Выслушав его, Ян Гань медленно отвел взгляд и, не проронив ни слова, повернулся и ушел.
Выслушав его, Ян Гань медленно отвел взгляд и, не проронив ни слова, повернулся и ушел.
Лишь когда надсмотрщик скрылся из виду, Сюй Юньфань ощутил, как к телу возвращается тепло, а кровь и ци начинают бурлить. Какой свирепый, тяжелый взгляд.
Лишь когда надсмотрщик скрылся из виду, Сюй Юньфань ощутил, как к телу возвращается тепло, а кровь и ци начинают бурлить. Какой свирепый, тяжелый взгляд.
Сюй Юньфань молча разминал затекшие руки и ноги, но на душе у него было неспокойно.
Сюй Юньфань молча разминал затекшие руки и ноги, но на душе у него было неспокойно.
Когда на тебя смотрят как на никчемного цыпленка, которого можно прихлопнуть в любой момент, — ощущение не из приятных.
Когда на тебя смотрят как на никчемного цыпленка, которого можно прихлопнуть в любой момент, — ощущение не из приятных.
К тому же...
К тому же...
Юноша украдкой бросил взгляд на Ли Хаомяо.
Юноша украдкой бросил взгляд на Ли Хаомяо.
Пока он остается подле князя Яня, Ян Гань при первой же возможности постарается от него избавиться.
Пока он остается подле князя Яня, Ян Гань при первой же возможности постарается от него избавиться.
«Нужно и дальше повышать уровень мастерства, иначе не сдобровать»
«Нужно и дальше повышать уровень мастерства, иначе не сдобровать»
— Этот человек хорош в жестком цигун, — прервал молчание Ли Хаомяо, глядя на притихшего юношу. — Он полностью закалил кожу, сделав ее настолько прочной, что обычные клинки не могут причинить ему вреда. На этой стадии практик обретает колоссальную силу: может играючи поднять тяжелый треножник или раздробить каменную плиту. Он действительно редкий мастер внешней закалки. Окажись он в армии, непременно стал бы грозным воеводой. К сожалению, из-за упора на внешнюю жесткость он застрял и никак не может пробиться на следующие уровни — закалки мышц и костей. Но если ты доведешь свое Искусство Медного Тела до совершенства, тебе незачем будет его бояться. Так что не тревожься попусту.
— Этот человек хорош в жестком цигун, — прервал молчание Ли Хаомяо, глядя на притихшего юношу. — Он полностью закалил кожу, сделав ее настолько прочной, что обычные клинки не могут причинить ему вреда. На этой стадии практик обретает колоссальную силу: может играючи поднять тяжелый треножник или раздробить каменную плиту. Он действительно редкий мастер внешней закалки. Окажись он в армии, непременно стал бы грозным воеводой. К сожалению, из-за упора на внешнюю жесткость он застрял и никак не может пробиться на следующие уровни — закалки мышц и костей. Но если ты доведешь свое Искусство Медного Тела до совершенства, тебе незачем будет его бояться. Так что не тревожься попусту.
Внешняя закалка — путь невероятно суровый. Мало кто способен выдержать изнурительные тренировки, а уж терпеть постоянную боль от разрушения и восстановления мышц и костей и вовсе соглашаются единицы.
Внешняя закалка — путь невероятно суровый. Мало кто способен выдержать изнурительные тренировки, а уж терпеть постоянную боль от разрушения и восстановления мышц и костей и вовсе соглашаются единицы.
Сюй Юньфань поднял голову, и на его лице отразилось искреннее любопытство.
Сюй Юньфань поднял голову, и на его лице отразилось искреннее любопытство.
— Эм... Я вот думаю, эти пилюли Бигу и правда избавляют от голода?
— Эм... Я вот думаю, эти пилюли Бигу и правда избавляют от голода?
Увидев, что юноша ни капли не встревожен недавней угрозой со стороны Ян Ганя, Ли Хаомяо опешил. Он-то подбирал слова, чтобы подбодрить парня, а тому, похоже, все нипочем.
