Чэнь Хэн удивленно приподнял бровь.
Чэнь Хэн удивленно приподнял бровь.
В отличие от облаченного в парчу и драгоценный венец Юань Сина, этот юноша выглядел подчеркнуто скромно. Простая белая холщовая роба, волосы, скрепленные зеленой шпилькой, — и лишь левую половину лица скрывала маска из черного нефрита, оставляя открытым только один глаз.
В отличие от облаченного в парчу и драгоценный венец Юань Сина, этот юноша выглядел подчеркнуто скромно. Простая белая холщовая роба, волосы, скрепленные зеленой шпилькой, — и лишь левую половину лица скрывала маска из черного нефрита, оставляя открытым только один глаз.
Чэнь Хэн задумался.
Чэнь Хэн задумался.
"У прежнего владельца этого тела не было родных братьев. Неужели он тоже из клана Чэнь? Нет, даже будь мы родственниками, моя кровь не стала бы так отчаянно бушевать. Кто же ты такой, Чэнь Ин?"
"У прежнего владельца этого тела не было родных братьев. Неужели он тоже из клана Чэнь? Нет, даже будь мы родственниками, моя кровь не стала бы так отчаянно бушевать. Кто же ты такой, Чэнь Ин?"
Чэнь Ин отступил на шаг, вежливо уступая дорогу.
Чэнь Ин отступил на шаг, вежливо уступая дорогу.
— Молодой господин, прошу вас.
— Молодой господин, прошу вас.
Открытая часть его лица казалась красивой и утонченной, однако в чертах не угадывалось ни малейшего сходства с самим Чэнь Хэном.
Открытая часть его лица казалась красивой и утонченной, однако в чертах не угадывалось ни малейшего сходства с самим Чэнь Хэном.
— Похоже, у меня просто нет выбора, — вздохнул Чэнь Хэн.
— Похоже, у меня просто нет выбора, — вздохнул Чэнь Хэн.
Понимая, что уклониться от приглашения не удастся, он не стал тратить слова на пустые препирательства. Чэнь Ин понимающе улыбнулся и, окутав спутника потоком собственной истинной Ци, взмыл прямо в облака.
Понимая, что уклониться от приглашения не удастся, он не стал тратить слова на пустые препирательства. Чэнь Ин понимающе улыбнулся и, окутав спутника потоком собственной истинной Ци, взмыл прямо в облака.
— Ишь как торопится! Опять спешит выслужиться перед госпожой? Подлиза! — процедил сквозь зубы Юань Син.
— Ишь как торопится! Опять спешит выслужиться перед госпожой? Подлиза! — процедил сквозь зубы Юань Син.
Хмыкнув, он оседлал облако и устремился следом.
Хмыкнув, он оседлал облако и устремился следом.
Вскоре в вышине показались очертания лазурного небесного дворца. Сияющий поток Ци замедлил ход и опустился на террасу одного из величественных чертогов.
Вскоре в вышине показались очертания лазурного небесного дворца. Сияющий поток Ци замедлил ход и опустился на террасу одного из величественных чертогов.
Внутри просторного зала гости и хозяева уже заняли свои места. При появлении Чэнь Хэна по рядам пробежал шепот, а на лицах присутствующих отразилось крайнее удивление. Лишь восседавший на нефритовом помосте Ай Цзянь сохранял бесстрастное выражение лица, хотя судорожно сжатые под широкими рукавами пальцы выдавали его истинные чувства.
Внутри просторного зала гости и хозяева уже заняли свои места. При появлении Чэнь Хэна по рядам пробежал шепот, а на лицах присутствующих отразилось крайнее удивление. Лишь восседавший на нефритовом помосте Ай Цзянь сохранял бесстрастное выражение лица, хотя судорожно сжатые под широкими рукавами пальцы выдавали его истинные чувства.
Чэнь Хэн окинул взглядом собрание.
Чэнь Хэн окинул взглядом собрание.
"Глава секты, Янь Фэйчэнь, Гу Цзюнь, преподобный Чэнцзи и эта незнакомка... Здесь собрались все старейшины Секты Таинственной Истины. О чем они спорят?"
