения школы Даоцзун. На пике мастерства ты сможешь обгонять ветер и молнии, преодолевая по три ли за один шаг. Вот только для тренировок нужны редчайшие снадобья, особый массаж для разминания мышц и сухожилий на ногах, а также целебные мази. Каждый день таких занятий обойдётся не меньше чем в тысячу лянов серебра. И это не говоря о невыносимой боли, когда твои мышцы будут перестраиваться, а кости — ломаться и срастаться заново.
— Другие техники у меня есть, но в этих сырых норах у тебя просто нет условий для их освоения. Взять хотя бы «Сжатие Земли до Цуня» — величайшее искусство перемещения школы Даоцзун. На пике мастерства ты сможешь обгонять ветер и молнии, преодолевая по три ли за один шаг. Вот только для тренировок нужны редчайшие снадобья, особый массаж для разминания мышц и сухожилий на ногах, а также целебные мази. Каждый день таких занятий обойдётся не меньше чем в тысячу лянов серебра. И это не говоря о невыносимой боли, когда твои мышцы будут перестраиваться, а кости — ломаться и срастаться заново.
Он поднял голову, в упор посмотрев на Сюй Юньфаня.
Он поднял голову, в упор посмотрев на Сюй Юньфаня.
— К тому же тебе придётся досконально изучить даосский канон, чтобы постичь саму суть вещей и законы Книги Перемен. Лишь тогда ты поймёшь, как сжимать пространство. За две тысячи лет истории Даоцзуна этой техникой овладели единицы. Почти все они тратили десять лет только на то, чтобы войти во вкус, и целое столетие — чтобы довести мастерство до совершенства.
— К тому же тебе придётся досконально изучить даосский канон, чтобы постичь саму суть вещей и законы Книги Перемен. Лишь тогда ты поймёшь, как сжимать пространство. За две тысячи лет истории Даоцзуна этой техникой овладели единицы. Почти все они тратили десять лет только на то, чтобы войти во вкус, и целое столетие — чтобы довести мастерство до совершенства.
Сюй Юньфань примиряюще поднял ладонь.
Сюй Юньфань примиряюще поднял ладонь.
— Ладно, ладно, убедил. Рассказывай про свои «Быстрые Ноги».
— Ладно, ладно, убедил. Рассказывай про свои «Быстрые Ноги».
Ли Хаомяо прекрасно понимал, что этот парень не сделает и шагу, пока не получит выгоду. Он не стал тратить время на споры и подробно изложил Сюй Юньфаню устные наставления, дыхательные формулы и способы распределения силы для новой техники.
Ли Хаомяо прекрасно понимал, что этот парень не сделает и шагу, пока не получит выгоду. Он не стал тратить время на споры и подробно изложил Сюй Юньфаню устные наставления, дыхательные формулы и способы распределения силы для новой техники.
Спустя два часа, наблюдая за тем, как юноша уверенно скользит по неровному полу пещеры, отрабатывая первые шаги, бывший князь изумлённо спросил:
Спустя два часа, наблюдая за тем, как юноша уверенно скользит по неровному полу пещеры, отрабатывая первые шаги, бывший князь изумлённо спросил:
— Ты что, действительно всё запомнил?
— Ты что, действительно всё запомнил?
— Само собой. Когда я сосредоточен, моя память меня не подводит.
— Само собой. Когда я сосредоточен, моя память меня не подводит.
Сюй Юньфань заглянул в свой внутренний взор. На полупрозрачной панели атрибутов появилась новая строчка — серая надпись «Быстрые Ноги (не освоено)», а перед глазами вспыхнули системные подсказки по тренировкам.
Сюй Юньфань заглянул в свой внутренний взор. На полупрозрачной панели атрибутов появилась новая строчка — серая надпись «Быстрые Ноги (не освоено)», а перед глазами вспыхнули системные подсказки по тренировкам.
«Отлично! Кажется, после того как я освоил Искусство Медного Тела и разогнал кровь по жилам, другие техники даются мне гораздо легче».
«Отлично! Кажется, после того как я освоил Искусство Медного Тела и разогнал кровь по жилам, другие техники даются мне гораздо легче».