Увидев, что юноша ни капли не встревожен недавней угрозой со стороны Ян Ганя, Ли Хаомяо опешил. Он-то подбирал слова, чтобы подбодрить парня, а тому, похоже, все нипочем.
Немного помолчав, бывший князь ответил:
Немного помолчав, бывший князь ответил:
— Эти пилюли Бигу готовят из нескольких десятков видов редких и дорогих лекарственных трав. На вид они как железные шарики. Если тело недостаточно развито, принимать их опасно — для слабого человека это чистейший яд.
— Эти пилюли Бигу готовят из нескольких десятков видов редких и дорогих лекарственных трав. На вид они как железные шарики. Если тело недостаточно развито, принимать их опасно — для слабого человека это чистейший яд.
Сюй Юньфань шагнул вперед и взял со стола фарфоровый флакон. Рука тут же пошла вниз под неожиданной тяжестью.
Сюй Юньфань шагнул вперед и взял со стола фарфоровый флакон. Рука тут же пошла вниз под неожиданной тяжестью.
«Ничего себе тяжесть!»
«Ничего себе тяжесть!»
Флакон едва умещался в ладони, но весил не меньше двадцати-тридцати цзиней.
Флакон едва умещался в ладони, но весил не меньше двадцати-тридцати цзиней.
Сюй Юньфань вытащил пробку и вытряхнул на ладонь одну горошину. Разглядывая круглый, серый, похожий на чугунный шарик, он с сомнением протянул его Ли Хаомяо:
Сюй Юньфань вытащил пробку и вытряхнул на ладонь одну горошину. Разглядывая круглый, серый, похожий на чугунный шарик, он с сомнением протянул его Ли Хаомяо:
— И это действительно пилюля Бигу?
— И это действительно пилюля Бигу?
Ли Хаомяо забрал пилюлю, поднес к носу, принюхался и без лишних слов отправил в рот.
Ли Хаомяо забрал пилюлю, поднес к носу, принюхался и без лишних слов отправил в рот.
Сюй Юньфань отчетливо услышал глухой стук — словно в желудок его собеседника упал настоящий булыжник.
Сюй Юньфань отчетливо услышал глухой стук — словно в желудок его собеседника упал настоящий булыжник.
— И вы совсем не боитесь, что это яд? — спросил Сюй Юньфань.
— И вы совсем не боитесь, что это яд? — спросил Сюй Юньфань.
— Сейчас я калека, — усмехнулся Ли Хаомяо. — Чтобы прикончить меня, не нужно разыгрывать такие сложные комбинации. Впрочем, если кто-то спит и видит меня в гробу, то другие, напротив, отчаянно цепляются за мою жизнь. Пока я дышу, я приношу им выгоду. Эта безумная баба на троне жаждет моей крови, но для кое-кого я по-прежнему остаюсь законным государем. Моя смерть нанесет по их интересам сокрушительный удар, так что они костьми лягут, но не дадут мне умереть.
— Сейчас я калека, — усмехнулся Ли Хаомяо. — Чтобы прикончить меня, не нужно разыгрывать такие сложные комбинации. Впрочем, если кто-то спит и видит меня в гробу, то другие, напротив, отчаянно цепляются за мою жизнь. Пока я дышу, я приношу им выгоду. Эта безумная баба на троне жаждет моей крови, но для кое-кого я по-прежнему остаюсь законным государем. Моя смерть нанесет по их интересам сокрушительный удар, так что они костьми лягут, но не дадут мне умереть.
Ли Хаомяо шумно выдохнул. В его животе заурчало, словно раскатился далекий гром. Угасающая кровь получила долгожданную подпитку, и на испитых, мертвенно-бледных щеках бывшего князя проступил слабый румянец.
Ли Хаомяо шумно выдохнул. В его животе заурчало, словно раскатился далекий гром. Угасающая кровь получила долгожданную подпитку, и на испитых, мертвенно-бледных щеках бывшего князя проступил слабый румянец.
— Настоящие. Причем это пилюли Бигу высшего качества.
— Настоящие. Причем это пилюли Бигу высшего качества.
Он перевел взгляд на Сюй Юньфаня.