"Глава секты, Янь Фэйчэнь, Гу Цзюнь, преподобный Чэнцзи и эта незнакомка... Здесь собрались все старейшины Секты Таинственной Истины. О чем они спорят?"
Не подавая виду, он вежливо поклонился каждому по старшинству.
Не подавая виду, он вежливо поклонился каждому по старшинству.
Янь Фэйчэнь даже не пытался скрыть своего отвращения, глядя на него со злобным прищуром. Гу Цзюнь, напротив, благосклонно кивнул. А вот с преподобным Чэнцзи творилось нечто странное: он не только расплылся в подобострастной улыбке, но и торопливо подбежал к вошедшему юноше, после чего заискивающе склонился перед сидящей на почетном месте прекрасной госпожой Ай.
Янь Фэйчэнь даже не пытался скрыть своего отвращения, глядя на него со злобным прищуром. Гу Цзюнь, напротив, благосклонно кивнул. А вот с преподобным Чэнцзи творилось нечто странное: он не только расплылся в подобострастной улыбке, но и торопливо подбежал к вошедшему юноше, после чего заискивающе склонился перед сидящей на почетном месте прекрасной госпожой Ай.
— Почтенная наставница, ну как? — угодливо заговорил Чэнцзи. — Обладает ли этот ученик нашей секты судьбой Инь Тяньцзы?
— Почтенная наставница, ну как? — угодливо заговорил Чэнцзи. — Обладает ли этот ученик нашей секты судьбой Инь Тяньцзы?
Дама была ослепительно хороша. Ее усыпанные жемчугом шелковые одежды источали тонкий аромат орхидей и мускуса. Опершись локтями о нефритовый столик и изящно подперев ладонью точёный подбородок, она проигнорировала вопрос преподобного. Ее затуманенный взор был прикован исключительно к Чэнь Хэну.
Дама была ослепительно хороша. Ее усыпанные жемчугом шелковые одежды источали тонкий аромат орхидей и мускуса. Опершись локтями о нефритовый столик и изящно подперев ладонью точёный подбородок, она проигнорировала вопрос преподобного. Ее затуманенный взор был прикован исключительно к Чэнь Хэну.
Вежливо поклонившись, Чэнь Хэн почувствовал, как внутри у него все похолодело.
Вежливо поклонившись, Чэнь Хэн почувствовал, как внутри у него все похолодело.
Этот взгляд... Он знал его слишком хорошо.
Этот взгляд... Он знал его слишком хорошо.
Точно так же на его предшественника когда-то смотрела покойная Янь Чжэнь. Но в глазах этой зрелой красавицы горел куда более хищный, безумный огонь. Она рассматривала его как изысканное лакомство, которое страстно желала поглотить целиком, без остатка, а затем долго смаковать послевкусие.
Точно так же на его предшественника когда-то смотрела покойная Янь Чжэнь. Но в глазах этой зрелой красавицы горел куда более хищный, безумный огонь. Она рассматривала его как изысканное лакомство, которое страстно желала поглотить целиком, без остатка, а затем долго смаковать послевкусие.
В груди Чэнь Хэна вскипела глухая ярость.
В груди Чэнь Хэна вскипела глухая ярость.
"Неужели, получив шанс на новую жизнь, я обречен пройти через тот же кошмар?"
"Неужели, получив шанс на новую жизнь, я обречен пройти через тот же кошмар?"
Он крепко сжал кулаки.
Он крепко сжал кулаки.
"Я рисковал жизнью, чтобы постичь Зародышевое дыхание, но в глазах этих могущественных практиков по-прежнему остаюсь лишь красивой безделушкой, которую можно безнаказанно тискать и оценивать... Если эта внешность не помогает мне на Пути, а лишь приносит беды, не лучше ли изуродовать собственное лицо?!"
"Я рисковал жизнью, чтобы постичь Зародышевое дыхание, но в глазах этих могущественных практиков по-прежнему остаюсь лишь красивой безделушкой, которую можно безнаказанно тискать и оценивать... Если эта внешность не помогает мне на Пути, а лишь приносит беды, не лучше ли изуродовать собственное лицо?!"
Тем временем Юань Син и Чэнь Ин бесшумно встали за спиной госпожи Ай.
Тем временем Юань Син и Чэнь Ин бесшумно встали за спиной госпожи Ай.