Ли Хаомяо изумлённо приоткрыл рот, но вовремя сдержался и лишь покачал головой.
Ли Хаомяо изумлённо приоткрыл рот, но вовремя сдержался и лишь покачал головой.
— Что ж... тогда продолжай копать.
— Что ж... тогда продолжай копать.
— Точно без сюрпризов? Никакой опасности?
— Точно без сюрпризов? Никакой опасности?
— Никакой. Скорее уж, как я и говорил, это станет для тебя величайшим благословением.
— Никакой. Скорее уж, как я и говорил, это станет для тебя величайшим благословением.
Отбросив сомнения, Сюй Юньфань заработал киркой с удвоенной силой. Осколки породы с глухим стуком полетели на землю. Вскоре перед ним во всём величии предстала гладкая, мерцающая стела высотой в человеческий рост.
Отбросив сомнения, Сюй Юньфань заработал киркой с удвоенной силой. Осколки породы с глухим стуком полетели на землю. Вскоре перед ним во всём величии предстала гладкая, мерцающая стела высотой в человеческий рост.
Взгляд юноши замер. Сквозь полупрозрачную толщу Изначальной Древней Нефритовой Стелы смутно проступали контуры какого-то тёмного силуэта.
Взгляд юноши замер. Сквозь полупрозрачную толщу Изначальной Древней Нефритовой Стелы смутно проступали контуры какого-то тёмного силуэта.
— Неужели в этом мире действительно существовали бессмертные?
— Неужели в этом мире действительно существовали бессмертные?
Ли Хаомяо надолго умолк, вглядываясь в загадочную тень, а затем негромко произнёс:
Ли Хаомяо надолго умолк, вглядываясь в загадочную тень, а затем негромко произнёс:
— Возможно. В нашем мире живут носители истинной крови. Легенды гласят, что в их жилах течёт наследие истинных бессмертных, но доказать это никто так и не смог.
— Возможно. В нашем мире живут носители истинной крови. Легенды гласят, что в их жилах течёт наследие истинных бессмертных, но доказать это никто так и не смог.
На мгновение его лицо приняло отсутствующее выражение.
На мгновение его лицо приняло отсутствующее выражение.
— Теперь мне понятно, зачем Горному надзорному управлению понадобилось закладывать этот рудник прямо под Нингутой и брать его под личный контроль. Всё дело в... Тише. Кто-то идёт.
— Теперь мне понятно, зачем Горному надзорному управлению понадобилось закладывать этот рудник прямо под Нингутой и брать его под личный контроль. Всё дело в... Тише. Кто-то идёт.
Сюй Юньфань мгновенно всё понял. Не тратя времени на расспросы, он принялся поспешно заваливать огромную стелу обломками породы, маскируя находку.
Сюй Юньфань мгновенно всё понял. Не тратя времени на расспросы, он принялся поспешно заваливать огромную стелу обломками породы, маскируя находку.
Хоть бывший князь и лишился сил, его чувства, особенно слух, оставались невероятно острыми. Он улавливал малейшие шорохи задолго до того, как их мог расслышать обычный человек.
Хоть бывший князь и лишился сил, его чувства, особенно слух, оставались невероятно острыми. Он улавливал малейшие шорохи задолго до того, как их мог расслышать обычный человек.
Сюй Юньфань перешёл к соседней стене забоя и принялся методично, как ни в чём не бывало, долбить породу.
Сюй Юньфань перешёл к соседней стене забоя и принялся методично, как ни в чём не бывало, долбить породу.
Топ! Топ! Топ!
Топ! Топ! Топ!
Вскоре даже Сюй Юньфань расслышал этот звук, доносившийся из коридора.
Вскоре даже Сюй Юньфань расслышал этот звук, доносившийся из коридора.
Незнакомец шёл не торопясь, но его шаги были настолько тяжелы, будто весили по меньшей мере тысячу цзиней. Каждый удар подошвы о каменный пол отдавался глухой, болезненной пульсацией в груди, заставляя сердце замирать от дурного предчувствия.