Он перевел взгляд на Сюй Юньфаня.
— Хочешь попробовать?
— Хочешь попробовать?
Сюй Юньфань на мгновение замешкался.
Сюй Юньфань на мгновение замешкался.
— Вы же сами сказали, что без должной подготовки они превращаются в яд и рвут желудок, как куски железа.
— Вы же сами сказали, что без должной подготовки они превращаются в яд и рвут желудок, как куски железа.
— Пилюли высшего качества — совсем другое дело. Они растворяются постепенно, не отравляя организм, а мягко и глубоко питая его. Считай, тебе крупно повезло.
— Пилюли высшего качества — совсем другое дело. Они растворяются постепенно, не отравляя организм, а мягко и глубоко питая его. Считай, тебе крупно повезло.
Ли Хаомяо задумчиво добавил:
Ли Хаомяо задумчиво добавил:
— Второго такого шанса не представится. То, что Ян Гань принес целый флакон, говорит о крайнем напряжении сил моих тайных покровителей. Похоже, назревают великие потрясения, раз они пошли на такой риск, решив помочь мне хоть немного восстановиться.
— Второго такого шанса не представится. То, что Ян Гань принес целый флакон, говорит о крайнем напряжении сил моих тайных покровителей. Похоже, назревают великие потрясения, раз они пошли на такой риск, решив помочь мне хоть немного восстановиться.
Услышав это, Сюй Юньфань отбросил сомнения. Он выкатил на ладонь еще один шарик и под одобрительным взглядом бывшего князя закинул его в рот.
Услышав это, Сюй Юньфань отбросил сомнения. Он выкатил на ладонь еще один шарик и под одобрительным взглядом бывшего князя закинул его в рот.
Раздался отчетливый сдавленный глоток.
Раздался отчетливый сдавленный глоток.
Сюй Юньфань почувствовал, как в желудок ухнул неподъемный груз. От неожиданности он даже покачнулся, едва удержав равновесие.
Сюй Юньфань почувствовал, как в желудок ухнул неподъемный груз. От неожиданности он даже покачнулся, едва удержав равновесие.
— Ну как? — с живым интересом спросил Ли Хаомяо.
— Ну как? — с живым интересом спросил Ли Хаомяо.
— Такое чувство, будто у меня желудок до самых колен оттянуло.
— Такое чувство, будто у меня желудок до самых колен оттянуло.
— Оттянуло? — переспросил Ли Хаомяо и, поняв шутку, негромко рассмеялся. — А ты забавный малый.
— Оттянуло? — переспросил Ли Хаомяо и, поняв шутку, негромко рассмеялся. — А ты забавный малый.
Сюй Юньфань улегся на землю и долго лежал неподвижно, привыкая к новым ощущениям. Подумать только: крошечный шарик размером с ноготь большого пальца весил больше двух цзиней! Из-за невыносимой тяжести в животе каждое движение давалось с трудом, и юноша старался двигаться как можно осторожнее.
Сюй Юньфань улегся на землю и долго лежал неподвижно, привыкая к новым ощущениям. Подумать только: крошечный шарик размером с ноготь большого пальца весил больше двух цзиней! Из-за невыносимой тяжести в животе каждое движение давалось с трудом, и юноша старался двигаться как можно осторожнее.
Но вскоре началось таинство. По мере того как пилюля медленно растворялась, из глубин живота потекло живительное тепло. Оно тонкими струйками расходилось по телу, проникая в каждую косточку, в каждую жилу и мышцу. Вечный, изнуряющий голод, к которому он уже почти привык, отступил без следа, сменившись глубоким, приятным чувством сытости.
Но вскоре началось таинство. По мере того как пилюля медленно растворялась, из глубин живота потекло живительное тепло. Оно тонкими струйками расходилось по телу, проникая в каждую косточку, в каждую жилу и мышцу. Вечный, изнуряющий голод, к которому он уже почти привык, отступил без следа, сменившись глубоким, приятным чувством сытости.