Словно почувствовав готовность Чэнь Хэна пойти на крайние меры, Чэнь Ин с интересом приподнял голову. Его единственный открытый глаз зловеще блеснул.
Словно почувствовав готовность Чэнь Хэна пойти на крайние меры, Чэнь Ин с интересом приподнял голову. Его единственный открытый глаз зловеще блеснул.
"Как любопытно. Значит, Чэнь Хэн? Теперь понятно, почему моя кровь так бурно отозвалась на его присутствие."
"Как любопытно. Значит, Чэнь Хэн? Теперь понятно, почему моя кровь так бурно отозвалась на его присутствие."
Под маской из темного нефрита скользнула едва заметная, хищная усмешка, совершенно не вязавшаяся с его прежним кротким видом.
Под маской из темного нефрита скользнула едва заметная, хищная усмешка, совершенно не вязавшаяся с его прежним кротким видом.
"Какая редкая решимость и жестокость по отношению к себе. Если ты тоже сын Юйшу, тогда все встает на свои места. В конце концов, наше семейство славится подобным безумием во всех девяти областях и четырех морях..."
"Какая редкая решимость и жестокость по отношению к себе. Если ты тоже сын Юйшу, тогда все встает на свои места. В конце концов, наше семейство славится подобным безумием во всех девяти областях и четырех морях..."
В просторном зале, где тишину нарушало лишь угодливое бормотание преподобного Чэнцзи, Чэнь Хэн стоял неподвижно, словно каменное изваяние.
В просторном зале, где тишину нарушало лишь угодливое бормотание преподобного Чэнцзи, Чэнь Хэн стоял неподвижно, словно каменное изваяние.
Наконец прекрасная госпожа Ай с явным сожалением отвела от него затуманенный взор.
Наконец прекрасная госпожа Ай с явным сожалением отвела от него затуманенный взор.
— Какая жалость, — протянула она, качая головой. — Твой лик, юноша, прекрасен и чист, точно солнце и луна, но предначертанный тебе удел далек от судьбы Инь Тяньцзы.
— Какая жалость, — протянула она, качая головой. — Твой лик, юноша, прекрасен и чист, точно солнце и луна, но предначертанный тебе удел далек от судьбы Инь Тяньцзы.
В ее голосе сквозило разочарование, смешанное, впрочем, с явным облегчением.
В ее голосе сквозило разочарование, смешанное, впрочем, с явным облегчением.
— Что?! — вскричал вовсе не Чэнцзи, а Ай Цзянь, вмиг растерявший всю свою напускную холодность.
— Что?! — вскричал вовсе не Чэнцзи, а Ай Цзянь, вмиг растерявший всю свою напускную холодность.
Он резко поднялся со своего ложа, задев служанку. Серебряный поднос выскользнул из ее рук, и кувшины с изысканным вином и яствами с грохотом полетели на пол.
Он резко поднялся со своего ложа, задев служанку. Серебряный поднос выскользнул из ее рук, и кувшины с изысканным вином и яствами с грохотом полетели на пол.
— Что за вздор ты несешь! — бушевал Ай Цзянь, меряя шагами помост. — Разве ты не сама утверждала, что Инь Тяньцзы должен обладать неописуемой красотой и величием духа? Если этот юноша, подобного которому южные земли не видывали последние пять сотен лет, не подходит, то кто тогда?! Цзюнь Яо? Или сам истинный Юйшу? Неужели они превосходят его?! Глупость! Какая несусветная глупость!
— Что за вздор ты несешь! — бушевал Ай Цзянь, меряя шагами помост. — Разве ты не сама утверждала, что Инь Тяньцзы должен обладать неописуемой красотой и величием духа? Если этот юноша, подобного которому южные земли не видывали последние пять сотен лет, не подходит, то кто тогда?! Цзюнь Яо? Или сам истинный Юйшу? Неужели они превосходят его?! Глупость! Какая несусветная глупость!
— Сяо Цзянь, уймись, — мягко осадила его госпожа Ай.
— Сяо Цзянь, уймись, — мягко осадила его госпожа Ай.