Незнакомец шёл не торопясь, но его шаги были настолько тяжелы, будто весили по меньшей мере тысячу цзиней. Каждый удар подошвы о каменный пол отдавался глухой, болезненной пульсацией в груди, заставляя сердце замирать от дурного предчувствия.
Юноша слегка развернулся боком, стараясь казаться меньше, но его тело напряглось, как натянутая тетива. Он мёртвой хваткой вцепился в рукоять кирки и замер, не сводя глаз с тёмного зева ответвления.
Юноша слегка развернулся боком, стараясь казаться меньше, но его тело напряглось, как натянутая тетива. Он мёртвой хваткой вцепился в рукоять кирки и замер, не сводя глаз с тёмного зева ответвления.
В неверном, пляшущем свете факелов показалась исполинская фигура, занявшая собой почти весь проход.
В неверном, пляшущем свете факелов показалась исполинская фигура, занявшая собой почти весь проход.
Этот человек походил на ожившую железную башню: невероятно высокий, с могучими плечами и рельефными, бугристыми мышцами, которые едва сдерживала плотная куртка.
Этот человек походил на ожившую железную башню: невероятно высокий, с могучими плечами и рельефными, бугристыми мышцами, которые едва сдерживала плотная куртка.
Казалось, его массивные ноги при каждом шаге способны пробить каменную твердь насквозь. От него исходила волна такой удушающей, подавляющей мощи, словно над головой нависла грозовая туча.
Казалось, его массивные ноги при каждом шаге способны пробить каменную твердь насквозь. От него исходила волна такой удушающей, подавляющей мощи, словно над головой нависла грозовая туча.
— Как минимум полностью освоенная техника низшего ранга, — едва слышно шепнул Ли Хаомяо. — Судя по его ауре, это мастер, достигший стадии закалки кожи.
— Как минимум полностью освоенная техника низшего ранга, — едва слышно шепнул Ли Хаомяо. — Судя по его ауре, это мастер, достигший стадии закалки кожи.
Разглядев лицо вошедшего, Сюй Юньфань внутренне содрогнулся.
Разглядев лицо вошедшего, Сюй Юньфань внутренне содрогнулся.
Перед ними стоял тот самый свирепый надзиратель, который в первый же день одним ударом плети перерубил беглого юношу пополам.
Перед ними стоял тот самый свирепый надзиратель, который в первый же день одним ударом плети перерубил беглого юношу пополам.
Ян Гань.
Ян Гань.
Ян Гань окинул ледяным, мимолётным взглядом забившегося в угол Сюй Юньфаня, после чего перевёл всё внимание на лежащего у стены Ли Хаомяо, который с невозмутимым видом прикрыл глаза.
Ян Гань окинул ледяным, мимолётным взглядом забившегося в угол Сюй Юньфаня, после чего перевёл всё внимание на лежащего у стены Ли Хаомяо, который с невозмутимым видом прикрыл глаза.
Губы надзирателя расплылись в глумливой усмешке, обнажив неровные, желтоватые зубы.
Губы надзирателя расплылись в глумливой усмешке, обнажив неровные, желтоватые зубы.
— А у Его Высочества князя Яня, я гляжу, завидное самообладание. Хорошо ли вам спится и сытно ли естся в этих чертогах, ваше высочество?
— А у Его Высочества князя Яня, я гляжу, завидное самообладание. Хорошо ли вам спится и сытно ли естся в этих чертогах, ваше высочество?
«Фух, он пришёл не по мою душу».
«Фух, он пришёл не по мою душу».
Сюй Юньфань мысленно выдохнул и поспешил ещё сильнее втянуть голову в плечи, стараясь слиться со стеной и прикинуться безликой тенью.
Сюй Юньфань мысленно выдохнул и поспешил ещё сильнее втянуть голову в плечи, стараясь слиться со стеной и прикинуться безликой тенью.
Ли Хаомяо медленно разомкнул веки. Его взгляд оставался безмятежным и холодным — в нём сквозило такое вековое превосходство и аристократическое пренебрежение, какого Сюй Юньфань ещё ни разу у него не видел. Бывший князь смотрел на грозного воина как на неотёсанного мужика.