Сюй Юньфань внутренне содрогнулся от изумления. Его истощенное, вечно недоедающее тело жадно впитывало эту энергию, словно высохшая губка, которую наконец бросили в воду. Он буквально физически ощущал, как каждая клетка наполняется силой, исправляя последствия долгих лет нищеты и голода.
Сюй Юньфань внутренне содрогнулся от изумления. Его истощенное, вечно недоедающее тело жадно впитывало эту энергию, словно высохшая губка, которую наконец бросили в воду. Он буквально физически ощущал, как каждая клетка наполняется силой, исправляя последствия долгих лет нищеты и голода.
«Если тренироваться в таком состоянии, скорость освоения техник взлетит до небес!»
«Если тренироваться в таком состоянии, скорость освоения техник взлетит до небес!»
На сухих, жестких, словно булыжники, лепешках далеко не уедешь — с ними много очков опыта за день не заработаешь.
На сухих, жестких, словно булыжники, лепешках далеко не уедешь — с ними много очков опыта за день не заработаешь.
Он тут же сел и с надеждой посмотрел на Ли Хаомяо:
Он тут же сел и с надеждой посмотрел на Ли Хаомяо:
— Потрясающее средство! А у вас есть еще какие-нибудь чудодейственные снадобья?
— Потрясающее средство! А у вас есть еще какие-нибудь чудодейственные снадобья?
«Похоже, в этом мире помимо боевых искусств скрыто немало удивительных тайн, которые еще только предстоит открыть»
«Похоже, в этом мире помимо боевых искусств скрыто немало удивительных тайн, которые еще только предстоит открыть»
— Издеваешься? — хмыкнул Ли Хаомяо. — Раздобыть даже один такой флакон — уже чудо из чудес.
— Издеваешься? — хмыкнул Ли Хаомяо. — Раздобыть даже один такой флакон — уже чудо из чудес.
Сюй Юньфаню оставалось лишь разочарованно вздохнуть. Он поднялся на ноги, подобрал верную кайлу и замер. Инструмент, который еще недавно казался ему привычно тяжелым, теперь лежал в руке почти невесомо.
Сюй Юньфаню оставалось лишь разочарованно вздохнуть. Он поднялся на ноги, подобрал верную кайлу и замер. Инструмент, который еще недавно казался ему привычно тяжелым, теперь лежал в руке почти невесомо.
Юноша сделал пробный взмах. Железное острие со свистом рассекло воздух, словно сухая ветка.
Юноша сделал пробный взмах. Железное острие со свистом рассекло воздух, словно сухая ветка.
Заметив столь стремительную перемену, Ли Хаомяо прищурился. В его глазах мелькнула догадка, сменившаяся глубоким сожалением:
Заметив столь стремительную перемену, Ли Хаомяо прищурился. В его глазах мелькнула догадка, сменившаяся глубоким сожалением:
— Попади ты вовремя в Даоцзун, из тебя вышел бы великий мастер... Какая жалость.
— Попади ты вовремя в Даоцзун, из тебя вышел бы великий мастер... Какая жалость.
— Истинный гений везде найдет дорогу, — без тени смущения отозвался Сюй Юньфань. — Золото блестит даже в грязи.
— Истинный гений везде найдет дорогу, — без тени смущения отозвался Сюй Юньфань. — Золото блестит даже в грязи.
От подобной наглости у Ли Хаомяо дернулся глаз. Он лишь покачал головой, не зная, что и ответить на такое бесстыдство.
От подобной наглости у Ли Хаомяо дернулся глаз. Он лишь покачал головой, не зная, что и ответить на такое бесстыдство.
Немного освоившись с непривычной сытостью, Сюй Юньфань принялся за работу. Он расчистил завал вокруг Изначальной Древней Нефритовой Стелы. В неверном свете факелов ее поверхность мерцала таинственным зеленоватым сиянием. Стоило вглядеться в эти узоры чуть дольше, как разум начинал уплывать, словно затягиваемый в бездонный омут.