Она извлекла из рукава изящный нефритовый конус и со вздохом добавила:
Она извлекла из рукава изящный нефритовый конус и со вздохом добавила:
— Перед отправкой на юг мне вручили этот артефакт. Окажись Инь Тяньцзы в пределах половины ли от него, этот конус немедленно озарился бы ярким светом. Но, как видишь...
— Перед отправкой на юг мне вручили этот артефакт. Окажись Инь Тяньцзы в пределах половины ли от него, этот конус немедленно озарился бы ярким светом. Но, как видишь...
Ай Цзянь бросил ледяной взгляд на безжизненную вещицу, недовольно взмахнул рукавом и молча опустился обратно на сиденье, прикрыв глаза.
Ай Цзянь бросил ледяной взгляд на безжизненную вещицу, недовольно взмахнул рукавом и молча опустился обратно на сиденье, прикрыв глаза.
— Как же так... Как же так... — забормотал растерянный преподобный Чэнцзи, утирая катящийся градом пот. — Госпожа, быть может, сокровище ошиблось? Давайте проверим еще раз? Или найдем другого кандидата?
— Как же так... Как же так... — забормотал растерянный преподобный Чэнцзи, утирая катящийся градом пот. — Госпожа, быть может, сокровище ошиблось? Давайте проверим еще раз? Или найдем другого кандидата?
Красавица даже не удостоила его взглядом. Она вновь повернулась к Чэнь Хэну, и ее голос зазвучал сладко, точно мед:
Красавица даже не удостоила его взглядом. Она вновь повернулась к Чэнь Хэну, и ее голос зазвучал сладко, точно мед:
— Ах, мой юный друг, пускай ты и упустил великую судьбу, но, поверь, это к лучшему. Моя племянница с малых лет посвятила себя аскезе и ведать не ведает о мирских утехах. Разве сравнится она со мной, способной подарить тебе истинное блаженство?
— Ах, мой юный друг, пускай ты и упустил великую судьбу, но, поверь, это к лучшему. Моя племянница с малых лет посвятила себя аскезе и ведать не ведает о мирских утехах. Разве сравнится она со мной, способной подарить тебе истинное блаженство?
Она маняще улыбнулась:
Она маняще улыбнулась:
— Не хочешь ли ты, подобно этим милым юношам за моей спиной, стать моим верным спутником? Стоит тебе лишь примерить этот Браслет Добродетельного Процветания, и я окружу тебя такой заботой, о какой ты и мечтать не смел. Любое твое желание исполнится в тот же миг.
— Не хочешь ли ты, подобно этим милым юношам за моей спиной, стать моим верным спутником? Стоит тебе лишь примерить этот Браслет Добродетельного Процветания, и я окружу тебя такой заботой, о какой ты и мечтать не смел. Любое твое желание исполнится в тот же миг.
Она покачала на пальце изящным золотым обручем.
Она покачала на пальце изящным золотым обручем.
— Тебе нравится путь бессмертия? Хочешь войти в наш Клан Ай из Шанъюя или мечтаешь о Секте Покровительственного Сияния? Соглашайся, и тебе станут доступны величайшие методы выплавления Ци и тайные каноны, ведущие прямиком к стадиям Первородного Духа и Возвращения к Пустоте.
— Тебе нравится путь бессмертия? Хочешь войти в наш Клан Ай из Шанъюя или мечтаешь о Секте Покровительственного Сияния? Соглашайся, и тебе станут доступны величайшие методы выплавления Ци и тайные каноны, ведущие прямиком к стадиям Первородного Духа и Возвращения к Пустоте.
Не успел Чэнь Хэн произнести и слова, как в его сознание ворвался чужой голос.
Не успел Чэнь Хэн произнести и слова, как в его сознание ворвался чужой голос.
"Даже не думай соглашаться! — мысленно предостерег его Чэнь Ин. — Стоит тебе надеть этот браслет, и ты навеки лишишься свободы, а все твои потаенные мысли станут для нее открытой книгой. Не выдавай себя взглядом. Повторяй за мной слово в слово, я научу тебя, как отказать ей и не навлечь на себя гнев..."
"Даже не думай соглашаться! — мысленно предостерег его Чэнь Ин. — Стоит тебе надеть этот браслет, и ты навеки лишишься свободы, а все твои потаенные мысли станут для нее открытой книгой. Не выдавай себя взглядом. Повторяй за мной слово в слово, я научу тебя, как отказать ей и не навлечь на себя гнев..."