Ли Хаомяо медленно разомкнул веки. Его взгляд оставался безмятежным и холодным — в нём сквозило такое вековое превосходство и аристократическое пренебрежение, какого Сюй Юньфань ещё ни разу у него не видел. Бывший князь смотрел на грозного воина как на неотёсанного мужика.
— С едой тут и впрямь туго, — ровным голосом отозвался он. — Быть может, у почтенного начальника Яна найдутся идеи, как исправить это недоразумение?
— С едой тут и впрямь туго, — ровным голосом отозвался он. — Быть может, у почтенного начальника Яна найдутся идеи, как исправить это недоразумение?
При виде этого высокомерного взгляда в глазах Ян Ганя на миг вспыхнула ярость, но он подавил её и лишь хрипло расхохотался.
При виде этого высокомерного взгляда в глазах Ян Ганя на миг вспыхнула ярость, но он подавил её и лишь хрипло расхохотался.
— Какая ирония! Член императорской семьи Великой Чжоу, некогда взиравший на подданных с высоты престола, теперь гниёт в безвестной норе, дожидаясь смерти... Право слово, судьба порой разыгрывает восхитительные представления!
— Какая ирония! Член императорской семьи Великой Чжоу, некогда взиравший на подданных с высоты престола, теперь гниёт в безвестной норе, дожидаясь смерти... Право слово, судьба порой разыгрывает восхитительные представления!
Договорив, Ян Гань небрежно запустил руку за пазуху и достал оттуда крошечный фаянсовый флакон.
Договорив, Ян Гань небрежно запустил руку за пазуху и достал оттуда крошечный фаянсовый флакон.
— Это пилюли Бигу. Полагаю, князю Яню не нужно объяснять, для чего они предназначены?
— Это пилюли Бигу. Полагаю, князю Яню не нужно объяснять, для чего они предназначены?
При виде флакона лицо Ли Хаомяо слегка изменилось. Он долго всматривался в белую глину, прежде чем негромко спросить:
При виде флакона лицо Ли Хаомяо слегка изменилось. Он долго всматривался в белую глину, прежде чем негромко спросить:
— Чей приказ ты выполняешь? Кто тебя прислал?
— Чей приказ ты выполняешь? Кто тебя прислал?
— Понятия не имею, — равнодушно хмыкнул Ян Гань. — Я лишь послушно исполняю волю своего господина. Мне велено следить, чтобы ты не протянул ноги, но и пределы Нингуты покинуть не смел.
— Понятия не имею, — равнодушно хмыкнул Ян Гань. — Я лишь послушно исполняю волю своего господина. Мне велено следить, чтобы ты не протянул ноги, но и пределы Нингуты покинуть не смел.
Ли Хаомяо не стал упорствовать и расспрашивать дальше. Он лишь устало махнул рукой.
Ли Хаомяо не стал упорствовать и расспрашивать дальше. Он лишь устало махнул рукой.
— Свободен. Можешь идти.
— Свободен. Можешь идти.
Ян Гань смерил бывшего князя оценивающим, недобрым взглядом, а затем медленно перевёл тяжёлый взор на замершего у стены Сюй Юньфаня.
Ян Гань смерил бывшего князя оценивающим, недобрым взглядом, а затем медленно перевёл тяжёлый взор на замершего у стены Сюй Юньфаня.
В то же мгновение Сюй Юньфаня обдало ледяным потом. Волна чистой, концентрированной жажды убийства сковала его тело, заставив каждую мышцу напружиниться до боли.
В то же мгновение Сюй Юньфаня обдало ледяным потом. Волна чистой, концентрированной жажды убийства сковала его тело, заставив каждую мышцу напружиниться до боли.
«Он хочет меня прикончить!»
«Он хочет меня прикончить!»
— Мальчишка нужен мне живым, — внезапно раздался хриплый, но властный голос Ли Хаомяо.
— Мальчишка нужен мне живым, — внезапно раздался хриплый, но властный голос Ли Хаомяо.
В его тоне зазвучали глухие, угрожающие ноты.
В его тоне зазвучали глухие, угрожающие ноты.

Комментарии

Загрузка...