Немного освоившись с непривычной сытостью, Сюй Юньфань принялся за работу. Он расчистил завал вокруг Изначальной Древней Нефритовой Стелы. В неверном свете факелов ее поверхность мерцала таинственным зеленоватым сиянием. Стоило вглядеться в эти узоры чуть дольше, как разум начинал уплывать, словно затягиваемый в бездонный омут.
Тряхнув головой, юноша заставил себя отвести взгляд и вновь занес кайлу.
Тряхнув головой, юноша заставил себя отвести взгляд и вновь занес кайлу.
[Вы продолжаете упорно работать кайлой. К вам приходит понимание тонкостей горного дела]
[Вы продолжаете упорно работать кайлой. К вам приходит понимание тонкостей горного дела]
[Ваш навык добычи руды улучшен]
[Ваш навык добычи руды улучшен]
[Вас осеняет внезапная догадка: вы пробуете применить принципы Искусства Медного Тела при каждом ударе]
[Вас осеняет внезапная догадка: вы пробуете применить принципы Искусства Медного Тела при каждом ударе]
[Опыт владения Искусством Алой Закалки Медного Тела увеличен]
[Опыт владения Искусством Алой Закалки Медного Тела увеличен]
[...]
[...]
[Вы пытаетесь уловить неуловимый ритм техники Быстрых Ног, заставляя мышцы голеней сокращаться иначе. Однако после долгих раздумий суть ускользает от вас]
[Вы пытаетесь уловить неуловимый ритм техники Быстрых Ног, заставляя мышцы голеней сокращаться иначе. Однако после долгих раздумий суть ускользает от вас]
[...]
[...]
В последующие дни Сюй Юньфань практически не покидал забоя. Он спал, ел и восстанавливал силы прямо на месте, полностью растворившись в изнурительном труде. Все его мысли занимала закалка тела и постижение техники Быстрых Ног. Перед его мысленным взором то и дело всплывали полупрозрачные системные уведомления об успешных тренировках — строки бежали одна за другой, сливаясь в сплошной поток.
В последующие дни Сюй Юньфань практически не покидал забоя. Он спал, ел и восстанавливал силы прямо на месте, полностью растворившись в изнурительном труде. Все его мысли занимала закалка тела и постижение техники Быстрых Ног. Перед его мысленным взором то и дело всплывали полупрозрачные системные уведомления об успешных тренировках — строки бежали одна за другой, сливаясь в сплошной поток.
Всего одна пилюля Бигу обеспечила его неиссякаемой энергией на целых пять дней, в течение которых он напрочь забыл о голоде.
Всего одна пилюля Бигу обеспечила его неиссякаемой энергией на целых пять дней, в течение которых он напрочь забыл о голоде.
Чжоу Фэн больше не искал с ним встреч. В последний раз Сюй Юньфань видел его мельком, во время погрузки железной руды. Чжоу Фэн о чем-то шептался в углу с другими рабочими, а заметив Юньфаня, лишь окинул его равнодушным взглядом, тяжело вздохнул и поспешил скрыться.
Чжоу Фэн больше не искал с ним встреч. В последний раз Сюй Юньфань видел его мельком, во время погрузки железной руды. Чжоу Фэн о чем-то шептался в углу с другими рабочими, а заметив Юньфаня, лишь окинул его равнодушным взглядом, тяжело вздохнул и поспешил скрыться.
Сюй Юньфань не стал навязываться. Оценив пугающую мощь старшего надсмотрщика Ян Ганя, он прекрасно понимал, что все заговоры Чжоу Фэна и его сообщников — не более чем обреченная на провал суета.
Сюй Юньфань не стал навязываться. Оценив пугающую мощь старшего надсмотрщика Ян Ганя, он прекрасно понимал, что все заговоры Чжоу Фэна и его сообщников — не более чем обреченная на провал суета.
Смерть оставалась привычной гостьей в здешних глубинах. Людей гибло не так чтобы слишком много, но стабильно — каждый божий день из темных коридоров выносили очередное бездыханное тело.
Смерть оставалась привычной гостьей в здешних глубинах. Людей гибло не так чтобы слишком много, но стабильно — каждый божий день из темных коридоров выносили очередное бездыханное тело.

Комментарии

Загрузка...