Это действительно был голос стоявшего за спиной госпожи Чэнь Ина.
Это действительно был голос стоявшего за спиной госпожи Чэнь Ина.
Чэнь Хэн не смел медлить. Ему было некогда размышлять о том, как Чэнь Ину удавалось без труда передавать мысленные послания в присутствии могущественных мастеров стадии Постижения Сокровенного. Он послушно, слово в слово повторил подсказанную речь.
Чэнь Хэн не смел медлить. Ему было некогда размышлять о том, как Чэнь Ину удавалось без труда передавать мысленные послания в присутствии могущественных мастеров стадии Постижения Сокровенного. Он послушно, слово в слово повторил подсказанную речь.
Закончив говорить, он, как и велел невидимый советчик, изобразил на лице глубокое почтение, смешанное с трепетом, и склонился в нижайшем поклоне.
Закончив говорить, он, как и велел невидимый советчик, изобразил на лице глубокое почтение, смешанное с трепетом, и склонился в нижайшем поклоне.
Госпожа Ай недовольно нахмурилась, однако настаивать почему-то не стала. Ее странная уступчивость заставила даже погруженного в свои думы Ай Цзяня с удивлением приоткрыть глаза.
Госпожа Ай недовольно нахмурилась, однако настаивать почему-то не стала. Ее странная уступчивость заставила даже погруженного в свои думы Ай Цзяня с удивлением приоткрыть глаза.
Чэнь Хэн мысленно перевел дух.
Чэнь Хэн мысленно перевел дух.
"Пронесло."
"Пронесло."
Заметив, что стоящий неподалеку Янь Фэйчэнь тоже облегченно выдохнул, юноша мгновенно принял решение.
Заметив, что стоящий неподалеку Янь Фэйчэнь тоже облегченно выдохнул, юноша мгновенно принял решение.
— Глава секты! — Чэнь Хэн выступил вперед. — Ученик осмеливается просить вас о милости!
— Глава секты! — Чэнь Хэн выступил вперед. — Ученик осмеливается просить вас о милости!
Ай Цзянь раздраженно зыркнул на него, собираясь прогнать наглого юнца, но вовремя заметил, что, хоть поклон и предназначался ему, взгляд Чэнь Хэна был прикован к побледневшему Янь Фэйчэню.
Ай Цзянь раздраженно зыркнул на него, собираясь прогнать наглого юнца, но вовремя заметил, что, хоть поклон и предназначался ему, взгляд Чэнь Хэна был прикован к побледневшему Янь Фэйчэню.
Немного поразмыслив, глава без труда разгадал замысел ученика. На его лице промелькнул живой интерес.
Немного поразмыслив, глава без труда разгадал замысел ученика. На его лице промелькнул живой интерес.
— Говори, — милостиво разрешил Ай Цзянь. — Чего ты желаешь?
— Говори, — милостиво разрешил Ай Цзянь. — Чего ты желаешь?
— С тех пор как я поднялся на эту священную гору ради постижения Дао, прошло уже три года, и все это время я не навещал родные края, — Чэнь Хэн низко опустил голову. — Недавно мой названый брат пал от безжалостной руки свободного практика Сюй Си. Сердце мое обливается кровью день и ночь, и я не знаю, как смотреть в глаза его безутешным родителям. А потому...
— С тех пор как я поднялся на эту священную гору ради постижения Дао, прошло уже три года, и все это время я не навещал родные края, — Чэнь Хэн низко опустил голову. — Недавно мой названый брат пал от безжалостной руки свободного практика Сюй Си. Сердце мое обливается кровью день и ночь, и я не знаю, как смотреть в глаза его безутешным родителям. А потому...
Он сделал глубокий вдох, заставив голос задрожать от мнимого волнения:
Он сделал глубокий вдох, заставив голос задрожать от мнимого волнения:
— Я умоляю главу позволить мне покинуть обитель и спуститься с горы, дабы я мог предать тело брата земле в нашей родовой усыпальнице.
— Я умоляю главу позволить мне покинуть обитель и спуститься с горы, дабы я мог предать тело брата земле в нашей родовой усыпальнице.

Комментарии

Загрузка...